Открыв дверь, Анна Петровна замерла на пороге. В прихожей стоял грязный, похудевший и заросший щетиной сын, которого она не видела семь лет.
— Хоть бы позвонил предупредить, — только и смогла вымолвить она.
Весенняя распутица превратила улицы в настоящее болото. Анна Петровна осторожно перепрыгивала через лужи, стараясь не запачкать туфли, купленные по блату в универмаге. Ей повезло — завскладом, Софья Марковна, придержала для неё единственную пару тридцать седьмого размера. «Только для вас, Аннушка, только для вас», — приговаривала она, пока Анна Петровна отсчитывала трёшки.
Настроение у Анны Петровны было приподнятое. Вчера на партсобрании её похвалили за отличные показатели отдела, а ещё обещали путёвку в Евпаторию на июль. Домой она шла, предвкушая отдых и тихий вечер перед телевизором — сегодня должны были показать новую серию «Семнадцати мгновений весны».
Поднявшись на четвёртый этаж, Анна Петровна остановилась перевести дух. Из квартиры напротив выглянула соседка, Зинаида Николаевна.
— Аня, привет! — заулыбалась она. — Слыхала новость? Нинку из двенадцатой квартиры в вытрезвитель забрали!
— Да ну? — удивилась Анна Петровна. — Не может быть!
— Ещё как может! — с удовольствием подтвердила Зинаида. — Она с этим своим хахалем надралась в «Космосе», а потом такое устроили! Говорят, даже милицию вызывали!
— Ну надо же, — покачала головой Анна Петровна. — А ведь с виду приличная женщина...
— Вот-вот! — подхватила Зинаида. — Все они такие — только отвернись! А дочка её, Светка, знаешь, что удумала? В художественное поступать собралась! Это ж надо — нормальный техникум бросила, а теперь ерундой хочет заниматься.
— Ну, может, у девочки талант, — неуверенно предположила Анна Петровна.
— Какой там талант! — махнула рукой Зинаида. — Прости, Аня, побегу я — у меня суп на плите.
Анна Петровна открыла дверь своей квартиры и с удовольствием вдохнула знакомый запах дома. Прихожая, кухня, гостиная, спальня — всего сорок два квадратных метра, но как уютно! Особенно когда вспоминаешь коммуналку, где пришлось прожить первые пятнадцать лет замужества...
Включив радио, Анна Петровна начала готовить ужин. По радио передавали концерт по заявкам, и она тихонько подпевала знакомым мелодиям. Муж, Иван Сергеевич, должен был вернуться с работы через час, а сын Алёша — и того позже. У него сегодня дополнительные занятия по математике, готовится к поступлению в институт.
Анна Петровна достала из холодильника кастрюлю с борщом, поставила на плиту. Муж любил горячий борщ с чесночными пампушками, и она всегда старалась порадовать его вкусным ужином.
Вскоре в замке повернулся ключ, и на пороге появился Иван Сергеевич — высокий мужчина с залысинами и усталым взглядом.
— Ну и денёк, — выдохнул он, снимая плащ. — Аня, ты не представляешь, что творится на работе!
— Что случилось? — Анна Петровна выглянула из кухни.
— Петрович, зам директора, в запой ушёл. А у нас комиссия из министерства на следующей неделе! Директор на стену лезет, всех замучил проверками.
— Бедный ты мой, — посочувствовала Анна Петровна. — Иди мой руки, я борщ разогрела.
За ужином Иван Сергеевич продолжал жаловаться на работу, на бестолкового зама, на нерадивых коллег. Анна Петровна слушала, кивала, иногда вставляла сочувственные реплики. Обычный вечер, обычные разговоры.
— А где Алёшка? — спросил наконец Иван Сергеевич. — Что-то его долго нет.
— На дополнительных занятиях, — ответила Анна Петровна. — Сказал, что придёт к восьми.
— Хорошо, что учится, — одобрительно кивнул муж. — Не то, что Петькин сын — тот в ПТУ еле поступил, а теперь, говорят, прогуливает.
— Алёша у нас молодец, — с гордостью сказала Анна Петровна. — Учительница говорит, что у него большие способности к физике.
Иван Сергеевич довольно хмыкнул и отправился в гостиную, к телевизору. Анна Петровна убрала со стола, вымыла посуду и поставила чайник — сын любил чай с печеньем после занятий.
Часы показывали уже девять, а Алёши всё не было. Анна Петровна начала беспокоиться.
— Ваня, — позвала она мужа, — уже девять, а Алёши нет. Может, позвонить Валентине Михайловне, узнать, когда закончились занятия?
— Не паникуй, — отмахнулся Иван Сергеевич, не отрываясь от телевизора. — Мальчишка уже большой, сам дорогу домой найдёт. Наверняка с приятелями где-то шатается.
Анна Петровна неуверенно кивнула, но тревога не отпускала. Она то и дело подходила к окну, выглядывала — не идёт ли сын. Наконец, не выдержав, набросила пальто и вышла во двор.
На скамейке у подъезда сидели соседские мальчишки.
— Ребята, вы Алёшу не видели? — спросила Анна Петровна.
— Нет, тётя Ань, — ответил Вовка из пятой квартиры. — Его сегодня во дворе не было.
Анна Петровна обошла двор, заглянула на детскую площадку, но сына нигде не было. Вернувшись домой, она решительно направилась к телефону.
— Алло, Валентина Михайловна? Здравствуйте, это Самойлова, мама Алёши. Скажите, пожалуйста, когда сегодня закончились дополнительные занятия?
В трубке воцарилось молчание.
— Анна Петровна, — наконец ответила учительница, — у нас сегодня не было дополнительных занятий. Я же предупреждала ребят в понедельник, что на этой неделе отменяются.
Анна Петровна почувствовала, как холодеет внутри.
— Но Алёша сказал...
— Алёша не был в школе уже три дня, — мягко сказала Валентина Михайловна. — Я хотела позвонить вам, но думала, может, он заболел...
— Спасибо, — пробормотала Анна Петровна и положила трубку.
— Ваня! — позвала она дрожащим голосом. — Алёша не был в школе три дня. И сегодня никаких занятий не было.
Иван Сергеевич оторвался от телевизора и нахмурился:
— Не может быть. Куда же он ходил?
— Не знаю, — покачала головой Анна Петровна. — Надо звонить в милицию.
— Погоди ты с милицией, — остановил её муж. — Давай сначала у друзей его поспрашиваем. Может, загулял парень, с девчонкой какой-нибудь познакомился...
— В шестнадцать лет? — возмутилась Анна Петровна. — Да он ещё ребёнок совсем!
— Ну-ну, — усмехнулся Иван Сергеевич. — Я в его возрасте уже вовсю с девчонками гулял. Вспомни, как мы с тобой познакомились — тебе сколько было? Семнадцать?
— Восемнадцать, — машинально поправила Анна Петровна. — Но это другое! Алёша всегда был домашним мальчиком, он бы не стал... Нет, тут что-то не так.
Они обзвонили всех друзей Алёши, но никто не видел его сегодня. В милиции их успокоили — мол, подростки часто убегают из дома, погуляет и вернётся. Но заявление всё же приняли.
Ночь прошла без сна. Анна Петровна то плакала, то злилась — как мог её сын, её умница Алёша так поступить? Почему не предупредил, куда уходит? Хоть бы позвонил...
Утром она не пошла на работу, позвонила и сказалась больной. Иван Сергеевич отправился в милицию — узнать, нет ли новостей.
Вернулся он мрачнее тучи.
— Ничего, — буркнул он. — Говорят, ищут, но пока безрезультатно.
— Может, надо объявления расклеить? — предложила Анна Петровна. — С фотографией?
— Аня, ты что? — поморщился Иван Сергеевич. — Какие объявления? Как будто кошка потерялась. Нет, я на завод пойду, к своим. Мужики помогут поискать.
Следующие дни слились для Анны Петровны в один бесконечный кошмар. Она почти не спала, не ела, только плакала и молилась, чтобы сын нашёлся. Милиция разводила руками — никаких следов.
А потом пришло письмо. Без обратного адреса, с штемпелем из Ленинграда.
«Мама, папа, не волнуйтесь за меня. Я уехал в Ленинград, к дяде Косте. Хочу поступать в мореходку, всегда мечтал о море. Знаю, что вы были против, поэтому и не сказал ничего. Простите. Алексей».
Дядя Костя — младший брат Ивана Сергеевича — действительно жил в Ленинграде и работал в порту. Анна Петровна сразу же позвонила ему.
— Костя, Алёша у тебя?
— Алёшка? Нет, а что случилось? — удивился Константин.
— Он пропал из дома неделю назад. Прислал письмо, что уехал к тебе, в мореходку поступать...
— Впервые слышу, — озадаченно ответил Константин. — Но если объявится — сразу дам знать.
Так прошло ещё три месяца. От Алёши не было никаких вестей. Анна Петровна постарела, осунулась. Иван Сергеевич начал выпивать. Их счастливая, налаженная жизнь рухнула в одночасье.
А потом наступила осень. Промозглый октябрьский вечер, дождь барабанил по окнам. Анна Петровна сидела на кухне, перебирая фотографии сына — маленький Алёша в матроске, Алёша идёт в первый класс, Алёша с грамотой за победу в олимпиаде...
Вдруг в дверь позвонили. Странно — Иван Сергеевич сегодня задерживался, обещал прийти поздно. Да и у него свои ключи.
Открыв дверь, Анна Петровна замерла на пороге. В прихожей стоял грязный, похудевший и заросший щетиной сын, которого она не видела семь лет.
— Хоть бы позвонил предупредить, — только и смогла вымолвить она.
— Привет, мам, — хрипло сказал Алексей. — Я вернулся.
Анна Петровна молча отступила, пропуская сына в квартиру. Он неловко потоптался в прихожей, будто не знал, куда деть руки.
— Ты... один? — спросила Анна Петровна, заглядывая ему за спину.
— Да. Можно войти?
Они сидели на кухне, и Алексей, глотая обжигающий чай, рассказывал свою историю. Как доехал до Ленинграда, но постеснялся явиться к дяде Косте. Как познакомился с компанией таких же беглецов из разных городов. Как они жили в заброшенном доме на окраине, перебиваясь случайными заработками.
— А потом меня загребли в армию, — продолжал Алексей. — Прямо с улицы. Документов не было, но я сказал, что мне уже восемнадцать, и фамилию другую назвал.
— Зачем? — тихо спросила Анна Петровна.
— Стыдно было, — опустил голову Алексей. — Думал, вы меня возненавидели за побег.
— Глупый, — покачала головой мать. — Мы же любим тебя.
— А где отец? — спросил Алексей, оглядываясь.
Анна Петровна отвернулась к окну.
— Умер. Три года назад. Сердце.
— Из-за меня? — тихо спросил Алексей.
— Не только, — вздохнула Анна Петровна. — Работа нервная, выпивать начал... Но, конечно, твой побег подкосил его.
Они долго молчали, каждый думая о своём.
— Мам, — наконец сказал Алексей, — я не насовсем. Мне ещё нужно в часть вернуться, у меня увольнительная на три дня. Я просто... хотел увидеть вас. Извиниться.
— Я поняла, — кивнула Анна Петровна. — Но ты ведь вернёшься? После службы?
— Конечно, — улыбнулся Алексей. — Обещаю. И в следующий раз обязательно позвоню, предупрежу.
— Хорошо, — Анна Петровна тоже улыбнулась. — А теперь расскажи, где служишь, как тебе там?
На кухне горел свет, за окном шумел дождь, а мать и сын разговаривали, наверстывая упущенные годы. Будто и не было этой долгой, мучительной разлуки. Будто всё только начиналось.