Глава 18 по ссылке https://dzen.ru/a/aI83eMBy_SSJRmMY
Глава 19.
– Садись! – сухо произнес Низамов и кивком головы указал на одно из кресел.
– Ну что?! Не передумал увольняться?
Вид «генерала» был явно враждебный. Он смотрел на Юрия неприязненным взглядом, левой рукой опираясь о рабочий стол, правой – держась за бок.
– Нет. – Юрий отодвинул кресло и сел поудобнее, положа руки на колени.
– Не думал я, что ты способен на предательство. Так кинуть меня, своих друзей, – голос Низамова наполнился гневом. – Я ведь сделал ставку на тебя.
– Слушай, Роберт! Неужели ты всерьез думаешь, что мне легко уходить с завода, уезжать в другой город и все начинать сначала?
– Но ты же не куда-нибудь на Север уезжаешь, а в Москву. У тебя теперь там квартира есть. И дружок хороший, который может устроить на работу за бугром. Ты думаешь, я поверил в твои сказки, про необыкновенную любовь?
– К сожалению, ты не захотел меня понять, – с горечью промолвил Юрий. – Никого я не предал. Ни тебя, ни других…. Тебе я очень благодарен за все, что ты для меня сделал.
– Ну, спасибо хоть на этом, – усмехнулся Низамов. Вид его изменился. Прежняя враждебность сменилась холодным равнодушием. Он все равно не мог простить Юрию его ухода.
– Все равно в голове не укладывается, – продолжил он после небольшой паузы. – Променять все: престижную должность, заманчивую перспективу, близких людей, которые для тебя на все готовы, на какую-то смазливую бабу?! Можно понять молодых – их страсть до безумия доводит. Но когда серьезный, умный, в зрелом возрасте мужик так о любви говорит, тут по неволе не поверишь или подумаешь, что он сошел с ума. Знаешь, что я тебе скажу? Нафантазировал ты себе хрен знает что …. Начнешь ты с ней жить и окажется она обыкновенной бабой, такой же, как все: со своими достоинствами и со своими недостатками. И неизвестно чего еще будет больше. Хорошо, если стервой не окажется. И тогда ты поймешь, что зря погубил прежнюю жизнь, сжег за собой все мосты. Но будет поздно…. Подумай, все-таки, как следует…
– Я думал. И не один раз…. Все, что ты сказал абсолютно правильно. Может оказаться и такое. Никакой гарантии, конечно, нет. Только все дело в том, что я ничего не с собой поделать. Я просто не могу жить без нее, как человек без воздуха. Мне в последнее время в голову-то ничего не идет, кроме мыслей о ней. Я все равно нормально не могу работать…. Это ты можешь понять?! Кстати о работе. Я еще раз скажу. Свой уход с завода я не считаю предательством ни по отношению к тебе, ни по отношению к коллективу. Я абсолютно уверен – то, что мы с тобой начали делать, будет доделано и без меня в нужные сроки. Есть человек, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, который сможет достойно заменить меня. Как видишь я не только о себе думал.
– Ладно, – поднялся Низамов. – Все ясно. Можешь забирать документы. Я позвоню в отдел кадров. Прощай! Очень жаль, что я в тебе ошибся.
Они расстались так, словно никогда не были друзьями, не подавая руки и не сказав доброго слова на прощанье. Юрий уезжал с завода, переговорив еще с Лиловым, ставшим после него главным энергетиком. Но и с ним хорошего разговора не получилось. На заводе все, в том числе и Лилов, были уверены, что Коробов бросает их ради квартиры в Москве. Об истинной причине знали только двое: Низамов и водитель Николай.
– Куда поедем, Юрий Петрович? – с печалью в голосе спросил Николай, когда Юрий, глубоко задумавшись, сел в машину. Николай знал, что работает с ним последний день. На улице была отвратительная погода: дул мерзкий сырой ветер, небо было сплошь затянуто тучами.
– Куда? – не мог сразу сообразить Юрий. Он после приезда из Москвы стал жить у Мельниковых, но иногда заезжал на свою квартиру взять некоторые свои вещи. Клара сразу же после его возвращения устроила крупный скандал, и поэтому он ушел из дома сумбурно, наспех покидав в чемодан то, что попалось на глаза. Сейчас он вспомнил, что хотел забрать еще кое-какие технические книги.
– Давай ко мне на квартиру.
Николай с сочувствием глянул на него, включил двигатель и они поехали.
– Я никогда вас не забуду, Юрий Петрович. Вряд ли мне когда-нибудь еще придется работать с таким начальником, Вы хоть и требовательный, но душевный человек.
Юрий промолчал. В нем обострилось чувство вины перед всеми, кого он так внезапно покидал. Перед Низамовым и Николаем в первую очередь. Николай работал с ним, не считаясь со временем, выходными днями и всегда был готов по первому его указанию поехать куда угодно.
Юрий надеялся, что жена в послеобеденное время будет на работе, но она оказалась дома. Услышав шум шагов в коридоре, Клара вышла из кухни. В домашнем халате и шлепанцах, но как всегда тщательно причесанная и накрашенная. Увидев мужа, Клара сделала вид, что нисколько не удивлена его появлению, только прислонилась плечом к стене и, скрестив руки на груди, холодно спросила:
– Зачем пожаловал?
Юрий внимательно посмотрел на нее. Ему очень не хотелось, чтобы опять повторился тот жуткий, истеричный скандал. Со вспышками ярости, потоком оскорблений и упреков. Они, в конце концов, договорились о разводе. Зачем начинать все сначала. Черт дернул его заехать за этими книгами. Обошелся бы и без них. Тем более, что белье и одежду он уже забрал, а больше ничего брать и делить не собирался. Даже машину он оставлял сыну. Заработать можно все, кроме счастья. Надо сказать, Клара была сильно удивлена таким решением мужа и может быть, поэтому относительно быстро согласилась на развод.
– Я хочу взять свои старые справочники, – после недолгой паузы сказал он.
Клара молча пожала плечами и, поджав губы, опять вернулась на кухню. Юрий, не раздеваясь, лишь не забыв снять обувь, прошел в зал и начал рыться в книжном шкафу. Радуясь в душе тому, что его опасения не оправдались.
«Если в шкафу их нет, больше нигде искать не буду», – подумал он, торопливо перебирая книги, установленные в два ряда.
– А ты уверен, что они в шкафу? – раздался за его спиной насмешливый голос Клары.
– Не знаю, я давно в руки их не брал. Но если я тебя задерживаю, то могу уйти…
Он обернулся и вопросительно посмотрел на жену. Клара успела переодеться, и теперь была одета в нарядный костюм, плотно облегающий фигуру и подчеркивающий ее стройность. Она стояла, слегка расставив длинные ноги, словно демонстрируя перед ним свою неотразимость. На красивом, продолговатом лице играла довольная улыбка.
– Не пожалеешь, что променял меня на какую-то моль бледную? – вызывающе сказала она, чуть склонив голову к плечу, так чтобы была видна ее тонкая, изящная шея.
Он глубоко вздохнул, но счел лучшим промолчать и вновь повернулся к шкафу, с тем, чтобы поскорее навести в нем прежний порядок и уйти.
– Но все же интересно, чем она тебя так привлекла?
Он услышал, как Клара села в кресло и понял, – очередное объяснение неизбежно. Так просто он уйти не сможет.
– Неужели ты так ничего и не поняла? – Он с досадой закрыл дверцы шкафа и повернулся к ней всем телом. – Можем мы с тобой поговорить спокойно, без лишних эмоций?
– Давай попробуем, – усмехнулась Клара. – Но ты все же ответь на мой вопрос.
– Ответить на твой вопрос однозначно нельзя. – Он смотрел на нее сверху вниз и чувствовал, как в нем невольно возникает чувство жалости. Все-таки двадцать лет, прожитых вместе, не перечеркнешь и не сотрешь за один раз. Да и бессмысленно это делать. И еще он подумал, что глубоко ошибаются те, кто утверждает, будто чувство жалости унижает человека. Жалость, сострадание – неотъемлемые части каждой души.
– Я постараюсь тебе объяснить. Только, пожалуйста, не перебивай и наберись терпения выслушать до конца, – сказал он, вопросительно глядя на нее.
Клара согласно кивнула головой.
– Мне в наших отношениях всегда не хватало тепла. Ты первоочередное внимание уделяла своей внешности. Странно, но я почти не видел тебя дома, как сегодня, в халате или просто непричесанную. Ты раньше меня вставала и сразу начинала заниматься своим внешним видом. Это как будто болезнь у тебя. Или ты считала, что я должен был молиться на тебя, как на икону? Преклоняться пред твоей красотой? Не знаю. Я знаю другое – когда в порыве чувства я хотел лишний раз обнять, поцеловать тебя, то ты обязательно отталкивала меня. Презрительно назвала мои порывы ненужным сюсюканьем. И не замечала, как мне становилось обидно. Да и отдавалась ты мне не по обоюдному желанию, а по моей настойчивости. Слишком долго я объяснял все это чрезмерной сдержанностью твой натуры, пока не понял – ты просто меня не любишь! Живешь со мной по привычке, как с домашним котом и никаких проявлений любви от меня тебе не надо. Они только тяготили тебя. Отсюда твое стремление поменьше бывать дома, только бы пореже оставаться со мной наедине. Или же когда ты находилась дома, то обязательно была загружена неотложными делами, и на меня опять не оставалось времени. Поэтому, когда я, наконец, понял, что ты меня не любишь, в моей душе что-то оборвалось. Словно жилка какая-то. Очень больно. Я много тогда переживал, но ты даже на это не обратила внимания… И потом. Я устал. Устал от твоих постоянных упреков. От твоих требований, которые не в состоянии выполнить.
Клара слушала мужа и вспомнила наставление матери, которое она ей не один раз повторяла: «Хочешь жить с мужем хорошо – будь с ним помягче да поласковей. А если он к тебе оком, а ты к нему боком не будет у вас ни радости, ни счастья. И рано или поздно, но он от тебя уйдет… Помянешь потом мои слова». Клара сейчас была вынуждена признаться себе, что относилась к мужу как к привычной личной вещи, которая, если понадобится, всегда находилась под рукой и без ее позволения никуда не могла деться. Она не считала проявление нежности к нему, чем-то обязательным и необходимы. При этом самонадеянно была убеждена, пусть радуется тому, что она вообще живет с ним. Другие мужики с нее глаз не сводят. И впервые она отдала себе отчет в том, что не он, а она виновата в их неудавшейся совместной жизни. Она знала, себя не обманешь, что скандалы с ее стороны перед его уходом – это не более как последняя попытка переложить вину с больной головы на здоровую. Но самое главное заключается в другом – только осознав необратимость расставания с ним, она вдруг ощутила, насколько, оказывается он ей дорог. И с тоской понимала, теперь ничего не поправишь.
Юрий замолчал и посмотрел на жену. Она откинула голову на спинку кресла, закрыла глаза и о чем-то напряженно думала. То ли слушала его, то ли нет. Не говоря больше ни слова, он быстро пошел на выход. Перед уходом он в коридоре, рядом с телефоном положил свои ключи от квартиры.
Приехав к Мельниковым, Юрий с огромным облегчением сказал им:
– Ну, все мои дорогие! Со всеми объяснился. Все мосты за собой разрушил. Только с вами сохранится связующая нить.
Надя, не сказав ни одного слова, ушла в другую комнату.
– Не одобряет она твоих действий. Считает, что не должен ты уезжать насовсем, – сказал Миша и добавил с улыбкой. – Да ты особо не обращай на нее внимания. По-моему, она просто ревнует тебя. Я ей говорю – ты же его возлюбленную совсем не знаешь, а почему-то уже думаешь, что она погубит его жизнь. Вот он обустроится и позовет нас в гости – Москву посмотреть. Я то хоть два раза в Москве был, а ты ни разу. Вот тогда он нас и познакомит с ней. Потом делай свои выводы…
– Обязательно вас в Москву вытащу, – Юрий обнял Мишу за плечи. – Ты про баньку не забыл?
– Да, банька-то готова! Это ты где-то шлялся. Обещал в обед приехать, а сам застрял.
– Я у Клары был.
– Да ну? – удивился Миша. – И охота было тебе лишний раз с ней связываться.
– Да сам не знаю, как получилось. Хотел книги взять, думал ее не будет, а она оказалась дома.
– Ну и как? Опять скандал был?
– Да нет! На этот раз знаешь, тихо мирно объяснились. Я ей высказал все, что раньше не успел, и, по-моему, до нее, наконец, дошло. Во всяком случае у меня такое ощущение возникло.
– Сомневаюсь я… Все равно виноватым во всем будешь ты. Ну да ладно, пошли в баньку. Да! Чуть не забыл, – спохватился Миша. – Надя говорит, что приворожила она тебя. Рыжие, мол, все колдовством обладают. Увидела хорошего мужика и приворожила. Якобы, попользуется тобой и бросит. Я тебя предупредить хотел. Ты лучше с Надей не спорь. Она и так расстроена твоим отъездом. Ты ведь, как родной брат нам.
– Но я же не навсегда расстаюсь с вами.
– Да ты что? Баб не знаешь? – взмахнул рукой Миша. – У них сначала чувство, потом соображение.
– Миша! Надя, по-моему, совсем выздоровела, а ты все так же переживаешь за нее.
– А как же не переживать? Я без нее и дня не проживу. Я даже сон такой видел, когда она в больнице лежала. Знаешь, как бы со стороны глядел. Она умерла и я в этот же день… Нас в одну могилу и положили рядышком.
– Да, – вздохнул Юрий. – Все может быть. Только все равно раньше времени об этом думать нельзя.
– Думай – не думай, а ее вон как неожиданно скрутило. Я каждый день в церковь ходил, Богу молился, чтобы она осталась жива. Наверное, Бог внял моим молитвам, поэтому и выжила. – Миша с благодарность поднял глаза к небу.
– Слушай, – Юрий потер грудь. – У меня постоянно сердце ноет. Вот чувствую – неладное что-то с Людой. Иногда сам себе говорю – ну не может быть такого. Мы же очень мало знакомы, чтобы чувствовать друг друга на расстоянии, а сердце все равно ноет. Я вот что хотел тебе сказать – больше ни на один день задерживаться здесь не буду. Завтра же улетаю в Москву.
– Ну что же, – с жалостью посмотрел на него Миша. – Дай Бог, чтобы ты ее нашел в добром здравии…
Глава 20 по ссылке https://dzen.ru/a/aJsclDGcbUUCKYy3