Михаил открыл конверт, не глядя на отправителя. Привык — счета, уведомления, всякая ерунда. Но этот конверт изменил всё.
«Уведомление о смене собственника недвижимости по адресу: улица Садовая, дом 15».
Его руки онемели.
Садовая, 15. Родительский дом. Его дом.
Михаил перечитал документ трижды. Дом продан. Новый собственник — некий Игорь Петрович Соколов. Дата сделки — месяц назад.
Он достал телефон. Набрал сестру.
— Вера, что происходит с домом?
— Мишенька, привет! Как дела? — голос сестры был неестественно весёлым.
— Вера. Дом. Объясни.
Пауза.
— А, это... Мы хотели тебе сказать. Папа решил продать. Нам деньги нужны были. Очень.
— Папа в коме уже полгода.
— Ну... У нас опекунство. Мы имели право.
Михаил положил трубку. Сел в кресло. Смотрел в окно и ничего не видел.
«Двадцать лет я им деньги отправляю. Каждый месяц. Без пропусков. И вот как».
Дорога в родной город заняла шесть часов. Михаил всю дорогу молчал. Думал.
«Не злость. Что угодно, только не злость. Злость — эмоция. А эмоции мешают думать».
Дом выглядел так же, как всегда. Старый, покосившийся, но родной. Пока ещё родной.
Вера встретила его на пороге. Обняла, как ни в чём не бывало.
— Мишенька! Как я рада! Заходи, заходи!
— Где папа?
— В своей комнате. Спит. Ты знаешь, после инсульта...
Михаил поднялся наверх. Отец лежал в кровати, подключённый к аппаратуре. Дышал тяжело. Глаза закрыты.
— Привет, пап, — тихо сказал Михаил.
Никакой реакции.
— Он нас не слышит уже, — сказала Вера из дверного проёма. — Врачи говорят, безнадёжно.
— Зато подписывать документы может, да?
Вера покраснела.
— Мишенька, не надо так. Мы не из жадности. Нам действительно деньги нужны были.
— На что?
— Серёжа нашёл отличную возможность. Инвестиции. Очень выгодные.
Михаил спустился вниз. В кухне сидел Серёжа, муж Веры. Улыбался виновато.
— Михаил, привет. Слушай, не сердись. Мы же не знали, что ты так отреагируешь.
— Как я отреагирую на кражу?
— Какая кража? — Серёжа нахмурился. — Мы законно всё оформили. Опекунство у нас, документы правильные.
— Вы продали дом недееспособного человека.
— Не недееспособного. Больного. Это разные вещи.
Михаил сел за стол. Посмотрел на Веру.
— Сколько получили?
— Три миллиона, — тихо сказала сестра.
— И что с деньгами?
— Вложили, — оживился Серёжа. — В очень перспективную компанию. «Золотой резерв» называется. Обещают тридцать процентов годовых!
Михаил кивнул.
— Понятно.
— Ты не сердишься? — с надеждой спросила Вера.
— Нет, — спокойно ответил Михаил. — Не сержусь.
И это была правда. Злость ушла. Осталось другое. Холодное, ясное понимание.
Вечером Михаил уехал в гостиницу. Открыл ноутбук. Начал работать.
«Золотой резерв». Сайт красивый, обещания заманчивые. Михаил копнул глубже. Нашёл отзывы, схемы, финансовые отчёты.
Классическая пирамида. Красиво оформленная, но пирамида.
По его расчётам, рухнет через месяц-два. Максимум.
«Значит, деньги они потеряют сами. Без моего участия».
Михаил открыл вторую вкладку. Нашёл сайт коллегии адвокатов. Выбрал специалиста по семейному праву.
Звонок. Консультация.
— Добрый вечер. Меня интересует такая ситуация...
Через полчаса он знал всё, что нужно.
Документы на продажу были оформлены с нарушениями. Медицинская комиссия по недееспособности не проводилась. Опекунство не давало права на продажу недвижимости без разрешения суда.
Сделку можно признать недействительной.
«Отлично. Всё в моих руках».
Михаил вернулся к сестре на следующий день. Привёз торт, цветы. Играл роль любящего брата.
— Мишенька, ты же не сердишься на нас? — спросила Вера за ужином.
— Конечно, нет. Семья должна поддерживать друг друга.
— Вот и я так думаю! — обрадовалась она. — А то я всю ночь переживала.
— А как дела с инвестициями? — спросил Михаил у Серёжи.
— Отлично! Уже первые проценты капают. Смотри, — он показал экран телефона. — За неделю заработали сто тысяч!
Михаил кивнул с видом знатока.
— Впечатляюще. А когда планируете забирать основную сумму?
— Да зачем торопиться? Пусть работает. Через год-два миллионы пять-шесть будет!
— Мудро, — согласился Михаил.
Внутри у него всё похолодело окончательно.
Через неделю позвонила Вера. Плакала.
— Мишенька, у нас проблемы. «Золотой резерв» закрылся. Сайт не работает, телефоны не отвечают.
— Что значит закрылся?
— Кинули нас! Денег нет! Мы всё потеряли!
Михаил молчал. Считал до десяти.
— Сколько потеряли?
— Всё! Все три миллиона! — рыдала Вера. — Что нам теперь делать?
— Не знаю, — спокойно сказал Михаил.
— Как не знаешь? Ты же умный! Помоги!
— А зачем? У вас же есть дом.
— Какой дом? Мы его продали!
— Жаль, — сухо ответил Михаил и повесил трубку.
На следующий день он подал иск в суд о признании сделки недействительной. Все документы были готовы, все справки собраны.
Через неделю Вера приехала к нему в Москву. Измученная, постаревшая.
— Мишенька, что это значит? — она размахивала судебной повесткой.
— Это значит, что я возвращаю себе дом.
— Как возвращаешь? Мы его продали!
— Незаконно продали. Суд это признает.
Вера опустилась в кресло.
— Ты... ты нас подставляешь?
— Я восстанавливаю справедливость.
— Мы же семья!
Михаил посмотрел на сестру долгим взглядом.
— Семья? Двадцать лет я вам деньги посылал. Каждый месяц. Без просьб, без напоминаний. А вы за моей спиной дом продали. Это называется семья?
— Мы не хотели тебя расстраивать...
— Вы хотели меня обокрасть. И обокрали.
Вера заплакала.
— Мишенька, ну что ты! Мы же не со зла! Нам деньги очень нужны были!
— А теперь они вам не нужны?
— Теперь их нет.
— Вот именно.
Суд Михаил выиграл. Сделка признана недействительной. Дом возвращён в его собственность.
Покупатель, Игорь Петрович Соколов, требовал компенсацию с Веры и Серёжи. Но денег у них не было.
— Михаил, помоги, — умоляла Вера по телефону. — Нас в тюрьму посадят за мошенничество!
— Не посадят. Посадят за кражу три миллиона рублей.
— Это же случайность! Мы не знали, что пирамида рухнет!
— Но знали, что дом не ваш.
— Мишенька, я же твоя сестра!
— Была сестрой. До продажи дома.
Он повесил трубку. Больше они не разговаривали.
Михаил приехал в дом через месяц. Пустой, заброшенный. Вера с Серёжей съехали к её свекрови в однушку на окраине.
Отца перевезли в государственную больницу. Михаил навестил его.
— Привет, пап. Дом я вернул. Твой дом.
Отец не отвечал. Дышал тяжело, через трубку.
— Знаешь, они думали, что я не узнаю. Или узнаю, но промолчу. Как всегда молчал, когда они у меня деньги просили.
Михаил сел в кресло рядом с кроватью.
— А я не промолчал. Впервые в жизни не промолчал.
Может, ему показалось, но веки отца дрогнули.
Через неделю Михаил выставил дом на продажу. Цену поставил рыночную — три миллиона.
Покупатель нашёлся быстро. Молодая семья с детьми.
— Дом хороший, — сказал муж. — Но требует ремонта.
— Требует, — согласился Михаил. — Зато крепкий. Ещё лет сто простоит.
Сделку оформили через неделю. Деньги Михаил получил на счёт в тот же день.
Вечером он зашёл на сайт благотворительного фонда «Милосердие». Читал целевые программы.
«Помощь детям с онкологическими заболеваниями».
Михаил ввёл сумму: 3 000 000 рублей.
«Жертвователь: Аноним».
Нажал «Перевести».
На следующий день позвонила Вера. Голос дрожал от ярости.
— Ты продал дом?! Я узнала! Ты продал родительский дом!
— Продал, — спокойно подтвердил Михаил.
— И что с деньгами?
— Потратил.
— На что?!
— На то, на что считаю нужным.
— Мишенька, но мы же... мы же в нищете! У нас ничего нет! А ты... ты мог бы...
— Мог бы что?
— Помочь. Ты же мой брат!
Михаил засмеялся. Впервые за долгое время.
— Вера, ты продала мой дом за моей спиной. А теперь просишь помощи? Серьёзно?
— Но мы же семья!
— Нет, — твёрдо сказал Михаил. — Мы не семья. Семья друг друга не крадёт.
— Мишенька...
— До свидания, Вера.
Он повесил трубку и заблокировал её номер. Навсегда.
Через месяц Михаил переехал в Петербург. Снял квартиру в центре, устроился в архитектурное бюро.
Новая работа, новые люди, новая жизнь.
Никто не знал его прошлого. Никто не просил денег. Никто не называл его семьёй.
Вечерами он гулял по набережным и думал о том, что впервые за сорок лет чувствует себя свободным.
Свободным от чужой жадности.
Свободным от ложных обязательств.
Свободным от семьи, которая была семьёй только на словах.
«Холодный расчёт», — подумал он.
Да. Именно так. И ему это нравилось.
Гораздо больше, чем тёплое предательство. Но иногда предательство — не самое страшное. Гораздо страшнее оказаться чужим для тех, кто всю жизнь называл тебя сыном. Что делать, если вся твоя жизнь — это холодный расчёт, а семья, которую ты считал равнодушной, на самом деле всегда любила тебя? Читать историю...
Огромное СПАСИБО за уделенное внимание, Ваши лайки👍 и ✍️подписку!