Как писателю писáть?
Увлекательно.
А где писателю писáть?
Вот тут уже варианты.
Юрий Никитин, дай ему Бог здоровья, отмечал в соответствующей главе пособия для пишущих:
«Помимо того, с Запада пришла мода писать в шумных кафе, как любили работать Хемингуэй, Сэлинджер и целый ряд авторов их поколения».
При всём уважении, поправлю: это не с Запада, а на Запад пришла мода; это наши прекрасные писатели начала прошедшего века, весёлые, зубастые, охочие до игристого и свежего творога грудей провинциалок, научили кое-как связывающих слова мериканцев проводить время в шарагах - Олеша, Булгаков, etc.
Хотя Юрий Карлович и старик Хем ровесники, но последний тугодум, так что именно отец Тибула задавал тренд и указывал путь.
- Взгляни-ка на дорогу. Едет там кто-нибудь?
- Никого, - сказала Алиса.
- Ишь глазастая! - поразился Король. - Разглядела Никого! И в такой дали! Да еще в полумраке! Мне и кого-нибудь ни за что не разглядеть.
Судите сами: всем известно, что молодой одессит перебрался в Москву, имея в виду нормальным порядком побатониться, где облюбовал некий такой особый, непостижимо кавказский духан на Тверской.
В нём Олеша занимал так называемый «отдельный кабинетик», в котором и ел, и пил сезонный августовский кефир, и писáл.
Время от времени к нему заглядывали знакомые. и если работа не шла, Олеша приглашал за стол, после чего молодые люди потирали ладони и в предвкушении по-одесски говорили: «Шәп!».
- А что ещё делать?
А вот и слова самого:
«Здешние посетители во многом помогают мне как типаж, и они отдаленно напоминают мне итальянский театр масок. И хозяин ко мне привык и не отказывает в кредите, когда это нужно».
Вообще-то в кафешантанах и ресторанах работали не только писатели, но и художники, в том числе и в нашу весьма популярную в гастрономической столице России шарагу одно время хаживал местный творец, заказывал бокал белого полусухого - и ну рисовать портреты. Потом оставлял на столе.
- Надо было сохранить хоть один, продал бы спустя лет 50-60, эх.
А вот что известно, помимо многого прочего, о Синеглазом: во время работы над «Мастером и Маргаритой» Михаил Афанасьевич много времени проводил в ресторанах. Уверял, что он там наблюдает нравы - специально для романа.
- Насколько я помню, роман двигался трудно, долго, если не ошибаюсь - что-то около 15 лет.
- По-моему, в 1940-м был закончен.
Это же надо: столько лет притворяться, что у тебя творческий кризис, никак не можешь рукопись добить, лишь бы… эта… по шарагам, по шарагам.
