Начался Шторм* и размышления о том, почему нам иногда хочется убежать от мира и спрятаться.
Внутри каждого из нас есть эта тихая, почти животная потребность — свернуться клубком, найти угол, где нас никто не тронет, и просто дождаться, пока шум стихнет. Иногда мы бежим от реальности не потому, что она злая или опасная, а потому что она слишком громкая, слишком плотная, слишком жадная до нашего внимания. Она требует ответа на каждый вопрос, решения каждой проблемы, улыбки в каждый нужный момент. И в какой-то миг ты ловишь себя на мысли, что просто не успеваешь дышать.
В такие минуты мы ищем «Нарнию» — личное укрытие, где можно хоть на время перестать быть частью этой бесконечной гонки. Для кого-то это тишина и темнота, для кого-то — дорога прочь, куда глаза глядят. Но у моей «Нарнии» нет ни шкафа с магической дверцей, ни серебряных ключей, ни таинственного прохода в другой мир.
Она не переносит меня в иные измерения. Скорее, моя «Нарния» — это круг, который я обхожу снова и снова. Иногда — медленно, почти касаясь щекой реальности, вбирая в себя её тепло или холод. Иногда — отступая на пару шагов назад, чтобы увидеть её целиком: с трещинами, со светом и тенью, с хаосом, который издалека выглядит почти гармонией.
Я не убегаю от мира насовсем. Я просто меняю дистанцию между нами, чтобы пережить момент, переждать Шторм, и потом снова вернуться в самый центр событий.
Я пишу.
Сначала это было почти случайностью — пробой пера в начале года, попыткой просто выплеснуть накопившееся, чтобы оно перестало гудеть внутри. Но вскоре я понял, что это больше, чем разрядка. Письмо стало для меня тихим, но мощным инструментом дыхания. Каждое слово — как шаг по невидимой тропе, ведущей то вглубь себя, то обратно в реальность.
В строчках я оставляю всё: глухие удары боли, едва уловимые оттенки радости, смятение, тёплые воспоминания и холодные пустоты. Порой я отпускаю фантазию и позволяю ей строить города, которых нет, и населять их героями, что никогда не жили. Но даже эти вымышленные миры носят на себе отпечатки моих мыслей, моих дорог, запахов и красок настоящей жизни.
Письмо — это не побег, а способ встретиться с миром лицом к лицу, только в другом формате. Я перевожу его шёпот, крик и молчание на язык букв, чтобы понять и запомнить. Когда я пишу, я не закрываюсь от мира — я, наоборот, вступаю с ним в диалог, просто делаю это в темпе, удобном мне.
Я рисую.
Это не моя постоянная привычка и не ежедневный ритуал — скорее, редкая, особая встреча с тишиной. Обычно я беру в руки простой карандаш. Он не требует от меня громких жестов, сложных красок или кричащих оттенков — только линии, штрихи, мягкие тени.
Я рисую портреты, стараясь поймать взгляд, изгиб губ, еле заметный наклон головы — ту тонкую деталь, которая делает человека живым даже на бумаге. Иногда это натюрморты: чашка, застывшая на краю стола, ветка в вазе, яблоко с небольшим шрамом на боку. Всё это фрагменты реальности, пойманные в момент, когда они ещё дышат.
В процессе я почти не думаю словами — только глазами и рукой. Мир вокруг будто замирает, но я всё равно в нём, потому что рисование — это не уход в пустоту, а перенос кусочков настоящего в другую форму. Каждый штрих — это способ увидеть привычное под другим углом и подарить этому мгновению ещё одну жизнь.
Когда я рисую, я не прячусь. Я просто замедляю мир настолько, чтобы рассмотреть его и сохранить, а потом вернуть — уже в линиях и тенях.
Я готовлю.
Эта любовь живёт во мне давно, как тихий, но постоянный огонь, который не угасает даже в самые холодные дни. Кухня для меня — не просто место, где готовят еду, а пространство, где смешиваются запахи, звуки и ожидания. Где сковорода шипит, нож мягко ударяет о доску, а в воздухе витает что-то большее, чем аромат специй.
Я люблю пробовать новые рецепты, словно отправляюсь в путешествие в незнакомую страну, не выходя из дома. Но и старые блюда не теряют для меня своей ценности — они, как старые друзья, которых всегда рад видеть и с которыми легко делить тишину. Есть что-то особенное в том, чтобы повторять знакомые движения, зная, каким будет вкус в конце, но всё равно ждать его с нетерпением.
Чаще всего я готовлю не для себя. Для себя я могу обойтись самым простым — чашкой чая и кусочком хлеба. Но когда знаю, что еду будут пробовать другие, во мне включается особый режим: хочется, чтобы всё получилось идеально, чтобы в каждой ложке было тепло, внимание и забота.
Готовка — это мой способ говорить с миром без слов. Через еду я делюсь частичкой себя, и в ответ получаю улыбки, благодарные взгляды, иногда просто молчание, когда человек слишком увлечён вкусом. Это не побег от реальности, а самый прямой и вкусный способ взаимодействовать с ней.
Я занимаюсь бытовыми делами.
Глажка, мойка посуды, стирка, уборка — простые, рутинные действия, которые для кого-то кажутся скучными, а для меня могут стать тихой медитацией. Я люблю, когда движения повторяются из раза в раз, образуя собственный ритм. Гладильная доска становится сценой, где утюг скользит по ткани, разглаживая не только складки, но и внутреннее напряжение.
Мытьё посуды — это шум воды, мягкий блеск капель на стекле, тепло, которое согревает руки. В стирке есть своё волшебство: чистое, свежее бельё, пахнущее порошком и уличным ветром, словно кусочек упорядоченного мира, который можно держать в руках. Уборка — это не просто процесс удаления пыли, а превращение пространства в место, где легко дышать.
Во время этих дел мои мысли текут медленно и плавно. Я могу обдумывать что-то важное или просто наблюдать, как мелкие заботы уходят вместе с мыльной пеной. И чем дольше длится эта тишина, тем яснее становится, что всё вокруг начинает собираться в цельную картину.
Бытовые дела для меня — это не бегство от реальности. Это способ пригласить мир внутрь и сделать его чуть уютнее, чище и теплее, чем он был минуту назад.
Я читаю.
Иногда это похоже на прыжок в воду: открываешь первую страницу — и всё, ты уже в другом течении. Оно может быть быстрым, бурным, уносящим куда-то вдаль, а может — тихим, едва колышущим поверхность, но всё равно меняющим тебя.
Я люблю ощущение, когда книга затягивает, и ты перестаёшь замечать время. Слова превращаются в образы, а образы — в мир, который дышит рядом с тобой. Иногда это мир удивительный, полный чудес и неожиданных поворотов, а иногда — серый, тяжёлый, даже неприятный. Но и в таких историях есть смысл: они заставляют иначе взглянуть на привычные вещи, увидеть то, что раньше пряталось в тени.
Книги учат меня не только новым словам, но и новому взгляду на реальность. Через чужие истории я примеряю на себя чужие судьбы, эмоции, решения. Это как временно пожить в другой коже, а потом вернуться к себе — но уже немного изменённым.
Чтение для меня — не способ спрятаться от мира, а возможность увидеть его глазами других. Я открываю книгу, чтобы узнать, как живёт кто-то ещё, и как, возможно, живу я сам, но с другой стороны.
Я смотрю разные видео и фильмы.
Это может быть что угодно — от совершенно глупых, абсурдных роликов, над которыми смеёшься до слёз, до серьёзных драм, после которых остаётся тяжёлое, долго не рассеивающееся чувство. Я люблю комедии за то, что они умеют расслабить, как тёплая вода, смывающая усталость дня. Люблю, когда они возвращают лёгкость и наполняют пространство простым, но настоящим смехом.
Иногда выбираю грустные истории, те, что больно затрагивают что-то внутри. Или страшные фильмы, где напряжение держит до последней минуты, а потом отпускает, оставляя за спиной тихий выдох. Бывает, мне хочется просто наблюдать за чем-то новым и необычным — документалкой, интервью или обзором, который внезапно открывает двери в совершенно незнакомую тему.
Каждый просмотр — это маленькое путешествие, но без чемоданов и билетов. Экран становится окном, через которое можно заглянуть в чужую жизнь, понять, почему герои смеются или плачут, и, может быть, чуть лучше понять себя.
Для меня фильмы и видео — это не побег от реальности, а возможность взглянуть на неё через чужие истории. Через экран я учусь слышать и видеть мир иначе, а потом возвращаюсь в него с новым взглядом.
Я живу
Каждое из этих занятий — словно свой остров, куда можно причалить, когда волны поднимаются слишком высоко. Но ни один из них не становится местом, где я закрываю глаза и притворяюсь, что мира нет. Наоборот — в письме, рисунках, еде, медитативных движениях быта, страницах книг и кадрах фильмов я встречаю его снова и снова, просто в разных формах.
⚡️Моя «Нарния» прозрачна. Она не отгораживает меня от жизни, а даёт пространство, где можно замедлиться, вдохнуть и заметить детали, мимо которых легко пробежать в спешке. Я не прячусь. Я учусь смотреть. И, может быть, именно поэтому Шторм не уносит меня прочь, а лишь помогает понять, где мой берег.
*Литературный конкурс от писательского клуба Шторм под названием "Остров сокровищ"
А какие у вас есть свои «Нарнии»? Те места или занятия, где вы находите тишину и силы, чтобы потом снова вернуться к жизни? Расскажите в комментариях — мне будет интересно заглянуть в ваши миры.
Если вам близки такие истории, подписывайтесь на мой канал — впереди ещё много тёплых и честных текстов.