Моей девушке двадцать один, мне двадцать три. Мы встречаемся всего несколько месяцев; нас сблизили любовь к природе, оружию и большим пикапам.
Когда я впервые её встретил, о ней особо нечего было сказать, кроме того, какая она милая. Плюс к этому она уверенно обращалась с оружием и вела грузовик одной рукой по неровным, грунтовым тропам. Если честно, она идеальна.
Но как только первый ажиотаж новых отношений улёгся, я начал замечать странности. Она почти не говорила о родителях или вообще о какой-либо семье, я так и не узнал, откуда она, точнее — из какого именно места.
Всё, что я слышал, — её обычное: «Я прилетаю со Среднего Запада». Она говорила это со смешком, будто только что отпустила отличную шутку, и смотрела на меня с таким лукавым блеском в глазах, что было ясно: говорить об этом дальше она не хочет. Я и не давил — как всегда.
Меня тревожило не только её происхождение. Похоже, она не спит. Ну, то есть она спит… по крайней мере, я так думаю. Потому что иногда я просыпаюсь среди ночи и вижу её рядом в кровати — то читающую книгу, то просто сидящую в темноте.
И утром она выглядит прекрасно: ни мешков под глазами, ни усталости. На лице — сплошная энергия, готовая смести всё на своём пути. Честно, я не понимаю, как у неё это получается.
Ах да, ещё эта история с собаками и кошками.
По какой-то причине она люто ненавидит домашних животных; когда я предложил завести щенка для нашей общей квартиры, она моментально пресекла идею. Похоже, ненависть оказалась взаимной: всякая собака и кошка, что нам встречалась, на неё рычала, шипела, скалилась или лаяла.
Есть ещё одна вещь, которую я заметил, когда мы однажды поехали в поход. Тогда я не придал этому значения, но теперь, чем больше думаю, тем больше всё сходится.
Мы припарковали пикап на стоянке, расписались и ушли в лес. Лес был живой: птицы пели, сверчки и прочие насекомые выводили свой обычный лесной гимн.
Но когда мы добрались до эпицентра этих звуков — как раз там решили разбить лагерь — шум внезапно стих. Ничего. Ни птиц, ни насекомых. Только жуткая тишина и зловещий ветерок, прошедший сквозь деревья.
— Вдруг как-то резко стало тихо, да? — сказал я.
То, что она ответила, выбило меня из колеи.
— Со мной всегда так. Привыкнешь со временем.
Лицо у неё при этом было каменным: ни улыбки, ни даже её обычной язвительной усмешки. Она говорила совершенно серьёзно.
Сначала я об этом особо не думал. Но в последнее время я часто сижу в интернете и насмотрелся видео про скинвокеров, вендиго и прочую паранормальщину. Лес, который вдруг замолкает сам по себе, — по одному видео, что я смотрел, — плохой знак. И я задумался… было ли что-то в той местности рядом с нами? Или сам лес так реагировал на неё?
Я до сих пор на взводе, глядя на неё с той самой улыбкой, которая в последнее время стала казаться мне пугающей.
Если узнаю больше, напишу, как только смогу.