"Кюба»! «Контан»! «Медведь»! «Донон»!
Чьи имена в шампанской пене
Взлетели в Невский небосклон
В своем сверкающем сплетеньи!..
Ужель им больше не звенеть?!..
Ужель не вспенят, как бывало,
«Кюба», «Контан», «Донон», «Медведь»
Свои разбитые бокалы?!..
Пусть филистерская толпа
Пожмет плечами возмущенно –
Нет Петербурга без «Кюба»!
Нет Петербурга без «Донона»!..
—вздыхал поэт Николай Агнивцев,
провожая в прошлое рестораны дореволюционного Петербурга. И было по чему вздыхать! Где ещё выпить шампанского под Айвазовского, услышать Блока за соседним столиком и под белыми ночами слушать «Марсельезу» в исполнении Шаляпина?
Из всей легендарной четвёрки ресторанов — «Кюба», «Контан», «Донон» и «Медведь» — остался нам последний герой: «Контан».
От английских джентльменов до французских гурманов: история одного петербургского угла
Долгое время огромный участок на углу Мойки и Гороховой стоял как единое, почти неприступное владение. Его, как дорогую игрушку, передавали из рук в руки. В начале XIX века хозяином был откупщик Кусовников — человек, который умел считать деньги
Следующим владельцем стал купец Христофор Таль, и вот тут началось самое интересное. Таль не просто владел участком, а строил. В глубине участка стояло тогда одноэтажное здание в 14 окон, два выступа которого соединялись железной оградой с венками — по тем временам почти как визитка: «Здесь живут не абы кто».
В 1810 году сюда перебралось Английское собрание — самый аристократический клуб Петербурга. Там обсуждали всё: от лондонских новостей до того, кто в городе завёл нового лакея. Среди членов клуба были и баснописец И. А. Крылов (возможно, тут же сочинял басни за бокалом портвейна), архитектор В. П. Стасов, поэт В. А. Жуковский и переводчик Н. И. Гнеддич. В 1830-м клуб уехал в Демидов переулок, оставив после себя лёгкий налёт респектабельности и, возможно, запах хорошего табака.
Долго пустовать здание не стало. Летом 1831 года в газетах сообщили: в доме Таля сдаются помещения с «удобными флигелями, дворами и красиво разведённым садом». И вскоре сюда въехало Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии — орган, где умели читать чужие письма раньше, чем их получали адресаты. Главой был граф Бенкендорф, а цензура — в его твёрдых руках.
В 1838 году Третье отделение переехало на Фонтанку, 16, но здание не осталось без присмотра: в нём поселился Корпус жандармов и Главная императорская контора. А в 1830-х наследники Таля решили, что пора делить большое родовое владение. Участок разрезали, перепланировали и застроили новыми зданиями.
Так этот угол Петербурга постепенно менял лицо и характер. Он видел джентльменов в цилиндрах, строгих цензоров в мундирах, а впереди его ждали французские рестораны, бокалы шампанского в саду и утончённые беседы под плеск фонтанов. Но это уже история ресторана «Контан»…
Ресторан Контан
И вот, спустя несколько десятилетий, на сцену выходит новый герой — француз Август (он же Огюст) Станислав Кантон, купец 2-й гильдии, человек деятельный и, судя по биографии, непоседливый. В 1880-х он держал буфет на Николаевском вокзале. Но Петербург Кантону виделся городом больших возможностей: к 1888 году он перебрался на Мойку, 58.
Владение к тому времени уже принадлежало Прасковье Афанасьевне Ворохановой, которая сама здесь не жила, предпочитая сдавать помещения. Кантон арендовал участок с 1899 по 1906 год, открыл гостиницу «Россия» и сосредоточился на ресторане. В 1904-м он даже получил промышленное свидетельство 1-го разряда — официальный знак качества, если угодно.
А потом в истории появляется лёгкий туман: в документах 1905 года Кантона уже нет, но адресные справочники продолжают его упоминать, иногда под странным именем «Август Людвиг». В 1912 году владельцем значится Лаура Кантон, а ещё через год — совсем другой француз: Альмир Жуэн.
Жуэн был ресторатором с Большой Морской и, как истинный парижанин, понимал толк в антураже. В 1913–1914 годах он заказывает архитектору Р. Ф. Мельцеру строительство нового дома на Мойке, 58. Здесь, в глубине сада, появляется ресторан «Контан» — оазис света,музыки и изысканной кухни. Вечером он оживал: в саду зажигались фонари, дамы поправляли перья в шляпках, а официанты ловко лавировали между столиками с подносами, где хрусталь и серебро тихо переговаривались между собой.
Интерьеры «Контана» с первых дней подкупали атмосферой: попасть в небольшой зал можно было через длинный коридор, утопающий в густом тёмно-красном цвете. Ноги приятно тонули в ковре, а впереди уже манили мягкий свет, звон бокалов и обещание хорошего ужина.
Менялись хозяева, но «Контан» оставался местом, где Петербург встречался с Парижем на тарелке и в бокале.
Конечно, без происшествий не обходилось: в январе 1907 года пожар почти полностью уничтожил ресторан. Но в лучших традициях городских легенд его восстановили так быстро, что постоянные клиенты едва успели заскучать. А в мае 1911 года при ресторане открылся летний сад — тихий оазис в глубине участка, мгновенно ставший модным. Там по вечерам играл румынский оркестр Ж. Гулеско, чья музыка прославила «Контан» не меньше, чем кухня. Появилась и эстрада, а значит, гости могли рассчитывать не только на гастрономические, но и на культурные удовольствия.
Здесь проходили обеды и рауты в честь выдающихся людей: художника К. Е. Маковского, композитора А. Г. Рубинштейна, скульптора П. П. Трубецкого, певца Н. Н. Фигнера. В 1888-м чествовали И. К. Айвазовского, в 1899-м — отмечали столетие Пушкина, в 1908-м — открытие памятника Александру III. Иногда «Контан» превращался в зал заседаний: так, в марте 1901 года здесь открылся съезд русских цементных техников и заводчиков (и кто сказал, что инженеры не любят красиво поужинать?).
Но, пожалуй, самым запоминающимся стал вечер 1916 года, когда ресторан устроил приём в честь 25-летия франко-русского союзнического соглашения. Среди гостей были министры, дипломаты, музыканты. Гимн России «Боже, царя храни» на рояле в четыре руки исполнили Александр Глазунов и Александр Зилоти. А затем Фёдор Шаляпин, словно нарушая все правила монархической цензуры, спел «Марсельезу» — с таким драматическим накалом, что, по словам Сергея Маковского, никто до него не пел её так.
При этом «Контан» не был исключительно клубом богачей. Здесь встречались поэт Михаил Кузмин, князь Мещерский, художник Владимир Нувель, писатель Пётр Потёмкин. А те, кому полный обед казался дорогим, всё равно приходили в бар: немного вина, немного музыки — и вечер уже удался.
Кухня радовала истинно французским размахом начала XX века: прозрачный консоме, суп-пюре из спаржи, говяжье филе «Финансьер», жареные пулярдки и мороженое пломбир с абрикосами. Всё это — в зале, где ковры глушили шаги, а за окнами тихо шумел сад.
В 1918 году «Контан» закрылся. Место, где блистали дамы и рифмы, стало коммуналкой с детским садом во дворе.
Сегодня в этом же доме есть кафе «Контан». К устрицам не подают Айвазовского, но зато можно выпить кофе — и мысленно поднять бокал за ту петербургскую жизнь, где искусство и ужин шли рука об руку.
Наталья Образцова. Август 2025г