— Запомните, дети мои, этот дом — для Сашеньки. После моей смерти, не смейте его обижать. Он должен всегда иметь крышу над головой.
-----------
Мария Ивановна, сгорбленная годами и заботами, но с твердым взглядом серых глаз, смотрела на догорающий закат. Солнце, прощаясь с землей, окрашивало багрянцем покосившийся забор и яблони, усыпанные поздними плодами. Она стояла на пороге своего небольшого деревенского домика, вдыхая свежий воздух, настоянный на аромате увядающей листвы и дыме из печных труб. Жизнь, конечно, не баловала, но и не сломала Марию Ивановну. Рано овдовев, она осталась одна с двумя малыми детьми, десятилетним Семёном и пятилетней Катюшей. Муж, хороший мужик был, внезапно слег от какой-то заразы и через неделю помер, как небывало… Мария не сломалась. Нашла в себе силы жить ради детей, став для них и матерью, и отцом.
Она работала, как проклятая, забыв о себе и своих желаниях, чтобы поставить детей на ноги. Учительницей начальных классов в местной школе много не заработаешь, но Мария Ивановна еще и хозяйство держала, огород сажала, скотину вела. Вырастила детей в любви и заботе, своим примером привив им честность и порядочность.
Семён, молодец, учился хорошо. После школы в город уехал, поступил в техникум. Старался, опять же, не ленился. Как только устроился на работу на завод, сразу помогать стал. Пока не женился…
— Мам, познакомься, это Алла, — привез однажды Семён домой свою избранницу.
Мария Ивановна сразу почувствовала неладное. Высокая, красивая, но какая-то холодная и надменная. Смотрела на всех свысока, словно делала одолжение, присутствуя в этом деревенском доме.
— Очень приятно, — сухо сказала Алла, не подавая руки.
За столом она морщилась, глядя на простую деревенскую еду, почти ничего не ела. Разговаривала с Марией Ивановной сквозь зубы, с явным пренебрежением.
Мария Ивановна понимала, что у сына теперь своя семья, и не требовала от него многого. Они с Катей жили скромно, но достойно. Зарплаты учительницы и стипендии дочери хватало на жизнь, а свой огород всегда выручал, обеспечивая их запасами на зиму. Часть заготовок отправляли и Семёну в город.
Единственное, что омрачало жизнь Марии Ивановны, – это отношение невестки Аллы. Алла была холодна и неуважительна к свекрови, не проявляла к ней ни малейшего тепла. Детей с Семёном она не хотела, предпочитая жить для себя, строить карьеру.
— Зачем мне эти сопливые карапузы? — однажды услышала Мария Ивановна, как Алла говорила Семёну. — Я еще молодая, хочу пожить для себя, мир посмотреть.
Мария Ивановна не вмешивалась в их отношения, считала, что это их дело. Главное, чтобы сын был счастлив, хотя видела, что Семён с Аллой не очень-то и счастливы.
Радость снова постучалась в её дом, когда Катюша подарила ей внука Сашеньку. Катя вышла замуж за местного парня, работящего и доброго. Жили скромно, но дружно.
— Мама, у нас будет мальчик! — прибежала Катя, сияя от счастья.
Мария Ивановна души не чаяла во внуке, дождалась этого момента. Качала его на руках, пела колыбельные, вспоминала, как сама растила своих детей.
Семья Кати жила скромно, но счастливо. У самой Марии Ивановны дела шли неплохо: Семён с женой жили в достатке, у Кати с мужем тоже был свой небольшой домик хоть и деревне. Мария Ивановна решила позаботиться о будущем внука и оформила свой дом на Сашеньку, наказав детям не обижать внука после её смерти.
— Этот дом — твой, Сашенька, — говорила она, качая на руках внука. — Здесь ты будешь всегда дома, здесь твои корни.
Она позвала детей и сказала:
— Запомните, дети мои, этот дом — для Сашеньки. После моей смерти, не смейте его обижать. Он должен всегда иметь крышу над головой.
Катя и Семён поклялись исполнить волю матери.
Однако судьба распорядилась иначе. Мария Ивановна умерла внезапно, не оставив завещания. Сердце не выдержало — не выдержало всех пережитых тягот. Просто легла спать и не проснулась.
На похороны приехали все. Алла стояла в стороне, нахмурившись, словно делала одолжение, присутствуя на этом печальном мероприятии.
После поминок, Катя и Семён остались наедине.
— Что будем делать с домом, Сёма? — спросила Катя.
— Мама же сказала, что дом для Сашеньки, — ответил Семён. — Значит, надо его на него оформить.
Дети поклялись выполнить волю матери и не ссориться из-за наследства. Екатерина была готова сразу переоформить дом на племянника, но тут вмешалась коварная Алла.
— Ты что, дурак? — зашипела она на Семёна. — Какой Сашенька? Это же твой дом, твое наследство!
— Но мама же сказала…
— Мама сказала! Мамы уже нет! Ты сын или кто? Почему ты должен отдавать свой дом какому-то племяннику?
Она убедила Семёна в том, что он, как сын, имеет право на наследство, несмотря на то, что мать решила отписать дом внуку. Алла внушила Семёну мысль о несправедливости по отношению к нему: дескать, если у них с Аллой нет детей, это не повод лишать его наследства.
— Мы с тобой живем, копим, а ты хочешь все отдать? — продолжала Алла. — Нам самим деньги нужны. Машину новую хочу, шубу. Что я хуже других?
— Я подумаю, — сказал Семён, поддаваясь на уговоры жены.
Екатерина, узнав о сомнениях брата, попыталась поговорить с ним.
— Сёма, ты же обещал маме, — сказала она. — Неужели ты готов предать её память из-за денег?
— Кать, ты не понимаешь, у меня своя семья, — ответил Семён. — Мне надо думать о себе и об Алле.
Екатерина, желая избежать конфликта и сохранить мир в семье, отказалась от своей доли в пользу брата.
— Ладно, Сёма, делай, как знаешь, — сказала она, сдерживая слезы. — Мне ничего не надо. Главное, чтобы ты был счастлив. Маму только не забывай.
Она надеялась, что это успокоит Аллу и та перестанет настраивать Семёна против них. Но надежды не оправдались. Семён, под влиянием жены, стал враждебно относиться к сестре, они отдалились друг от друга, словно стали чужими.
— Ты всегда была маменькиной дочкой, — говорил он Кате. — Тебе всегда все доставалось легче. А я должен был горбатиться на заводе, чтобы заработать хоть что-то.
Кате было обидно и больно от происходящего. Она не понимала, чем заслужила такое отношение. Ведь она просто уступила, чтобы исполнить волю матери и сохранить мир в семье. Она вспоминала, как они с братом росли в бедности, поддерживая друг друга во всём. А теперь всё изменилось из-за денег.
Жажда наживы не давала Алле покоя.
— Что ты тянешь резину? — пилила она Семёна. — Продавай этот дом и купим дорогую иномарку. Все мои подруги уже на «Мерседесах» ездят, а я на чем? На твоей развалюхе?
Семён, ослеплённый любовью к жене, согласился. Он выставил дом на продажу, не задумываясь о последствиях, о материнской воле и данном обещании.
Катя, узнав об этом, пришла к брату в отчаянии.
— Сёма, что ты делаешь? — кричала она. — Ты же клялся маме! Ты же обещал Сашеньке!
— Отстань от меня, Катя, — ответил Семён. — Это мой дом, что хочу, то и делаю.
— Ты предатель! Ты предал маму, меня, Сашеньку! — плакала Катя.
Через некоторое время Семён начал испытывать муки совести. Ночью не мог спать, все думал о маме. Его начали мучить кошмары, в которых ему являлась мать и упрекала его за предательство.
— Сёма, сынок, что ты наделал? — говорила мама во сне. — Ты предал мою память, ты предал своего племянника.
Семён просыпался в холодном поту, кричал во сне. Он потерял сон и аппетит, его состояние ухудшалось с каждым днём.
Алла, видя его страдания, только злобно шипела:
— Нечего было слушать свою сестрицу! Надо было сразу продавать дом и покупать машину!
Спустя месяц, не выдержав терзаний совести, Семён приехал к сестре просить прощения. Он осознал свою ошибку и поспешил исправить содеянное.
— Катя, прости меня, дурака, — упал он сестре в ноги. — Я был слеп, я слушал эту змею Аллу. Но теперь я все понял.
Катя подняла брата с колен и обняла его.
— Я всегда знала, что ты хороший человек, Сёма, — сказала она. — Просто ты немного запутался.
Семён вернул долю сестры и оформил дом на племянника. После этого муки совести отступили, Семён обрел покой. Он снова начал спать спокойно и есть с аппетитом.
Алла, узнав о поступке мужа, пришла в ярость.
— Ты меня обманул! Ты предал меня! — кричала она. — Я ухожу от тебя!
Она собрала свои вещи и уехала.
Семён остался один. Ему было грустно и одиноко, но он знал, что поступил правильно.
Через несколько дней Алла вернулась. Она поняла, что погорячилась.
— Прости меня, Сёма, — сказала она. — Я была неправа. Я слишком много думала о себе.
Семёну удалось образумить жену, и она признала свою вину. Он понял, что Алла любит его, но просто где то глубоко в душе.
Неизвестно, надолго ли Семёну удастся оставаться главой семьи, сможет ли он ее контролировать, но на этот раз он проявил твердость и поступил по совести.
Мария Ивановна, если бы видела, как воссоединилась ее семья, улыбнулась бы с небес. Она знала, что ее дети найдут свой путь, и что ее Сашенька будет всегда иметь крышу над головой.