Задолго до того, как стать самарским первой гильдии купцом, нобелевским дилером, владельцем крупнейшей паровой мельницы, хозяином особняка на Дворянской, главой собственного Торгового дома и активистом местной еврейской общины, Мошка Лазаревич Боберман был царским солдатом. Получив по завершении службы право селиться вне черты оседлости, проживал в Москве. Причина, по которой в конце 1873-го покинул Белокаменную , изложена в документе архивного фонда Управления Московского генерал-губернатора» под названием «О высылке из Москвы в Вологодскую губернию под надзор полиции братьев Матиаса и Моисея Боберман за карманное воровство» от 18 декабря 1873-го года. Кстати, в ведомостях справок о судимости Министерства юстиции среди подельников Софы Блювштейн – знаменитой «Соньки-золотой ручки» - фигурировал «временно отпускной рядовой (извощик)» Шмуль Лазаревич Боберман - вероятно, брат Мошки и Матиаса.
Насколько долгим и извилистым был путь Боберманов из Вологодской губернии в Самарскую, неизвестно. Первое документальное упоминание их в Метрической книге записи родившихся, бракосочетавшихся и умерших самарских евреев посвящено совершенному 26 января 1884-го года бракосочетанию 19-летней девицы, дочери отставного солдата Моисея (Мошки) Бобермана Леи с 23-летним виленским мещанином Абрамом Цимесом.
В рядах самарского купечества Мошка Лейзеров Боберман обозначился спустя три года, указав в Сведениях о наличном состоянии купеческих семейств за 1887-й год себя в качестве купца второй гильдии в возрасте 57 лет, жену Руфь Вольфовну 46 лет, сыновей Вольфа - 29 лет, Аврама - 21-го года, Ицкока – 15 лет и дочь Риву – 12 лет. Спустя еще год, согласно тем же Сведениях глава семейства перешел в первую купеческую гильдию.
У выросших и женившихся сыновей рождались свои дети. С ростом семьи рос и круг деловой активности. Боберманы, будучи дилерами фирмы братьев Нобелей, торговали керосином и нефтепродуктами, арендуя под нефтебаки участки в Засамарской слободе. Торговый дом «Боберман с сыновьями» , расположенный рядом с керосиновыми складами, поставлял осветительные материалы городской полиции, осуществлял перевозки собственными буксирами и железнодорожными цистернами. Продавал сантехнические новинки, железные кровати, бронзовые изделия, посуду, фонари.
В 1899-м году Боберманы выкупили у Александра Курлина и Ивана Шихобалова оснащенную по последнему слову техники паровую крупчатую мельницу со складами, стоящую напротив их Торгового дома и пострадавшую при пожаре 9 октября 1899-го года. После восстановления и запуска мельницы начала перерабатывать в сутки 5500 пудов зерна и выпускать 20 сортов муки, а улица (нынешняя Мельничная) стала зваться Бобермановской.
В том же году Боберманы закончили грандиозную перестройку купленного у купца Кожевникова дома на Дворянской, превратившую неказистое строение в один из лучших особняков главной городской улицы.
А потом все как-то плавно покатилось под горку. Пожар, вспыхнувший в Засамарской слободе 30 апреля 1901-го года, уничтожил и бобермановскую мельницу вместе со всей мукой и зерном. Восстановленная и вновь запущенная в эксплуатацию лишь в 1904-м году, теперь уже была описана и находилась в залоге Самаро-Уральского акцизного управления за допущенные просрочки в уплате акцизов на нефть. В 1907-м торговый дом «Кудряшев и Чесноков» предъявили иск к торговому дому «Боберман с Сыновьями». Итогом долгих юридических сражений лучших адвокатов империи стало признание весной 1911-го года Боберманов несостоятельными должниками. Причина представляется довольно простой - поскольку Мошка Лейзерович на тот момент уже справил 80-летний юбилей, думается, управлять крупным бизнесом ему стало не по силам. Деловые же интересы сыновей к тому времени ушли далеко за пределы Самарской губернии.
Так, средний сын Абрам – купец первой гильдии и, по определению газеты «Волжское слово» «самый состоятельный из Боберманов» , с конца 1890-х проживал со своей семьей – женой Софией, дочерями Кларой и Зиной и сыном Владимиром - то в Казани, то в Ереване, то в Царском селе, пока, наконец, не обосновался в Москве. 2 мая 1902-го года в московской клинике доктора Штрауха у Абрама и Сары-Софии Боберман родилась еще одна дочь, названная Еленой.
В Москве Абрам Моисеевич Боберман занимал должность одного из директоров московского отделения Сибирского Торгового банка, был пайщиком Товарищества Российско-Американской резиновой мануфактуры под фирмой «Треугольник», акционером Русского Торгового банка. В 1912-м стал одним из учредителей «Товарищества московского трубопрокатного завода» производившего металлические трубы и изделия из железа и меди. В 1915-1916-м годах сблизился с «Царским другом» Григорием Ефимовичем Распутиным.
2 июня 1911-го года старшая дочь Абрама Бобермана Клара вышла замуж за отпрыска богатой еврейской семьи из Вильно юриста Евсея Осиповича Коварского, в Москве служившего у присяжного поверенного Урии Кагана – отца Лили Брик. Перевороту 1917-го года Коварские не противились. Евсей Осипович продолжил службу юристом, а в январе 1929-го года вдруг скончался. Клара Боберман-Коварская уехала было в Берлин, затем в Рим, но в итоге вернулась в Россию. Работала госслужащей, вторично вышла замуж, сменила фамилию и затерялась из виду.
Вторая дочь Зина, будучи слушательницей Московского Коммерческого института, в декабре 1915-го года вышла замуж за кандидата экономических наук первого разряда, московского второй гильдии купеческого сына Магнуса Николаевича Фейтельберга. Вскоре пополнившаяся зятьями семья основала фамильное предприятие Боберманов-Коварских-Фейтельбергов – Домовладельческое акционерное общество дешевых квартир в Москве. В ревизионную комиссию входил так же шурин А.М. Бобермана – Д.Г. Сандлер.
Единственный сын Абрама и Софии Боберман Владимир в 1915 году окончил в Москве мужскую гимназию А.В. Адольфа на Малой Никитской улице и, с согласия отца, решил стать художником. Поступив в художественное училище, также обучался в частных классах живописи художников Ильи Машкова и Петра Кончаловского. Сестра Зина, впечатленная его рассказами, тоже начала обучение изобразительному искусству – но тут грянул октябрь 1917-го. Абрама Моисеевича с женой и младшей дочерью Еленой переворот застал в оккупированном немцами Киеве. Владимир вскоре уехал к родителям, старшие сестры с мужьями остались в Москве.
После ухода немцев, не дожидаясь большевиков, Боберманы перебрались в Одессу, затем в Грузию, в село Мзети под Тифлисом. В начале осени 1918-го в бывшем тифлисском Храме Славы Владимир проводит свою первую выставку, и в это же время , 15 сентября, в Самаре на 89-м году жизни умирает его дед – патриарх клана Моисей Лазаревич Боберман.
Дом Боберманов в Мзети стал временным прибежищем для сбежавших от большевиков служителей культуры . У них жили поэт-футурист Василий Каменский, театральный деятель Николай Евреинов, собирались художники Сергей Судейкин, Паоло Яшвили, Тициан Табидзе, Григорий Шилтьян – позже ставший мужем Елены Боберман
Из Мзети Боберманы выезжают в оккупированный англичанами Батум, затем через Константинополь в Италию. Сойдя на берег в Бриндизи, Елена с родителями направляются в Париж, затем в Берлин, Владимир – в Рим. Сумев-таки вернуть часть финансов из России, Абрам Боберман основал банк и начал работать биржевым маклером. Встретившиеся в Вене Владимир и Григорий Шилтьян едут в Берлин. После женитьбы в 1923-м году на Елене Шилтьян выбирает местом жительства Италию. Боберманы-старшие, одобряя выбор дочери зятя и планируя к ним присоединиться, платят аванс за квартиру для себя в Риме – но после финансового кризиса полностью теряют состояние. Не падая духом, Абрам Боберман при содействии зятя начинает столь же успешно, как прежде керосином, торговать антиквариатом и предметами искусства
Между тем в мае 1927 года парижская галерея М. Henry в провела выставку работ Зины Боберман-Фейтельберг, жившей во французской столице с 1922-го года. Успех определило предисловие к каталогу, написанное одним из крупнейших искусствоведов Франции Максимилианом Готье. Разведясь вскоре с Фейтельбергом и выйдя замуж за Готье, Зина получила французское гражданство, а семья - искусствоведа со связями, активно «продвигавшего» работы Зины, Владимира и Григория Шилтьяна.
Находясь в Риме, Елена Боберман с мужем в августе 1925-го были гостями виллы герцогов Серракаприола в Сорренто, где проживал главный пролетарский писатель Максим Горький. После переезда Шилтьянов в 1927-м году в Париж в круг их знакомых вошли Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Иван Бунин, Пабло Пикассо, Фернан Леже, Сергей Прокофьев и Сергей Рахманинов. В своей мастерской Григорий Шилтьян принимал Марка Шагала, Наталью Гончарову, Исаака Бабеля и Алексея Щусева.
В 1933-м, получив наконец итальянское гражданство, жили в Милане, затем на купленной вилле на озере Гарда, названной в честь Елены «Лилли». Миланскую квартиру с имуществом и картинами полностью уничтожили британские бомбардировки. На «Вилле Лилли» гостили Михаил Шолохов, Сергей Бондарчук, Галина Уланова и другие представители советской творческой элиты.
Владимир Боберман в Берлине с 1923 года работал декоратором балетной труппы «Русский романтический театр». Приехав с труппой в Париж, решил (там остаться. 18 февраля 1937-го года указом президента Альбера Лебрена вмести с женой - художницей Александрой Фраткиной – получил французское гражданство. Участвовал во Второй мировой войне в составе французской армии, затем в гренобльском отряде Сопротивления.
Старшие Боберманы – Абрам и София – после воцарения нацистов успели уехать из Берлина в Париж. Не имея гражданства, проживали в основанном еврейскими эмигрантами доме престарелых. Во время фашистской оккупации были заключены в транзитный концлагерь под Парижем. 11 февраля 1943-го года очередной транспорт с почти тысячей евреев, среди которых были супруги Боберман, отправился в путь до конечной станции Аушвиц. В пункте назначения из прибывших отобрали около двухсот наиболее работоспособных , остальных умертвили в газовых камерах. Имена Абрама и Софии Боберманов начертаны в Мемориале Холокоста в Париже
Владимир Боберман после войны продолжал писать натюрморты и импрессионистские пейзажи европейских столиц. Создавал вместе со второй женой Дусей Рысс декоративные панно, рисунки для гобеленов, один из которых хранится в театре Ла Скала. Разрабатывал модели мебели. Последние годы жизни провел в Испании, скончался на Ибице 28 марта 1987-го года в возрасте 89 лет, на год пережив своего самарского деда.
Григорий Шилтьян до конца жизни прожил в Риме. После его смерти в 1985-м году Елена Боберман-Шилтьян передала Фонду Витториале дельи Итальяни 16 полотен мужа и 16 картин старых мастеров из их личной коллекции. Часть работ мужа подарила московскому музею имени А.С. Пушкина. Скончалась в Риме 18 марта 1991-го года, похоронена была вместе с супругом на городском некатолическом кладбище.
Относительно самарского наследия семейства Боберманов – все не слишком радужно. Достойно отреставрирован фамильный особняк на Куйбышева 68-70, где сейчас разместился муниципальный духовой оркестр. Бывшая контора Торгового дома Боберманов на ул. Мельничной (бывшей Бобермановской),2 сейчас служит в качестве жилого дома. В списке объектов культурного наследия федерального и регионального значения указывается как «Торговый дом «М.Л. Боберман и сыновья», где в начале 20 в. была конспиративная квартира самарских искровцев».
Симпатичный особнячок в стилистике позднего модерна с ажурным балконом на Комсомольской, 46, в котором разорившийся олигарх прожил последние годы, почему-то не удостоенный охранного статуса , вниманием обделен. 22 февраля 2022-го года балкон с коваными узорчатыми ограждениями обрушился. Коммунальные службы обломки оперативно убрали – и на этом все.
Главный «памятник Боберманам» – мельница в Засамарской слободе - после банкротства перешла в собственность Я.К. Ледянкина. В августе 1915-го Торговый дом «наследники Ледянкина» ее работу было возобновил. Но в начале 1920-х мельница снова встала. Молоть было нечего! В советские времена монументальный корпус делили «Куйбышевхлебпром» и Ремонтно-механический завод №1. В лихие 90-е помещения наводнял рой мелких арендаторов – фирм типа «Купи-продай-успей скрыться», а к 2015-му году здание полностью опустело.
Находясь на балансе ЗАО «Самарский ремонтно-механический комбинат» и являясь признанным памятником архитектуры, мельница ждет разработки научно-проектной документации по восстановлению и проведения противоаварийный и реставрационных работ, предписанных собственнику Куйбышевским районным судом в 2022-м году.
P.S. При написании статьи использованы материалы цикла публикаций Алексея Малявина "Боберманы до и после революции" (https://a-malyavin.livejournal.com/135688.html )