— О женщина, которую я когда-то любил, что нам взять на ужин сегодня?
— Честно, моё величайшее разочарование? Мне всё равно.
— Тебе не вссе равно. Ты хочешь, чтобы я предложил место, а потом с удовольствием его раскритиковала. Что бы я ни сказал, ты сморщишь свой носик, словно я решил, что мы будем ужинать из кошачьего лотка.
— Ты не мог бы ошибаться сильнее, но обычно тебе это удаётся.
— Может, заедешь по дороге домой и возьмёшь еду навынос?
— Могла бы, но не сделаю. Наш вечерний разговор о том, что на ужин, — это единственное настоящее общение за весь день, так что я растяну его как можно дольше. Это единственный способ контролировать тебя в максимально пассивно-агрессивной форме, ведь я знаю, что ты голоден и раздражён.
— Всё верно. Ладно, закажу пад-тай. Не то чтобы тебя хоть что-то устраивало, но обычно ты это не ненавидишь. Роллы заказывать не буду — ведь ты их любишь. Возьму хрустящие, которые нравятся мне, — чисто чтобы тебя взбесить. А когда ты начнёшь жаловаться, предложу тебе самой в следующий раз взять ужин. Тогда ты обидишься и уйдёшь в спальню, а я спокойно посмотрю телевизор, без твоих комментариев в самый интересный момент.
— Э, что-то я не хочу тайскую еду.
— Конечно. А что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты относился ко мне так, как в начале наших встреч.
— А я хочу, чтобы ты выглядела так, как в начале наших встреч. Как насчёт «Тако Белл»?
— А как насчёт места, где нет бумажных салфеток и вспышек кишечных инфекций?
— И насколько шикарно ты хочешь поесть в среду? И почему ты мучаешься над каждым приёмом пищи, будто он последний в твоей жизни? Это же просто еда, а не обязательство. В отличие от того обязательства, в которое ты меня впрягла. Ты ведь тогда на самом деле не была беременна, да?
— Конечно нет. Но могла бы быть.
— Ах да. Мы так и не поговорили о твоём обмане в самом начале. Ну да ладно, замнём и забудем ещё лет на пять, пока нас не потащат к семейному психологу.
— Договорились. Но сегодня я хочу посидеть в ресторане и заказать по меню. Не хочу навынос, не хочу «драйв-тру», «фаст-кажул», выбирать номер блюда или есть микроволновую буррито из «7-11». Давай в место с настоящими официантами. Помнишь официанток? Кажется, твой последний роман был с блондинкой из закусочной рядом с твоей работой.
— Это вряд ли можно назвать романом. Так, двухмесячная интрижка. Она осенью уехала в колледж. Так что давай оставим рестораны с официантами на особые случаи. На выходные, например. Я не помню, чтобы мы ели в ресторанах каждый день, когда я был ребёнком. Моя мать готовила три раза в день!
— Твоя мать не работала. Если бы мы могли себе это позволить, я бы с радостью сидела дома, мешала «Райс-а-рони», пережаривала свиные отбивные и подавала гарнир из детских травм — прямо как твоя мама.
— Ты ничуть не похожа на мою мать. Иногда я мечтаю, чтобы во мне хватило эмоций тебя ненавидеть. А так ты просто раздражение. Как комар в комнате. Волос на мыле. Жвачка на подошве.
— «Эпплбис».
— «Эпплбис»?
— Или другой семейный ресторан средней руки. Выбирай: «Техас Роадхаус», «Олив Гарден», «Аутбэк Стейкхаус».
— Отлично. Пойдём в ресторан, и ты закажешь шоколадный торт с лавой за $7,99, откусишь один кусочек, а потом будешь сидеть на месте, пока девушки вдвое моложе тебя будут носить тебе сколько угодно «Диет Коков» — с горой лаймов. За весь XIX век британский флот съел меньше лаймов, чем ты за один ужин.
— Я. Жду. Не дождусь. Давай в ресторан, где ты отклонишь первые три места, которые нам предложат, и опозоришь меня перед персоналом. Что у тебя против кабинок? Потом ты спросишь, что на разлив, закажешь «Миллер Лайт» и слопаешь всю хлебную корзинку. После десяти секунд изучения меню выберешь самое вредное — фаршированное, в кляре, масле, креме, глазури, суперразмере или в шоколадной корке. И да, ты возьмёшь картошку фри. Двойную порцию!
— А ты… после пятнадцати минут, будто расшифровываешь Розеттский камень, всё равно закажешь то же самое: куриную грудку-гриль. $17,99 за безвкусный замороженный кусок, который можно разогреть дома.
— Хочешь, чтобы я готовила дома? Да Гордон Рамзи не смог бы сотворить фасоль на тосте на этих древних плитах.
— Понеслось.
— Ты обещал, что мы переедем в дом побольше, когда дети подрастут. Вот они подросли, уехали в колледж, а мы всё ещё в этой халупе на 200 квадратных метров.
— Эта халупа почти выплачена. Не хочу больше искать жильё. Нет смысла. Зачем нам удваивать ипотеку? Перестань смотреть HGTV. Повезёт — Джоанна и Чип Гейнс приедут и сделают «Фиксер Аппер» про наш дом.
— Хоть бы ты был наполовину таким мужчиной, как Чип Гейнс.
— Хоть бы ты была наполовину так хороша, как Джоанна.
— Ты и пальцем не пошевелишь по дому.
— А ты и сковороду в руки не брала с тех пор, как дети уехали. Зачем тебе техника, если ты ею не пользуешься?
— По той же причине, по которой тебе нужен абонемент в спортзал.
— Господи, я не собираюсь сидеть с тобой в ресторане — или в кабинке, кстати, — и смотреть на твоё лицо сорок пять минут. Не хочу слушать, кто не почистил ксерокс на работе. Не хочу знать, что у твоего отца вырезали. Всё, что я сейчас в состоянии вынести, — это принять решение, что мы едим. Я куплю еду, посмотрю, как ты её уплетаешь, и похвалю себя за то, что не собрал вещи и не уехал этой ночью.
— Да пожалуйста, уезжай сегодня. Я помогу упаковаться. Постараюсь не скучать по вечерам, когда ты больше разговариваешь с собакой, чем со мной, по одежде, которую не можешь донести до корзины, и по шести стаканам, которые ты разбрасываешь по дому в надежде на фею-посудомойку.
— Так что, пицца?
— Пицца всегда кстати.
***
— Милый, что возьмём на ужин?
— Честно, дорогая? Мне всё равно.
— Так что, пицца?
— Пицца всегда кстати.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Измена. Счастье из осколков», Ирина Чардымова
