Почему мы защищаем нарциссов, даже когда понимаем их природу
За годы практики я убедился, что человеческая психология полна парадоксов, и одна из самых сложных дилемм, с которой я сталкиваюсь, — это наше стремление защищать людей, причиняющих нам боль, особенно когда речь идет о нарциссических личностях. Мы можем видеть их манипуляции, их эгоцентризм, их способность ранить, но при этом чувствовать внутренний импульс встать на их защиту.
Это явление, как правило, уходит корнями в глубокие эмоциональные связи, зачастую в так называемую травматическую привязанность. У нас возникает иллюзия надежды, вера в то, что человек может измениться, что прошлые вложения — будь то годы совместной жизни, дети или семейные узы — обязывают нас сохранять эту связь, даже если она токсична. Иногда это простая лояльность, чувство долга перед человеком, с которым нас связывают дети, или как бы странно это ни звучало, чувство собственности: «Да, он такой, но он *мой* такой».
Что усложняет ситуацию, так это то, что в отношениях с нарциссом не все дни плохие. Бывают моменты, когда все кажется нормальным: они могут помочь, дать мудрый совет, провести время вместе, даже проявить заботу — купить любимый десерт или забронировать столик в ресторане. Эти редкие проблески "нормальности" могут создавать ложное ощущение стабильности и подпитывать надежду на лучшее. И когда кто-то другой критикует или высмеивает такого человека, мы можем почувствовать острое желание вмешаться, сказать: «Ну, не будем его обижать», или даже уйти, чтобы не участвовать в этой критике.
Некоторые могут возразить, что это лишь отрицание или потворство. Но на самом деле, люди, прошедшие через такое, часто говорят: «Я понимаю, что он бывает невыносим, и отношения нездоровые, но я не могу слушать, как его унижают». Это не слепота, а скорее сложная смесь сочувствия, лояльности и желания защитить не только самого нарцисса, но и тех, кто с ним связан — наших детей, например, или даже ненарциссического родителя.
Я помню случай с одной моей клиенткой, чья взрослая дочь обладала ярко выраженными нарциссическими чертами. Несмотря на отвращение к ее поведению и даже периоды прекращения общения, мать инстинктивно бросалась на защиту дочери, когда та подвергалась критике со стороны других. Это был сложный танец — признавать вред, причиняемый поведением дочери, и одновременно ощущать зов родительского инстинкта.
Иногда мы защищаем не столько человека, сколько образ или версию его, от которых мы еще не готовы отказаться. Это может быть наша личная лояльность, даже если человек объективно ведет себя отвратительно. Мы можем не соглашаться с критикой, но стремиться смягчить разговор, погасить конфликт.
Конечно, окружающие могут обвинить нас в созависимости, в отрицании или даже в газлайтинге. Это опасная игра, где нас могут легко осудить. Но важно понимать, что это не всегда слепая защита. Иногда это тонкий баланс.
Важную роль здесь играют жалость и вина, особенно по отношению к уязвимым нарциссам. Когда они кажутся несчастными, невезучими, испытывают трудности, мы можем начать жалеть их, и эта жалость подталкивает нас к защите.
Удерживать этот баланс — видеть нарциссизм, признавать опыт других, но при этом не позволять себе возвращаться в токсичный цикл — это невероятно сложно. Это умение видеть «хорошие дни» как передышку, а не как знак перемены климата в отношениях.
Ирония в том, что именно сострадательные, эмпатичные люди часто попадают в такие отношения. И единственное, чего им, возможно, никогда не давали, — это их собственная защита. Асимметрия здесь очевидна: мы защищаем их, а они — нет.
Ключ в том, чтобы ясно понимать свою мотивацию. Если вы защищаете нарцисса, не ожидая взамен той же защиты, вы, скорее всего, только глубже погружаетесь в иллюзии. Понимание причин своих действий — это первый шаг к тому, чтобы этот сложный танец не стал для вас разрушительным.
