Всем привет, друзья!
Сентябрь 1945-го. Владивостокский порт напоминает гигантский муравейник, охваченный лихорадочной деятельностью. Гул моторов, резкие команды, запах мазута и морской воды. Здесь, едва отдышавшись после победы над Японией, грузится на транспорты 126-й лёгкий горнострелковый корпус – три закалённые в боях бригады. Солдаты в потёртых шинелях снова идут на погрузку. На рейде покачиваются на зыби конвойные корабли: флагманский сторожевик ЭК-9 и его верные спутники поменьше. Транспорты «Жан Жорес», «Ломоносов», «Джурма», «Кавказ», «Вторая пятилетка» и другие, приняв груз по ватерлинию, один за другим покидают причалы. Война завершена? Тогда почему такая спешка, атмосфера секретности? Куда теперь держит путь это воинское соединение?
«Операцию проводить»
Конвой миновал бухту Золотой Рог. На мостике флагмана замигал ратьер – специальный сигнальный фонарь: «Следовать за мной. Увеличить ход». Командовал операцией капитан-лейтенант Владимир Михайлин, тридцатилетний офицер, чей опыт арктических походов был бесценен. Он прекрасно понимал: на Крайнем Севере промедление может стать роковым, погода переменчива как настроение. Его боевой путь впечатлял: медаль «За отвагу» 1943 года – за безупречную навигацию в ледяном аду Карского моря; орден Отечественной войны I степени 1944-го – за 12 тысяч миль труднейших переходов и лично сбитый вражеский самолёт; орден Красного Знамени – за дерзкий таран немецкой подлодки у Диксона. Выбор пал на Михайлина для этой особой миссии не случайно – нужен был человек, не теряющий головы в экстремальной ситуации.
Позднее Михайлин вспоминал тот напряжённый вызов в штаб Тихоокеанского флота 12 сентября 1945 года. В кабинете – вся верхушка: нарком ВМФ адмирал флота Кузнецов, командующий ТОФ адмирал Юмашев, маршалы Малиновский, Мерецков и сам главком на Дальнем Востоке Василевский, чьё измождённое лицо напомнило офицеру «Кутузова на совете в Филях». Раздался телефонный звонок: «Поскрёбышев. Сейчас будете говорить с товарищем Сталиным». Василевский доложил о готовности конвоя к выходу на Чукотку, но выразил сомнения из-за скорой полярной ночи и отсутствия инфраструктуры, предложив альтернативу – Курилы и Камчатку. Выслушав ответ Верховного, маршал положил трубку и разъяснил: «Сталин сказал: опасаться нужно не морозов и тьмы, а Трумэна. Он не Рузвельт. Операцию проводить».
Какую же операцию, если война позади? Ответ ждал капитанов в запечатанных пакетах. Сигнал с флагмана: «Вскрыть пакеты. Опечатать радиорубки». Доверять гражданским радистам военную тайну было нельзя – любая утечка могла сорвать замысел. В трюмах гудели предположения: «На Аляску?» Но пункт назначения во всех документах был един – бухта Провидения на Чукотке. Директива Совнаркома СССР № 2358 от 14 сентября ставила корпусу чёткую цель: «Создать на Чукотке оборонительные форпосты, прикрыть ключевые базы в Анадырском заливе и бухте Провидения, обеспечить их сухопутную оборону от десанта...» Зачем укреплять этот забытый угол, где ещё вчера принимали ленд-лизовские самолёты? Сталин предвидел нечто серьёзное?
Атомный шантаж бывших союзников
Он видел истинный смысл атомных ударов по Хиросиме и Нагасаки. Это был не столько финал войны с Японией, сколько грозный сигнал Москве: держаться подальше от Дальнего Востока и Арктики. Вскоре разведка представит Сталину план «Totality» – список 20 советских городов-целей для атомных бомбардировок. У чукотских берегов активизировались американские военные корабли, настойчиво промеряя фарватеры – классическая подготовка к возможной высадке. Небо над Анадырем и бухтой Провидения бороздили разведчики с Аляски, где, как неосторожно писала местная пресса, шли испытания вооружений в арктических условиях. Эти газетные строчки говорили красноречивее заявлений президента Трумэна о «движении в одну сторону» или хамских тирад британского замминистра Кадогана, внезапно назвавшего русских «животными». Атомная монополия опьяняла бывших союзников, рождая иллюзию вседозволенности.
Для СССР утрата Чукотки означала бы неминуемую потерю Камчатки и всего Дальнего Востока. Отсюда – молниеносная разработка операции и спешная высадка десяти тысяч закалённых бойцов на заснеженные скалы бухты Провидения.
Суровая реальность ледяного фронта
Выгрузка велась в авральном режиме. Кораблям нужно было уйти до сковывания бухты льдом. 1-я бригада закрепилась в гавани Эмма, 2-я – в посёлке Урелики, 3-я отправилась прикрывать Анадырь. Задача стояла титаническая: в кратчайшие сроки превратить безлюдное пространство в мощный оборонительный узел. На сопках – зенитные батареи, вдоль берега – артиллерийские позиции, в лощинах – замаскированные танки. Требовалось проложить дороги, возвести склады боеприпасов и топлива, вырыть окопы, ДОТы, землянки... Солдаты и офицеры долбили каменистую почву и вечную мерзлоту, ставили палатки...
Выживание в таких условиях было подвигом само по себе. Как жить в палатках при -60°C, когда выдыхаемый пар мгновенно кристаллизуется, забивая дыхание? Те, кто попал в Урелики, имели шанс на относительный «комфорт». Чтобы доставить уголь с причала, солдаты выстроились живым конвейером длиной шесть километров, передавая мешки из рук в руки...
Лишь к 1948 году сюда начали завозить лес для строительства казарм. И уже к 1949 году защитники Чукотки переселились из палаток в тёплые помещения, возведённые собственными руками. Корпус был развёрнут в грозную 14-ю ударную армию особого назначения (116-я, 117-я, 121-я стрелковые дивизии). Армия обрела свою авиацию – переброшенные с Камчатки самолёты сформировали 95-ю смешанную авиадивизию. Штаб армии получил исключительно детальные карты Аляски, Канады и тихоокеанского побережья США, где были обозначены даже мелкие фермы и броды на незначительных речках.
В июле 1948 года командующим армией стал Герой Советского Союза генерал-лейтенант Николай Олешев, только что окончивший академию. Кавалер орденов Суворова II степени, двух орденов Кутузова II степени и Богдана Хмельницкого II степени – такой набор полководческих наград был редкостью. Его личная отвага на фронтах Великой Отечественной стала легендой. А в войне с Японией именно войска Олешева совершили невероятный бросок через Хинган, преодолев за 15 дней почти 1000 км и застав врага врасплох.
И Олешев, и Михайлин были из породы командиров, о которых писал Анатолий Азольский («Затяжной выстрел»): люди, рождённые для «первого часа войны», способные на непредсказуемо верные решения в критический момент, те, кто не колеблясь возьмёт на себя ответственность за открытие огня. Именно таких сознательно направляли на Чукотку.
Направление главного удара: через пролив
У Олешева не было времени на раскачку. У берегов Чукотки и Аляски активизировались маневры американских сил. Как отмечали современники (в духе записей Владимира Богомолова): «Американские разведчики всё чаще появлялись над нашими позициями. Орудийные башни их кораблей разворачивались в нашу сторону, к берегу устремлялись катера с вооружёнными моряками. Это был явный вызов... С весны 1946-го преследовали кошмары: вооружённые до зубов солдаты в арктических комбинезонах на джипах и бронетранспортёрах, преодолевающие пролив... рвущиеся на нашу землю».
Задача 14-й армии была дерзкой и ясной: в случае агрессии США нанести молниеносный ответный удар на территории Аляски. Недаром в армейском обиходе её называли «десантной» или даже «армией вторжения». Помимо оборонительных задач, солдаты усиленно тренировались в длительных переходах. Ширина Берингова пролива – всего 86 километров! «В декабре, — вспоминал офицер, — полк двинулся в учебный поход к островам Диомида... Грохотали самоходки, тянули орудия трактора, а пехота шла пешком, без лыж. Шли днём и ночью... Привал – и люди падали на снег, засыпая мгновенно, чтобы через 10 минут снова идти. Без палаток. Пройдя полсотни километров, развернулись в боевые порядки, «открыли огонь» по условному противнику и повернули назад».
Эти солдаты и офицеры, с боевыми шрамами и наградами, прошедшие две войны, были готовы к рывку через пролив. Пешим порядком – за пару суток, на технике – считанные часы. «Главное – зацепиться за берег... А там – по дорогам Канады к самому Вашингтону, каких-то три тысячи вёрст!» При поддержке авиации, с боевым духом победителей – задача казалась выполнимой.
Операция "Корыто": ответ Запада
Но противник не бездействовал. В ход шли даже эскимосы. Секретные сводки МВД СССР фиксировали: «...в 1947 году вместо стариков и женщин с родственными связями к нашим берегам стали приходить мужчины 20-35 лет, не имевшие здесь родни. Они активно выспрашивали данные о войсках, строительстве, настроениях...» Вывод контрразведки был однозначен: «...на Аляске ведутся военные приготовления по размещению сухопутных сил, авиации и флота. Усилена воздушная и морская разведка...»
Пограничные инциденты участились в 1.5-2 раза. Американские суда под видом промысловых всё чаще нарушали границу. Директор ФБР Эдгар Гувер в начале 50-х инициировал разработку плана на случай советского вторжения на Аляску – операция «Корыто». Действовавший с 1951 по 1959 год план исходил из единственного сценария – советского воздушного и морского десанта. На территории Аляски создавалась агентурная сеть. В случае войны агенты должны были уйти к тайникам с припасами и рациями для передачи данных о советских войсках. Готовились и резервные группы для десантирования.
Вербовали представителей разных профессий: судей, врачей, почтальонов, охотников. Их обучали шифрам, радиоделу, парашютным прыжкам. К коренному населению (эскимосам, алеутам, индейцам) относились настороженно, отмечая в документах их склонность к «злоупотреблению спиртным» и лояльность любой обеспечивающей выживание власти. Агентам платили 3000 долларов в год (около 30000 сегодня), с обещанием удвоить ставку в военное время.
Ракетный век: смена парадигмы обороны
Однако военная стратегия стремительно эволюционировала. Успешное испытание советской атомной бомбы в августе 1949 года и появление дальнего бомбардировщика Ту-4 (копии B-29) изменили расклад. Но для достижения территории США Ту-4 нуждался в дозаправке. Началось масштабное строительство сети арктических аэродромов подскока вдоль всего Северного морского пути: Мурманск, Оленья, Архангельск, Амдерма, Диксон, Норильск, Хатанга, Тикси, Певек, мыс Шмидта, Анадырь... Они создавались на базе трассы «АлСиб» и стали ключевыми точками новой системы сдерживания. (Печальная участь многих из них, как Тикси, в 90-е – отдельная тема).
Ещё более впечатляющим объектом стала секретная база в недрах чукотской сопки, построенная в конце 50-х. Двухкилометровый тоннель-подкова, рельсы узкоколейки, ведущие к бетонным залам высотой с трехэтажку, массивные стальные двери и 80-тонные противоударные ворота – всё говорило о рассчете на долговременное использование и выживание даже в условиях ядерного конфликта. Обслуживала объект целая дивизия. Но прогресс не стоял на месте: появление межконтинентальных баллистических ракет (МБР) неумолимо снижало значение крупных сухопутных группировок на Чукотке как главного инструмента сдерживания.
Гигантские арктические проекты ложились тяжёлым грузом на экономику страны, восстанавливавшейся после войны. После смерти Сталина в 1953 году вышло постановление Совмина, отменявшее многие стройки: остановлено возведение железной дороги Чум-Салехард-Игарка, порта в Игарке, расформированы дорожно-строительные дивизии на Камчатке и в других северных регионах. Заморожен и амбициозный проект тоннеля на Сахалин. Эпоха "армии вторжения" на Чукотке завершалась.
К 1957 году основная часть 14-й ударной армии была выведена с полуострова. На смену бойцам, готовым к марш-броску через Берингов пролив, пришли ракетные шахты и стратегические бомбардировщики.
История 14-й ударной армии на Чукотке – яркая, но лишь одна глава многовековой эпопеи освоения и защиты российской Арктики. Её авторы – новгородские ушкуйники и казаки Ермака, землепроходцы Дежнёв и Хабаров, участники Великой Северной экспедиции братья Лаптевы и Челюскин, исследователи Литке, Толль, Русанов, военные моряки и лётчики, строители и простые труженики. Их имена запечатлены на карте: море Лаптевых, пролив Вилькицкого, берег Прончищевых... Остальные остались в памяти народа как безымянные герои сурового края. Они смотрят на нас сквозь время, напоминая: эта земля добыта и защищена ценой невероятных усилий, и долг потомков – хранить её. Уроки сталинской "Особой папки" о стратегической важности северных рубежей актуальны как никогда.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!