Звонок в дверь прозвучал именно тогда, когда Елена Дмитриевна заканчивала мыть посуду после обеда. Руки в мыльной пене, фартук мокрый, а на пороге стоял Никита с огромной коробкой в руках и широкой улыбкой на лице.
— Тетя Лена! — племянник переступил порог, не дожидаясь приглашения. — Как дела? Как здоровье?
— Никитушка, ты же предупреждать мог, — она вытерла руки о полотенце, невольно улыбнувшись. Сколько лет прошло с его последнего визита? Три? Четыре? — Проходи, конечно. Чай будешь?
— Буду, обязательно буду! — он поставил коробку на стол. — А это тебе. Подарок.
Елена Дмитриевна с любопытством посмотрела на упаковку. Дорогая, блестящая, с атласными лентами. Такие коробки она видела только в витринах магазинов, мимо которых обычно проходила, не останавливаясь.
— Что это?
— Открывай! — Никита сел напротив, не снимая куртку. — Думаю, тебе понравится.
Внутри лежал сервиз. Фарфоровый, с золотой каймой, явно недешевый. Двенадцать персон, чайник, сахарница, молочник. Красивый, надо признать.
— Спасибо, конечно, — Елена Дмитриевна осторожно взяла в руки чашку. — Но зачем так дорого? У меня же есть посуда.
— Тетя Лена, ну что ты! Это же китайский фарфор, настоящий. Дорогой очень. Я специально для тебя выбирал.
Что-то в его голосе насторожило. Слишком много энтузиазма, слишком широкая улыбка. Никита был хорошим мальчиком, но никогда не отличался щедростью. В детстве даже конфеты считал, прежде чем угостить кого-то.
— Ты как дела-то? Работаешь где? — она поставила чайник на плиту.
— Работаю, работаю. Все хорошо у меня. А вот о тебе думаю часто. Одна живешь, никого рядом нет. Нехорошо это.
— Да ничего, привыкла. Соседи хорошие, в магазин хожу, в поликлинику. Чего мне еще надо?
— Тетя Лена, а давай серьезно поговорим? — Никита откинулся на спинку стула. — Я же не просто так приехал.
Вот оно. Елена Дмитриевна мысленно вздохнула. Подарки просто так не дарятся, особенно такие дорогие. Особенно племянниками, которые годами не появляются.
— Слушаю.
— Понимаешь, у меня ситуация сложилась. Квартиру хочу купить. Своей нет, снимаю пока. А цены, ты же знаешь, какие сейчас. Денег не хватает совсем.
— А родители? Мама твоя, сестра моя, что скажет?
— Мама... — Никита замялся. — Мама сказала, что у тебя квартира большая, а живешь ты одна. И вообще, может, пора подумать о том, чтобы... ну, в дом престарелых переехать? Там и уход, и врачи, и люди вокруг.
Елена Дмитриевна почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Дом престарелых. В шестьдесят два года. При том, что она прекрасно себя чувствует, сама себя обслуживает, даже огородом на даче занимается летом.
— Понятно. И что же ты предлагаешь?
— Тетя Лена, ну ты не думай плохо! Я же о твоем благе пекусь. Слушай, есть очень хороший частный пансионат. Я уже звонил, места есть. Питание трехразовое, медсестры, массаж даже есть. Красота!
— За чьи деньги?
— Ну вот как раз... Если ты квартиру продашь, то денег хватит и на пансионат, и мне на первоначальный взнос останется. Справедливо же? Ты будешь жить комфортно, а я, наконец, свое жилье получу.
Чайник закипел. Елена Дмитриевна медленно встала, заварила чай. Руки не дрожали, что удивило ее саму. Внутри все горело от обиды, но внешне она сохраняла спокойствие.
— А если я не соглашусь?
— Тетя Лена, ну зачем сразу так? Давай по-хорошему. Я же не принуждаю. Просто предлагаю вариант, выгодный всем.
— Выгодный всем, — повторила она. — Понятно.
— Ты подумай просто. Не торопись с ответом. У меня даже бумаги есть, чтобы ты посмотрела. Про пансионат этот.
Никита достал из кармана сложенные листы. Цветная реклама, фотографии улыбающихся стариков, прайс-лист. Все продумано заранее.
— Ты давно об этом думаешь?
— Ну... последние полгода точно. С мамой обсуждали. Она говорит, что тебе одной тяжело будет дальше. Возраст уже не тот.
— Возраст не тот, — кивнула Елена Дмитриевна. — И твоя мама так считает?
— Она переживает за тебя. Мы все переживаем. Вдруг что случится? Соседи не сразу поймут, врачи не приедут вовремя. А в пансионате контроль постоянный.
Елена Дмитриевна налила чай в свои обычные чашки, не тронув новый сервиз. Никита этого не заметил, увлеченно рассказывая о преимуществах жизни в пансионате.
— Там и кружки разные есть, и экскурсии организовывают. Скучно не будет. А главное — безопасность.
— Никита, а ты сам там был? В этом пансионате?
— Нет, но в интернете отзывы хорошие. И фотографии красивые. Ремонт свежий, мебель новая.
— Понятно. А стоимость?
— Ну, не копейки, конечно. Но за твою квартиру дадут хорошие деньги. Район престижный, метро рядом. Хватит точно.
— На сколько лет хватит?
Никита замялся. Видимо, таких подробностей он не просчитывал.
— Ну... лет на десять точно хватит. А там посмотрим.
— А если не хватит?
— Тетя Лена, ну что ты сразу о плохом? Может, тебе и десяти лет не понадобится... То есть, я не то хотел сказать! Просто не надо заранее переживать.
Елена Дмитриевна допила чай и встала из-за стола.
— Спасибо за подарок. Красивый сервиз. И за заботу спасибо.
— Ну что ты! Мы же семья. Должны друг о друге заботиться.
— Должны, — согласилась она. — Никита, а скажи мне честно. Если бы у тебя были деньги на квартиру, ты бы все равно предложил мне переехать в пансионат?
Племянник растерялся. Такого вопроса он явно не ожидал.
— Я... ну... наверное, да. Для твоей же безопасности.
— Наверное, — повторила Елена Дмитриевна. — Ты знаешь, а я тоже подумаю. Только не торопи меня.
— Конечно, конечно! Думай сколько нужно. Только долго не затягивай. Квартиру, которую я хочу купить, могут другим продать.
— Понятно. А как часто ты планируешь меня навещать? В пансионате этом?
— Ну... как получится. Работы много, времени мало. Но буду стараться. По выходным, может быть.
— По выходным, может быть, — она кивнула. — Хорошо.
После ухода Никиты Елена Дмитриевна долго сидела на кухне, разглядывая подарочный сервиз. Красивый, действительно. Жалко, что подаренный с такими мыслями.
Вечером позвонила сестра.
— Леночка, Никита сказал, что был у тебя. Как впечатления?
— Хорошие, — осторожно ответила Елена Дмитриевна. — Подарок привез.
— Да? Какой?
— Сервиз чайный. Дорогой.
— Молодец мальчик! А про пансионат что думаешь?
— Думаю.
— Знаешь, Лена, я переживаю за тебя. Одна живешь, здоровье уже не то. А вдруг что случится?
— А что может случиться?
— Всякое может. Упадешь, сердце прихватит. Кто поможет?
— Соседи помогут. Телефон есть, скорую вызову.
— Ну что ты! В пансионате спокойнее будет. И тебе, и нам.
— Вам спокойнее будет?
— Конечно! Знать будем, что ты под присмотром. А то так переживаем постоянно.
— Постоянно, — повторила Елена Дмитриевна. — Галя, а ты сама в пансионат переехать готова?
— При чем здесь я? У меня муж есть, дочка рядом живет.
— А если не было бы? Переехала бы?
Сестра помолчала.
— Наверное, нет. Но у тебя ситуация другая.
— Чем другая?
— Ну... ты одна. И квартира большая зря пропадает. Никите семью создавать пора, детей рожать. Где он с женой жить будет? В съемной квартире?
— Может, пусть сам зарабатывает на жилье?
— Лена, ну что ты говоришь! Сейчас молодым тяжело. Зарплаты маленькие, цены высокие. Надо помогать.
— Помогать надо, — согласилась Елена Дмитриевна. — А меня кто будет навещать в этом пансионате?
— Мы будем! Конечно, будем. По выходным приезжать.
— По выходным, может быть?
— Ну... как получится. У всех дела свои, заботы.
— Понятно.
Утром Елена Дмитриевна впервые за много лет проснулась с четким планом действий. Она оделась, позавтракала и отправилась к соседке Марии Петровне. Та всю жизнь проработала юристом, на пенсии консультировала знакомых.
— Леночка! Заходи, чай пить будем.
— Мария Петровна, мне совет нужен. Юридический.
— Слушаю.
Елена Дмитриевна рассказала о визите племянника. Соседка слушала молча, лишь иногда покачивая головой.
— Знаешь что, подруга? Таких случаев сейчас много. Родственнички вдруг заботливыми становятся, о стариковском благе пекутся. А на деле...
— На деле что?
— На деле получают квартиры задаром и избавляются от лишних хлопот. Подарочек хороший твой Никитушка принес?
— Дорогой.
— Ясно. Совесть заглушает. Слушай, а ты сама хочешь в пансионат?
— Нет.
— Тогда и не соглашайся. Это же твоя квартира, твоя жизнь. Никто не имеет права принуждать.
— Но они правда переживают, наверное...
— Переживают они о том, как бы квартиру подешевле получить. Лена, ты что, не видишь? Если бы племянник о тебе заботился, он бы предложил к себе переехать. Или хотя бы чаще навещал. А он что? Годами не появляется, а теперь вдруг с подарками и заботой.
— Но возраст действительно уже...
— Да какой возраст! Тебе шестьдесят два, а не девяносто. Ты здоровая, активная, сама себя обслуживаешь. Зачем тебе пансионат?
— А если правда что-то случится?
— А если не случится? Будешь жить в четырех стенах, подчиняться режиму, есть казенную еду? Зачем?
Вечером Никита позвонил.
— Тетя Лена, как дела? Думаешь еще?
— Думаю.
— А то знаешь, квартиру могут продать. Хозяева торопятся.
— Понятно. А в пансионате этом ты узнавал подробности?
— Какие подробности?
— Ну, режим дня, питание, медицинское обслуживание.
— Там все хорошо, я же говорил.
— Никита, а ты адрес можешь дать? Я сама съезжу, посмотрю.
Племянник замялся.
— А зачем? Я же все выяснил.
— Хочу своими глазами увидеть.
— Ну... хорошо, дам. Только ты сразу не решай ничего. Со мной посоветуйся сначала.
Пансионат оказался в получасе езды от города. Старое здание, покрашенные стены, небольшой двор с лавочками. Администратор, женщина лет сорока, охотно провела экскурсию.
— Палаты у нас на двоих, — рассказывала она. — Соседку подберем подходящую, не волнуйтесь. Питание трехразовое, но диетическое. Врач два раза в неделю, медсестра постоянно дежурит.
— А режим дня какой?
— Подъем в семь утра, завтрак в восемь. Потом прогулка, если погода позволяет. Обед в час дня, ужин в шесть. В десять вечера отбой.
— А если я не хочу в десять спать?
— Ну, правила есть. Нарушать нельзя. Другие жильцы спят, мешать не надо.
— Понятно. А уходить можно?
— В смысле?
— Ну, в магазин сходить, к врачу съездить.
— Только с сопровождающим. Или если родственники заберут на время. Безопасность прежде всего.
— А посещения?
— По воскресеньям, с двух до четырех. Больше нельзя, режим нарушается.
Елена Дмитриевна обошла несколько палат, поговорила с жильцами. Грустные люди, покорно принявшие свою участь. Многие жаловались на однообразие, скуку, плохое питание.
— Родственники часто навещают? — спросила она у одной бабушки.
— Которые часто, которые редко. Мою дочку полгода не видела. Говорит, работы много.
— А хочется домой?
— Конечно, хочется. Только дочка квартиру продала уже. Некуда возвращаться.
Вечером Елена Дмитриевна снова позвонила Марии Петровне.
— Ну как? Понравилось?
— Тюрьма это, а не пансионат. С решетками на окнах и режимом.
— То-то же. А племянничек как?
— Звонит каждый день, торопит с решением.
— Давление оказывает. Лена, а ты ему прямо скажи, что не хочешь.
— Скажу. Завтра приедет, поговорим.
Никита явился с букетом цветов и коробкой конфет. Настроение у него было прекрасное.
— Тетя Лена! Ну что, надумала? Документы я уже подготовил, можем оформлять.
— Какие документы?
— На продажу квартиры. И на оформление в пансионат. Все по закону, не волнуйся.
— А если я не хочу?
— Как не хочешь? — Никита растерялся. — Мы же договорились почти.
— Мы ничего не договаривались. Ты предложил, я сказала, что подумаю.
— Ну и что? Подумала?
— Подумала. Не хочу я в пансионат. И квартиру продавать не буду.
Лицо племянника изменилось. Улыбка исчезла, глаза стали жесткими.
— Тетя Лена, ты не понимаешь ситуацию. Тебе одной опасно жить. А мне квартира позарез нужна.
— Мне не опасно. А ты сам заработай на квартиру.
— Сам заработаю! — Никита повысил голос. — Да знаешь, сколько лет надо копить на такие деньги? А у тебя квартира просто так стоит!
— Не просто так. Я в ней живу.
— Живешь! Одна комната тебе хватит с головой. Остальные зря пропадают.
— Никита, это моя квартира. И решать, что с ней делать, буду я.
— А родственники тебе что, никто? Мы о тебе заботимся, переживаем, а ты...
— А я что?
— Эгоистка! Вот что! Молодой семье не поможешь, а сама в трех комнатах одна живешь.
— Если я эгоистка, зачем тебе моя помощь?
Никита осекся. Понял, что перегнул палку.
— Прости, я не то хотел сказать. Просто расстроился очень. Так хотел свое жилье...
— Хотел — заработай.
— Но ведь справедливо же! Ты все равно старенькая, тебе много не надо. А у меня вся жизнь впереди.
— Мне шестьдесят два. Это не старенькая. И жизни у меня еще много впереди.
— Но в пансионате тебе будет лучше! Там и люди, и уход...
— Я там была. Видела этот уход и этих людей. Не хочу.
— Была? Когда?
— Вчера. Съездила, посмотрела. Спасибо, не надо мне такой жизни.
Никита встал из-за стола.
— Знаешь что, тетя Лена? Как хочешь, так и живи. Только потом не жалуйся, что одна остался и никому не нужна.
— Не буду жаловаться.
— И помощи не проси! Раз такая самостоятельная, сама со всем справляйся.
— Справлюсь.
— Ну и хорошо! — он направился к двери. — А подарки можешь оставить себе. Считай, за мою заботу получила.
— Спасибо. А за заботу отдельное спасибо.
Дверь хлопнула. Елена Дмитриевна осталась одна со своими мыслями и красивым сервизом, который теперь казался ей насмешкой.
Через час позвонила сестра. Голос у нее был недовольный.
— Лена, что ты наделала? Никита весь в слезах приехал.
— А что я наделала?
— Отказалась переезжать! Мальчик так старался, заботился, а ты...
— А я что?
— Неблагодарная! Вот что! Племянник о тебе печется, а ты его обидела.
— Галя, я не хочу в пансионат. Это мое право.
— Какое право? Ты должна о семье думать! О том, как молодым помочь.
— Должна?
— Конечно, должна! Мы же родственники.
— Хорошо. А ты мне чем поможешь, если я соглашусь?
— Чем помочь?
— Ну, навещать будешь? Забирать на выходные? В отпуск возьмешь?
Сестра помолчала.
— Лена, у меня своя жизнь. Муж, дела домашние. Не могу я тебе все время уделять.
— Понятно. А Никита будет навещать?
— Ну... он постарается. Время найдет.
— Постарается, время найдет. А если не найдет?
— Найдет, найдет! Что ты к словам придираешься?
— Не придираюсь. Просто понимаю, что останусь в четырех стенах одна. Только не в своих стенах, а в чужих.
— Лена, ну что с тобой стало? Раньше покладистая была, а теперь...
— А теперь поумнела. Галя, если вы все так обо мне заботитесь, почему никто не предложил к себе переехать? Почему сразу пансионат?
Сестра снова помолчала.
— У нас места нет. Квартира маленькая.
— А у Никиты? Он ведь хочет большую квартиру покупать.
— Ну... ему семью создавать надо. Молодая жена вряд ли захочет со свекровью жить. То есть, с теткой.
— Ясно. Значит, пансионат — это не забота обо мне. Это избавление от меня.
— Лена! Как ты можешь так говорить!
— А как мне говорить? По-вашему, я должна продать квартиру, отдать деньги племяннику и сидеть в пансионате, дожидаясь ваших редких визитов?
— Мы будем навещать!
— Когда удобно будет. Если удобно будет.
Разговор закончился ссорой. Сестра обиделась, пообещала больше не звонить и не беспокоиться о неблагодарной родственнице.
Елена Дмитриевна положила трубку и вдруг почувствовала огромное облегчение. Как будто тяжесть с плеч спала. Она прошлась по квартире, по своей квартире, где каждый угол был знаком, где каждая вещь стояла на своем месте.
В спальне — кровать, на которой спала уже двадцать лет. В гостиной — кресло, подаренное мужем на годовщину. На кухне — стол, за которым они завтракали по утрам, строили планы, мечтали о будущем.
Это был ее дом. Ее жизнь. И никто не имел права лишать ее этого ради собственного удобства.
Красивый сервиз она убрала в шкаф. Пить чай из него не хотелось. Может быть, потом подарит кому-нибудь. Кому-нибудь, кто будет рад подарку без скрытых мотивов и условий.
А пока она заварила чай в своей любимой чашке, села у окна и стала смотреть на вечернюю улицу. На свою улицу, в своем районе, рядом со своими соседями.
Жить хотелось.