Она повернулась ко мне лицом, и мы долго смотрели друг на друга. В её глазах стояли слезы, в моих - отчаянье и надежда. Наконец, она положила руку на мою, и тихо сказала:
- И я…
- Что будем делать? – спросил я, робея как пацан.
Она взяла ручку и написала:
Дома – табу! Никто не должен знать – табу! Катя и Антон – табу!
Я закивал. Понимал и соглашался с её запретами. Встал, поцеловал ей руку и сказал:
- Буду думать….
Ушёл. На следующий день мы уходили в море. Надолго. Смятение чувств было абсолютным, и подспудно я надеялся, что море и время отрезвит.
Но ничего не прошло. Все ночи… я был с ней, грезил ею…, она нужна была мне как воздух, как вода…, как земля, без которой нет опоры….
…Вернулся и начался наш долгий роман, длиною в десять лет.
Никто ничего не знал. Не знаю, как она, а у меня четко произошло разделение: служба, семья и …она. Моя сокровенная тайна.
Свой семейный функционал я выполнял четко, без запинок. С ней, же, любимой женщиной наши встречи были нечастыми, а оттого до обморока желанными.
…Её мужа, а моего коллегу, почти друга, перевели сначала в другой городок, затем в Москву, но и это не стало препятствием для нас. Пусть редко, но я всегда находил возможность приехать и увидеться….
…В этом году произошло несколько событий: мне предстояло увольнение в запас и постоянным местом жительства мы выбрали Санкт-Петербург – родной город жены. Сейчас я ехал туда, чтобы осмотреть подвижки в строительстве купленной квартиры. Естественно, через Москву. Безусловно, чтобы встретиться с ней, моей Региной.
Мы не виделись почти год. О встрече я мечтал последние несколько месяцев. Очень соскучился.
Когда я позвонил ей, она сказала:
- Приезжай домой.
Я растерялся: табу мы не нарушали ни разу. Но спорить не стал, поехал по указанному адресу.
…Меня встретила неприбранная женщина (такой я не видел её никогда), зябко кутающаяся в огромную серую козью шаль, будто на улице зима, а не лето.
- А Антоши больше нет, - без предисловий, сказала она, - нет, понимаешь? Инсульт. Она заплакала.
Я сел в кресло напротив, не зная, что сказать. Антону было пятьдесят пять и ничто не предвещало…
- Ты знаешь, а я его любила, - сказала она, нервно передернув плечами и глядя в пол полубезумным взглядом, - я его очень любила! Больше, чем тебя. Гораздо больше!
- Почему изменяла? Да с..ка потому что. Дрянь! Эмоций, видите ли, мало стало. Ревновала сначала. Думала, другую нашел, ко мне остыл. А потом поняла – нет, не изменяет. Просто чувства стали до обидного ровными, и сделать с этим я ничего не могла…. На тебя накинулась как на спасение, избавиться от рутины захотела…
Она зарыдала, и только сейчас я заметил, что плакала она все последнее время. Её прекрасная кожа будто вздулась и отекла, стала рыхлой, а глаза, хоть и блестели от слез, но это был не знакомый блеск страсти и любви – то был агонический блеск позднего переосмысления.
- Антон знал про нас с тобой! – она недобро посмотрела на меня и продолжила с нажимом, - он знал и страдал! Он недавно мне об этом сказал, незадолго до…., - она взвыла, - и вот я одна, а он с небес наблюдает, как же мне плохо! Мне плохо, Антон, плохо! А ты, Юра, уйди! Уйди! Уйди! Уйди!
Я был ошеломлен смертью товарища. Да, да – он был моим коллегой, человеком, которого уважал. И которого предал, думая, что, если все шито-крыто, то не пойман не вор…. И это открытие было для меня даже сильнее, чем слова подруги о том, что меня она любила гораздо меньше…
- Чем я могу тебе помочь? – только и спросил я.
- Уйди! Уйди! Уйди! – она как мантру повторяла это слово, глядя в одну точку.
…Ушел. И сейчас ехал к Лерке, в полном ералаше чувств. Ехал не я, нынешний состоявшийся человек, офицер высшего ранга, но Пончик, растерянный мальчик, совершенно не понимающий, как дальше жить. Мне снова дали в глаз и было больно, очень больно…
*****************
Дом у подруги был полон: куча внуков, муж, сын с невесткой. Меня замечательно приняли, Лерка организовала застолье, было радостно и приятно находиться в кругу хорошей семьи, но поговорить с Леркой я смог лишь поздно вечером, когда все были ею обихожены и отправлены на покой.
Выслушав мои сумбурные объяснения, Лера, вдруг сказала:
- А ведь твоя жена тоже давно все знает. Приезжала ко мне пять лет назад…. Напились мы тогда с ней вдрызг. Наревелись чисто по-бабьи.
Автор Ирина Сычева.