Пресной и скучной была бы наша жизнь без шутников, серой и однообразной - без чудаков. Вспомним же сегодня о некоторых из них:
Причислен к лику местночтимых святых был блаженный Иван Котельников, который ходил по воде, аки посуху. А ведь родился он в богатой купеческой семье от благочестивых родителей. От природы был талантливым и трудолюбивым, получил хорошее домашнее образование. Отец рано приобщал сына к торговому делу. Но не земного, тленного, богатства искала его душа. Он много читал, особенно слово Божие и жития святых. Его светлый ум и добрейшая душа, просвещенная благадатию Божией, жаждали иного богатства. Он очень рано понял суетность и временность этой жизни и всею душею устремился к Богу. По благословению блаженной Евфросинии Колюпановской, Христа ради юродивой, он вступил на путь юродства Христа ради. Ему было всего 17 лет.
Этот подвиг как бы вмещает в себя почти все прочие подвиги: монашеские, подвижнические, мученические и пророческие. При внешнем кажущемся безумии скрывается тяжелейший подвиг поста, молитвы, терпения обид и насмешек и всех неудобств житейских – и холода, и голода и всего прочего… Постоянное памятование о Христе распятом было для него как песнь для херувима. Имея эту непрестанную память о Боге, он правую руку всегда держал поднятой вверх.
По воспоминаниям жителей города блаженный Иоанн ходил в полосатом халате, с открытой грудью, с непокрытой головой, зимой и летом босой. Родные его, болея за него душой, старались одеть его в хорошую одежду, но все было напрасно. Он тут же все раздавал, оставаясь в своем рубище.
Блаженный Иван Котельников проявил необычные способности во время страшного пожара 1834 года, спалившего половину города. Юродивый предсказал это бедствие за несколько месяцев, утверждают современники. А когда грянула беда, бегал по улицам, размахивая руками, и дул в воздух. Помогал огню расправиться со всем нечестивым? Кто знает?
Зато достоверно известно: уничтожившее все окрест пламя не коснулось Успенского женского монастыря, где юродивый побывал несколько раз - обошел кельи, закрыл дымоходы. А на Воздвиженской улице, у домика бедной вдовы с детьми-сиротами, он разбрызгал по двору воду - и огонь сюда не добрался, хотя до тла выжег соседний особняк богатого помещика Есипова и распространился по всему кварталу.
Гостеприимен и хлебосолен был дипломат, автор известных романсов, член «Могучей кучки» Николай Лодыженский. Но имел свои странности. Летом 1868 года гостивших в его имении композиторов Римского-Корсакова и Бородина немало поразили рассказы крестьян о чудачествах барина. Тот иногда спал на досках, утыканных гвоздями, часто появлялся в сельском храме в ветхой и рваной одежде, словно нищий, а однажды, направляясь на исповедь, вдруг поворотил назад с возгласом: «Вздор все это!» - и, вернувшись в дом, принялся плясать.
Странности эти, однако, не мешали карьере Лодыженского, успешно выполнившего ряд тонких дипломатических поручений правительства и к своей отставке достигшего поста генерального консула России в Нью-Йорке.
Идеолог славянофильства Алексей Хомяков считал бороду символом «русского духа» и решительно отстаивал свое право на нее. К сожалению, борода у него не удалась. Для старой матушки Хомякова, женщины властной, постоянно вмешивавшейся в ведение имения, это обычно служило последним доводом в ссорах с сыном. Близкий к Хомяковым историк Петр Бартенев вспоминает, что «она, бывало, присылала девку в кабинет к Алексею Степановичу с разными выговорами. Тот посылал ей ответ. Она возражала, и эти разговоры оканчивались тем, что девка являлась в кабинет и произносила: «Матушка приказала сказать, что у вас козлиная борода».
Между тем, и сам Хомяков оценивал свою бороду весьма критически. Оправдываясь перед правительством за славянофильские убеждения, он писал, что не имеет никаких претензий политического характера, кроме неудачной претензии на бороду.
Весной 1902 года в Крыму после болезни Льва Толстого осматривал доктор Альтшуллер, незадолго до того вернувшийся из Москвы и с восхищением рассказывавший о чудном голосе певицы Олениной.
«Кого вам приятнее слушать, меня или ее?» - вдруг поинтересовался Толстой и с серьезной миной предупредил: «Когда будете слушать Оленину, не скажите ей, как мне: «Кашляните-ка разок...»
«Первым благодетелем России» титуловал себя фабрикант самоваров Александр Баташов (Баташев), страстно желавший войти в историю. На его деньги было построено множество благотворительных учреждений, обязательно имевших вывески золотом по голубому: «Убежище для слепых имени Баташова», «Вдовий дом, учрежденный иждивением Баташова», «Сиротский приют попечения Баташова» и т.п.
Свою благотворительность он увековечил в собственноручной восторженно-хвалебной книге «Жизнь и труды Александра Степановича Баташова», куда включил все полученные им аттестаты, свидетельства и благодарственные письма от высоких особ. Он попытался даже опубликовать свой портрет в популярном по тем временам журнале «Нива» и готов был заплатить за это любые деньги.
Однако не встретил понимания редакции. Очевидно, в те времена в журналистике были иные нравы.
* * *
Заметки выпускаются ежедневно двумя блоками – в 07:00 и 16:00 по мскв. вр. Спасибо за доброе отношение, лайки, комментарий, подписку. Это помогает работать для вас.
#блаженный #Иван #Котельников #Лев #Толстой