— Ты опять макароны сварила? — недовольно протянул Олег, глядя в кастрюлю.
— Да, с тушёной курицей. — Света поставила тарелку на стол. — У нас курица оставалась со вчера, решила не выбрасывать.
— Ну, хоть что-то новое придумала бы, — он криво усмехнулся. — У Петровой, к примеру, муж каждый вечер что-то вкусное ест.
— Так пусть Петрова и кормит тебя, — тихо бросила Света, не поднимая глаз.
Олег резко отставил стул и встал.
— Смотри, язык свой придержи! Ты дома сидишь, никуда не ходишь, работы особой нет, а еда у тебя — как в столовке.
Света устало вытерла руки о фартук.
— "Дома сидишь"? Ты утром встаёшь в семь? Детей в школу и сад собираешь? Уроки с ними делаешь? Полы моешь, бельё стираешь? Или готовишь ужин, когда двое голодных кричат под ухом?
— Ой, не начинай! Любая женщина справится, — отмахнулся он. — Не нравится — можешь уходить.
Это был их вечный сценарий. Олег бросал фразу про "уйти", и Света замолкала. Но в этот раз что-то внутри у неё щёлкнуло.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Я ухожу.
Олег растерянно замер.
— В каком смысле?
— В прямом. Забирай детей, квартиру, все заботы. Я возьму только свои вещи. Буду воскресной мамой. Ты же говорил, что это просто — с ними управляться. Вот и покажи.
— Ты шутишь?
— Нет.
Через час Света уже сидела в автобусе к подруге на другом конце города. Она поцеловала детей, сказала, что скоро увидятся, и ушла.
Олег был уверен, что всё под контролем. Поставил детям мультики, налил им сока. Через двадцать минут Пашка разлил сок на ковёр, Маша упала со стула, а потом они сцепились из-за игрушки.
— Хватит! — рявкнул он. — Идите играйте в комнате.
Но они пришли через пять минут.
— Я есть хочу, — заявил Пашка.
— Там макароны, — буркнул отец.
— Не хочу макароны! — Маша надула губы. — Мама всегда что-то другое делает.
Пока он варил яйца, Пашка успел открыть шкаф и рассыпать сахар. Маша наступила босиком и завизжала.
К вечеру квартира напоминала поле боя. В раковине гора посуды, в зале — гора игрушек. Олег сел на диван и понял, что устал сильнее, чем после рабочего дня.
Ночью Пашка дважды просыпался с плачем, Маша приходила в постель "потому что страшно". Олег так и не спал толком.
Утро оказалось хуже вечера: одеть их, накормить, умыть — это целая военная операция. Он сорвался, накричал, потом виновато отвёл их на площадку. Звонил Свете — та не брала трубку.
Когда она вернулась вечером, он стоял посреди кухни, с безжизненным видом держа половник.
— Ну как? — спросила она, оглядывая бардак.
— Это ад, — честно признался он. — Я больше не буду так говорить.
— Помогать будешь? — уточнила она.
— Буду, — вздохнул он.
С тех пор угрозы исчезли. Олег ворчал, но помогал. А Света поняла: пока молчишь, тебя используют. Стоит показать, что можешь уйти — и правила меняются.
Читайте другие наши истории: