— Мам, а когда папина машина мне достанется? — Игорь откусил от бутерброда с колбасой, жевал и смотрел на мать выжидающе.
Вера Петровна вздрогнула, чуть не выронила из рук чашку с чаем. Она так и замерла возле плиты, повернувшись к сыну спиной.
— Какая машина, Игорёк? О чём ты?
— Ну как какая? Папина же! Жигули. Они в гараже стоят, никому не нужны. А мне как раз пригодились бы, я же водить умею, права получил. Или ты её Наташке хочешь отдать? — Игорь хмыкнул, покачал головой. — Она же баба, ей что машина? Лучше мне отдай.
Вера Петровна медленно обернулась, посмотрела на младшего сына. Двадцать три года ему, а рассуждает, как ребёнок. Отец полгода как умер, а он уже делит наследство.
— Игорь, не говори так про сестру. И вообще, рано ещё об этом думать.
— Рано? — парень фыркнул. — А что рано? Машина простаивает, ржавеет. А я на автобусах мотаюсь, на работу опаздываю. Мне же нужнее, чем Наташе. Она замужем, у неё Володька на своей ездит.
Вера Петровна села напротив сына, положила руки на стол. Пальцы дрожали, она их сжала в кулаки.
— Наташа — старшая дочь. Отец всегда говорил, что она умная, ответственная. Может быть, именно ей машина и должна достаться.
— Да ладно, мам! — Игорь махнул рукой, крошки с бутерброда посыпались на стол. — Какая разница, старшая или младшая? Я же мужик! Мне машина нужнее. Женщины вон аварии устраивают сплошь и рядом, а потом муж за них расхлёбывает. Нет уж, лучше мне отдай.
В этот момент в кухню вошла Наташа с сумками из магазина. Услышала последние слова брата, остановилась в дверях.
— О чём это вы тут? — спросила она, ставя пакеты на пол.
— Игорь спрашивает про папину машину, — тихо ответила мать.
Наташа выпрямилась, внимательно посмотрела на брата.
— И что же он спрашивает?
— Я говорю, что мне машина нужнее! — Игорь встал из-за стола, вытер руки о джинсы. — Ты же замужем, у Володьки своя машина есть. А я каждый день на работу добираюсь, как придётся. Справедливо же!
Наташа молча разбирала покупки, доставала из пакетов хлеб, молоко, крупы. Лицо у неё стало каменным.
— Справедливо, говоришь? — наконец произнесла она. — А кто последние три года каждую неделю к папе ездил? Кто его по врачам возил? Кто лекарства покупал?
— Ну и что? — Игорь пожал плечами. — Ты же дочь, твоя обязанность была.
— Обязанность? — Наташа резко обернулась к брату. — А у тебя обязанностей не было? Где ты был, когда папе плохо становилось? Где ты был, когда я мчалась к нему среди ночи?
— Я работал! У меня своя жизнь! — огрызнулся Игорь. — И вообще, не переводи разговор. Машина мне нужнее, и точка.
Вера Петровна встала, подошла к окну. На улице шёл мелкий осенний дождь, листья с тополей облетали и прилипали к мокрому асфальту. Она вспомнила, как муж покупал эту машину. Семёнович тогда ещё был здоров, бегал вокруг Жигулей, как мальчишка, заглядывал под капот, протирал бампер тряпкой.
— Эта машина для всей семьи, — сказал он тогда. — Чтобы на дачу ездить, к родственникам в гости. Чтобы внуков возить, когда появятся.
Внуки так и не появились. Наташа с Владимиром всё откладывали, говорили — потом, сначала квартиру купим, потом работу лучше найдём. А Игорь и вовсе жениться не собирался, всё по девочкам бегал.
— Мама, ты что молчишь? — Игорь подошёл к ней, положил руку на плечо. — Ну скажи Наташке, что машина мне нужнее. Я же парень, мне удобнее на машине.
Вера Петровна отстранилась от сына, повернулась к детям.
— А вы у папы спросили, кому он хотел машину оставить?
Наташа и Игорь переглянулись.
— Да он ж не успел ничего сказать, — пробормотал Игорь. — Сердце прихватило так резко...
— Успел, — тихо произнесла Вера Петровна. — В больнице, когда совсем плохо стало. Позвал меня, говорит: «Вера, машину Наташе отдай. Она у нас ответственная, не бросит. А Игорьку пусть сам зарабатывает».
Игорь побледнел, сел на стул.
— Не может быть. Ты придумываешь.
— Не придумываю. Свидетели были — медсестра Галина Ивановна. Можешь спросить у неё.
Наташа подошла к матери, обняла её за плечи.
— Мамочка, не расстраивайся. Я не против, чтобы Игорь машину взял. Мне она действительно не очень нужна.
— Как это не нужна? — Игорь вскочил, заходил по кухне. — То есть папа мне её не хотел оставлять? Почему? Что я такого сделал?
Вера Петровна села за стол, устало потерла виски.
— Игорёк, ты же знаешь. Последние годы ты к папе редко приходил. Он звонил тебе, просил помочь — то лампочку поменять, то в поликлинику съездить. А ты всё занят был.
— Я работал! — Игорь стукнул кулаком по столу. — У меня ответственная должность! Я не могу каждый день к папе бегать!
— А Наташа могла? — спросила мать. — У неё тоже работа, тоже дела. Но она находила время.
Игорь остановился, посмотрел на сестру. Наташа сидела, опустив голову, теребила край скатерти.
— Наташ, ну ты же понимаешь, — заговорил он мягче. — Мне машина действительно нужнее. Я парень, мне по работе ездить надо, клиентов встречать. А ты дома сидишь больше.
— Я не дома сижу, — не поднимая головы, ответила Наташа. — Я работаю. И потом, не в том дело, кому нужнее. Папа решил — значит, так и будет.
— Да какой папа решил! — взорвался Игорь. — Он же болел, мог что угодно сказать! Мама, может, тебе показалось?
Вера Петровна встала, подошла к буфету, достала оттуда конверт.
— Не показалось. Вот, он ещё и написал. На всякий случай.
Игорь выхватил конверт, разорвал, развернул листок. Читал молча, лицо у него становилось всё краснее.
— «Машину отдать Наташе. Она не подведёт. Игорю — инструменты из гаража. Пусть учится руками работать», — прочитал он вслух. — Да он что, издевается? Инструменты какие-то дрянные, а машину сестре?
— Инструменты хорошие, — заступилась за мужа Вера Петровна. — Импортные некоторые. Папа их всю жизнь собирал.
— Мне инструменты не нужны! Мне машина нужна! — Игорь скомкал листок, бросил на пол. — Это несправедливо!
Наташа подняла бумажку, расправила её.
— Игорь, не кричи на маму. И вообще, ведёшь себя как ребёнок.
— Как ребёнок? — Игорь повернулся к сестре. — Да ты просто подлизалась к папе! Специально к нему ездила, чтобы машину получить!
Наташа резко встала, лицо у неё побелело.
— Что ты сказал?
— То и сказал! Думаешь, я не понимаю? Специально заботилась о нём, чтобы наследство получить!
Звонкая пощёчина прозвучала так громко, что даже соседская собака залаяла.
Игорь держался за щёку, смотрел на сестру испуганно.
— Ты что, совсем очумела?
— Заткнись! — прошипела Наташа. — Заткнись, пока я тебе не наговорила лишнего!
— Дети! — Вера Петровна встала между ними. — Прекратите немедленно! Отец в гробу перевернётся, если увидит, как вы ссоритесь!
Наташа отвернулась к окну, плечи у неё дрожали.
— Мам, извини. Не сдержалась.
Игорь потёр щёку, сел на стул.
— А я что такого сказал? По-моему, так оно и есть.
— Игорь! — строго окликнула его мать. — Сядь и слушай. Расскажу тебе, как было на самом деле.
Она налила себе чаю, села за стол.
— Наташа к папе ездила не ради машины. Она ездила, потому что любила его. Помнишь, как в детстве он тебе сказки рассказывал? На руках носил, когда ты болел? Игрушки покупал?
— Помню, — угрюмо ответил Игорь.
— А помнишь, как ты в армию уходил? Папа плакал. Взрослый мужик, а плакал, как ребёнок. Говорил: «Пропадёт мой мальчик, не выдержит службы». Каждую неделю письма тебе писал.
Игорь поднял голову, посмотрел на мать.
— Писал?
— Писал. А ты отвечал раз в месяц, и то только открытки. «Жив, здоров, служу», и всё. Папа расстраивался, но всё равно писал. Надеялся, что ты напишешь что-то ещё.
— Я не умею писать письма, — пробормотал Игорь.
— А звонить умеешь? — вступила в разговор Наташа. — После армии сколько раз папе звонил? Раз в месяц? А то и реже.
— У меня дела были...
— Дела! — Наташа повернулась к брату. — У всех дела есть! А папа сидел один, ждал, когда ты позвонишь. Мама на работе, я со своими проблемами. А он один.
Вера Петровна встала, подошла к холодильнику, достала оттуда баночку с вареньем.
— Помните, какое варенье папа любил? Из чёрной смородины. Я каждое лето варила, он потом всю зиму ел. А в последний год говорит: «Не вари, Вера. Всё равно один буду есть, не вкусно».
— Мам, хватит, — попросил Игорь. — Я понял уже.
— Нет, не понял, — покачала головой Наташа. — Если бы понял, не требовал бы папину машину.
Игорь встал, прошёлся по кухне, остановился у окна.
— Хорошо, пусть машина твоя. Только не читайте мне лекции. Я не такой плохой сын, как вы думаете.
— Мы не думаем, что ты плохой, — мягко сказала Вера Петровна. — Но ты был невнимательным. А папа это чувствовал.
— И что теперь делать? Папу уже не вернуть, — Игорь повернулся к матери и сестре. — А я действительно хочу исправиться.
Наташа подошла к брату, взяла его за руку.
— Игорёк, машину забирай. Мне она правда не нужна. А вот маме нужна твоя помощь. Она теперь одна, понимаешь?
Игорь посмотрел на мать. Вера Петровна сидела за столом, маленькая, усталая, с сединой в волосах. Когда она успела так постареть?
— Мам, а тебе что нужно? Может, продукты привозить? Или по врачам возить?
— Не нужно мне ничего возить, — улыбнулась Вера Петровна. — Просто приезжай иногда. Поговорить, чаю попить. Расскажи, как дела, что на работе происходит. А то сижу одна, телевизор смотрю...
Игорь подошёл к матери, неловко обнял её.
— Буду приезжать. Обещаю. И машину... Наташ, спасибо, что предлагаешь. Но папа решил — ты забирай.
— Да не нужна мне эта машина! — рассердилась Наташа. — Володька и так ругается, что гараж надо снимать, деньги платить. А две машины нам зачем?
— Тогда продайте, — предложил Игорь. — Деньги пополам разделим.
— Продать папину машину? — ахнула Вера Петровна. — Игорь, ты что говоришь?
— А что такого? Машина же должна ездить, а не стоять в гараже. Продадим, деньги маме дадим. На лекарства, на продукты.
Наташа задумалась, потом кивнула.
— А ведь правильно говорит. Зачем машине простаивать? Лучше маме помочь.
— Не надо мне денег, — замахала руками Вера Петровна. — У меня пенсия есть, хватает.
— Мам, не спорь, — ласково сказала Наташа. — Лишние деньги не помешают. А машина пусть кому-то пользу принесёт.
Игорь сел рядом с матерью, взял её за руку.
— Мам, прости, что я такой бестолковый был. С папой не успел поговорить нормально, а теперь поздно.
Вера Петровна погладила сына по голове, как в детстве.
— Не поздно, Игорёк. Просто теперь говори с нами. Мы же тебя любим.
— И я вас люблю, — тихо ответил Игорь. — Просто не умею показывать.
Наташа села с другой стороны от матери, обняла её.
— Будем учиться все вместе. Правда, мам?
Вера Петровна кивнула, улыбнулась сквозь слёзы.
— Будем. А машину продадим. Пусть папа знает, что мы дружно решили.
За окном дождь закончился, и сквозь тучи пробился луч солнца. Он упал на стол, осветил их лица — усталое материнское, молодое Наташино, смущённое Игорево.
— Чаю ещё налить? — спросила Вера Петровна.
— Наливай, — ответила Наташа. — И варенье доставай папино. Доедим всё до конца.