Участковый пришёл в восемь утра. Я открыла дверь и увидела мужчину средних лет с планшетом в руках. За моей спиной послышался топот — это Лёша, брат мужа, выскочил из детской.
— Кто это? — рявкнул он так, будто я привела домой коллекторов.
А началось всё шесть месяцев назад. Лёша позвонил в субботу вечером:
— Слушай, можем к вам на недельку перебраться с Олей и детьми? У нас трубу прорвало, всё затопило.
Игорь кивнул в трубку:
— Конечно, приезжайте.
Я молча сложила детские вещи в коробку. Нашу двухкомнатную квартиру предстояло превратить в коммуналку.
Они приехали в воскресенье с тремя чемоданами и пакетами из «Ленты». Оля сразу прошла на кухню, открыла холодильник и недовольно поцокала языком:
— А где нормальные йогурты? Этими детей кормить нельзя.
Видимо, мой ребенок питался ядом последние два года.
Дети Настя и Артём тут же заняли диван в зале и включили мультики на полную громкость. Мы с Игорем забились в спальню с четырехлетней Машкой. Романтика семейной жизни, втроём на двуспальной кровати.
Неделя превратилась в месяц. Потом в два.
— Лёш, как дела с ремонтом? — осторожно спросила я за ужином.
— Да всё сложно. Страховая тянет, мастера тоже не спешат. Ещё немного потерпите.
Оля кивнула и добавила:
— А что нам торопиться? Тут удобно.
Удобно. Им. Мне тоже удобно, спать на краю кровати и готовить борщ в промышленных масштабах.
Я вставала в шесть, чтобы первой попасть в ванную. Готовила завтрак на шестерых. Оля могла лежать до одиннадцати, а потом жаловаться на беспорядок в кухне. Дети разбросали игрушки по всей квартире и требовали «нормальную еду», не мою гречку с котлетами. Видимо, гречка — это пища для плебеев.
А Игорь молчал. Когда я пыталась с ним говорить, он пожимал плечами:
— Ну что я могу сделать? Это же мой брат.
Конечно, у меня тоже есть брат. Но он почему-то не живёт у нас.
На четвёртом месяце Настя в нашей спальне рылась в комоде.
— Что ты делаешь?
— Ищу заколки. У тебя же много.
— Это мои вещи!
Настя скривилась:
— Жадина. Мама говорит, что ты жадная.
Прекрасное воспитание.
Я позвала Олю. Та вышла из ванной в моём халате:
— Настя, не трогай чужое. — И тут же обратилась ко мне: — Хотя одну заколку могла бы и дать. Ребёнок просит.
Логика железная, сначала запретить, потом обвинить.
В пятый месяц дети сломали мой ноутбук. Артём играл в футбол в коридоре и попал мячом прямо в экран. Коридор — идеальное место для футбола, особенно метровой ширины.
— Ерунда, — отмахнулся Лёша. — Купите новый.
— Я на нём работаю!
— Ну и что? Не умрёшь же за неделю без работы.
Оля поддержала:
— Дети есть дети. Бывает.
Да, бывает. Особенно когда детей не воспитывают.
Никто не извинился. Никто не предложил компенсацию. Зато все дружно посмотрели на меня как на истеричку.
Я пошла к Игорю:
— Всё. Хватит. Пусть съезжают.
— Не могу же я выгнать брата.
— А меня можешь?
Он отвернулся к телевизору. Футбол важнее семейных проблем.
Шестой месяц начался с того, что Оля заявила, что им нужна отдельная комната для детей. Предложила нам с Игорем и Машкой перебраться в кухню.
— Вы же взрослые, вам всё равно где спать.
Конечно, всё равно. Мы же не люди, а мебель.
В тот вечер я набрала номер участкового.
Утром, когда пришёл мужчина в форме, Лёша кричал так, что проснулись все в квартире:
— Это что за дела? Ты мента вызвала? На родню?
Оля визжала из детской:
— Какая ты подлая! Игорёк, ты видишь, на что твоя жена способна?
Игорь стоял посреди коридора и растерянно моргал. Бедный, попал в сложную ситуацию — выбирать между женой и нахлебниками.
Участковый устало вздохнул:
— Заявление о самовольном занятии жилого помещения принято к рассмотрению. Рекомендую добровольно освободить квартиру в течение суток.
— Мы же родственники! — орал Лёша.
— А я государственный служащий. У каждого своя работа.
Оля рыдала в голос:
— Никогда этого не забуду! Никогда!
Обещание, которое она точно сдержит. В отличие от обещания съехать через неделю.
Через день они грузили чемоданы в такси. Лёша швырял вещи в багажник и матерился на весь двор. Оля всхлипывала и причитала про родственные связи. Дети смотрели на меня как на предательницу.
Игорь помогал выносить сумки. Даже не посмотрел в мою сторону ни разу. Видимо, я разрушила его веру в человечество.
Когда дверь закрылась, я прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Машка подошла и потянула меня за руку:
— Мама, теперь мои игрушки не будут ломать?
Я её обняла и подумала, что оказывается, иногда быть плохой родственницей — единственный способ остаться хорошей мамой.