В начале XVII века, на фоне нарастающих политических и религиозных противоречий, Европа стояла на грани масштабного конфликта. Хотя Тридцатилетняя война официально началась в 1618 году, одним из её возможных зачинщиков вполне мог стать король Франции Генрих IV.
Генрих пришёл к власти после религиозной гражданской войны, в которой Испания принимала активное участие. Чтобы стабилизировать страну, он перешёл в католицизм и заключил мир с Испанией в 1598 году. После десятилетий кровопролития Франция, наконец, вступила в полосу мира.
Политика Генриха была направлена на поддержание мира в Европе при одновременном ослаблении Габсбургов. В 1588 году, когда герцог Савойский захватил у Франции Салуццо — важный перевал в Апеннинах, — Генрих начал войну, но, одержав победу, предпочёл закрепить французскую границу вдоль Савойи, не настаивая на возвращении перевала. Отказавшись от претензий в Италии, он фактически перекрыл Габсбургам южный путь, оставив им лишь один укреплённый проход во Францию.
С 1602 года Генрих активно укреплял международные позиции Франции: восстановил союз со Швейцарией, сблизился с немецкими протестантами, выступил посредником в споре между папой и Венецией (1606–1607) и в переговорах между Испанией и Соединёнными провинциями (1609). Одновременно он стремился сохранить мир с Испанией, заключая торговые соглашения и обсуждая династический брак.
Однако в конце 1609 года ситуация изменилась. Армия была приведена в боевую готовность, началась подготовка к походу, королева была коронована и назначена регентшей на время отсутствия короля. Союзные Англия, Нидерланды и германские князья готовились к удару вдоль Рейна, Савойя собиралась наступать на Милан, а французские войска уже стояли у испанской границы.
Генрих явно что-то замышлял, но что именно — никто не знал. 14 мая 1610 года король был убит, так и не раскрыв свои планы.
Некоторые историки считают, что Генрих намеревался развязать масштабную войну, чтобы сломить могущество Габсбургов и перекроить политическую карту Европы. Сегодня такие версии в основном воспринимаются как миф, однако его действия до сих пор вызывают недоумение. Современные исследователи объясняют их двумя основными мотивами — стратегическим и личным; здесь мы сосредоточимся на стратегическом.
Ключевым поводом стал кризис в Юлих-Клеве. В 1609 году герцог Иоганн Вильгельм умер без наследников, оставив свои земли — Клеве, Юлих, Берг и Марк — предметом ожесточённого спора о наследовании. Эти густонаселённые и стратегически важные территории контролировали ключевые участки Рейна и Мааса. Их судьба определяла безопасность Испанских Нидерландов, положение протестантизма в западной Германии и контроль над коммуникациями Габсбургов.
Франция не могла оставаться в стороне: эскалация грозила сорвать перемирие между Испанией и Нидерландами, в котором Генрих выступал посредником, а император мог захватить земли и подвинуть границу Священной Римской империи к самой Франции. Чтобы укрепить союз с Протестантской унией, король был вынужден вмешаться.
Осенью 1609 года Генрих объявил о поддержке протестантов, которые согласились на временное совместное управление спорными землями. Он пытался убедить папу римского, что Франция действует в интересах христианского мира, тогда как Габсбурги движимы жаждой власти.
После провала брачных переговоров с Испанией Генрих начал искать союзников по всей Европе. В 1610 году он заключил военные союзы с Савойей и германскими князьями. Англия пообещала отправить войска в Клеве, папа вёл переговоры с Мадридом, а Генрих официально запросил у Испании разрешение на проход своей армии через Нидерланды. Европа поняла: Франция готовится к войне.
Противник начал уступать. Испания согласилась пропустить французов. Имперский губернатор в Клеве, эрцгерцог Леопольд, бежал из крепости Юлих, которая вскоре была взята англо-голландскими силами. Таким образом, Габсбурги временно потеряли контроль над этим стратегическим регионом.
Однако после убийства Генриха IV Франция отказалась от планов крупномасштабного вторжения, и конфликт остался локальным. В 1614 году герцогство было разделено между Пфальцем и Бранденбургом. Франция достигла своих целей более ограниченными средствами, и Европа вздохнула с облегчением — но лишь на четыре года.