Если бы не рекомендация, за книги этого автора я бы, скорее всего, вообще не взялся, поскольку очень осторожно и неоднозначно отношусь к советскому литературному наследию и реклама о культовости книги для студентов начала 80-х или значимости автора для Владимира Высоцкого только отталкивает.
С другой стороны, всегда интересно, уже составив мнение о произведениях, в той или иной степени производных от какого-нибудь классического, приходить к первоисточнику и пытаться поймать эти сходства-различия (можно попадать или ошибаться, но увлекает сам процесс). Цитировать книгу во многом бессмысленно, она весьма афористична, но эти афоризмы не звучат вне контекста.
Речь автора очень ироничная, но при этом деликатная - что о чуде святого Макария, что о событиях 30-х годов.
Главный герой сначала показался практически советским мистером Вульфом (или человеком из Кемерово), решающим вопросы и поправляющим всё, но чем больше Михаил Анчаров говорит о нём, тем более тот трогательный и масштабный, и одновременно неудобный и нескладный - понимаешь как его друзей, так и недоброжелателей.
Читать приходится очень внимательно, настолько текст насыщен отсылками, которые легко пропустить, вот в двух предложениях подряд сколько фразеологизмов упоминается:
"Горы рожали мышей или шли к своему Магомету, кулики хвалили свои болота, и почти тем же занималась гречневая каша. Башни слоновой кости стали ориентирами для прямой наводки, и отшельничьи души предпочитали колодцы, откуда, конечно, видны днём звёзды, но всё-таки рискуешь получить ведром по голове" (вспоминаются при этом некоторые похожие, но нарочито саркастично-абсурдные стихи Егора Летова).
Местами, конечно, это сыпанье присказками раздражает, как, например, читая рассказ о школьных годах героя, постоянно вспоминаешь "Москву-Петушки" и "Норму", ища подвоха (да и позже это чувство систематически возвращается).
Но автор добавляет болезненных, спутанных воспоминаний о войне и не менее странной романтики, гармонизируя и переключая восприятие.
Понятно, допустим, становится откуда (в числе прочего) "ноги растут" у невыносимого советского культа Прибалтики. Про вечную мечту героя о коммуне ничего говорить не буду. Очень много и сегодня актуальных футуристических идей. Да и "новая хронология" легко видна сквозь размышления героя о сравнительной мифологии. Ну и версия происхождения Спартака (привет любимому мной нон-фикшену).
Книга только поначалу кажется лёгкой за счёт авторской интонации, отвлекаясь от которой понимаешь, что и драма и горечь настоящие, не наигранные.
Только напомнило книги Олега Куваева, но не знал как обозначить увиденное сходство, как автор сформулировал своё "правило бегства" (это название последнего неоконченного романа Олега): "бегство - это всегда бегство домой".
Библейских аллюзий тоже хватает, во фразе о Калязине: "Мой город под водой, Глеб, а твой возвышается", сразу несколько, например.
Немало афористично точных определений - разницы между энтузиазмом и экстазом, добротой и сентиментальностью, анекдотом и композицией.
Правильнее, наверное, констатировать, что книга равноправный и в чём-то ведущий актор зенита позднесоветской культуры, перекрёстно опылённая с наиболее значимыми её образцами - тем, что всю жизнь писали Стругацкие, уже упомянутые авторы и легион тех, о которых я либо не слышал, либо не интересовался (Окуджаву опять же цитируют).
И участник, несомненно, талантливый и увлекательный, под водой текста которого, как сапожниковская часть Калязина, находится советский антибюрократически-коммунарский Китеж, который сегодня экзотичен, в чём-то смешон, а в чём-то трагически печален. Закольцованность сюжета тоже добавляет красок, и антагонист героя очень хорош, да и вообще многие персонажи.
Не могу сказать, что "мои" книга и автор, но, несомненно, очень значимая история - в полной мере заслуживающая восторга своих поклонников и обильная пищей для ума.
И, конечно, комментарий к книге для чтения сегодня должен быть примерно с неё же объёмом (я "Москва-Петушки" перечитывал с комментарием вдвое большим, чем текст и получилось очень хорошо)