Оля давно не видела свою бабушку Лиду. Последний раз они виделись, когда Оле было шесть, а сейчас ей двадцать. Деревня, где жила бабушка, была маленькой, забытой богом, затерянной среди густых лесов. Заброшенная дача, принадлежавшая когда-то чудаковатой соседке, стояла на краю деревни, темным силуэтом возвышаясь над покосившимися избами.
Поездка на выходные к бабушке казалась Ольке возвращением в детство, но что-то было не так. Бабушка Лида, с ее теперь уже почти белыми волосами и глубокими морщинами, казалась одновременно родной и чужой. Она была тихой, почти бессловесной, и ее взгляд часто блуждал куда-то вдаль, словно она видела то, чего не видит никто другой.
Дни тянулись медленно. Днем Оля помогала бабушке по дому, а вечерами, сидя у окна, смотрела на темнеющий лес. Иногда ей казалось, что из чащи доносятся странные звуки – то ли шепот, то ли приглушенный плач. Но бабушка Лида лишь качала головой и говорила: "Ветер, Олечка, это просто ветер".
Особое беспокойство у Оли вызывала та самая заброшенная дача. Ее окна были темными, как пустые глазницы, а покосившаяся калитка казалась зубастой пастью. Однажды, во время прогулки, Оля увидела, как на крыльце дачи мелькнула чья-то тень. Она окликнула, но ответа не последовало. Когда она подошла ближе, то заметила, что дверь дачи приоткрыта. Любопытство взяло верх над страхом.
Внутри царила разруха. Пыль покрывала все, словно саван. В одной из комнат Оля нашла старый, выцветший альбом. На одной из фотографий, среди других детей, она узнала себя – шестилетнюю. Рядом с ней стояла женщина, которой она тогда сильно восхищалась – бабушка Лида. Но на другом снимке, повернувшись, Оля замерла. На нем была та самая соседка, хозяйка дачи. И на нее смотрела… она сама. Только старше, с темным, неприветливым лицом, и ее глаза были полны какой-то дикой, необъяснимой тоски.
Ощущение чего-то неправильного охватило ее с новой силой. Она выбежала из дачи, почти бегом вернувшись к бабушке. Бабушка сидела у окна, как всегда, смотря в никуда.
"Бабушка, а кто живет на той даче?" – спросила Оля, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Бабушка медленно повернула голову, ее глаза были мутными, как у старой рыбы. "Там… никто не живет", – прошептала она. – "Там никого нет. Только память."
На следующее утро, собрав свои вещи, Оля попрощалась с бабушкой. В машине, по дороге домой, она чувствовала не облегчение, а нарастающий страх. Когда они въехали в родной город, родители встретили ее с грустными лицами.
"Оля, дорогая, как прошло время?" – спросила мама, обнимая ее.
"Нормально, мам", – ответила Оля, но почувствовала, что ее сердце ушло в пятки.
Отец, с тяжелым вздохом, добавил: "Нам нужно тебе кое-что сказать, дочка. Мы знаем, что ты была у бабушки Лиды… Но, милая, бабушка Лида умерла, когда тебе было шесть лет."
Оля почувствовала, как мир вокруг неё переворачивается. Что она видела на той фотографии? Кто была эта женщина, которая называла себя её бабушкой? А заброшенная дача… неужели это было её будущее, застрявшее во времени, зовущее её обратно? Звук ветра, шепот из леса – теперь они казались ей совсем иначе. Это был не просто ветер. Это была память. Память, которая не давала покоя.