— Маш, ну как ты могла?! — Галина стояла у подъезда, крепко сжимая в руках телефон. — Я же тебе как самой близкой рассказала!
Маша отвернулась, натягивая на голову капюшон курточки. Октябрьский ветер трепал жёлтые листья, они кружились между женщинами, словно пытаясь заполнить образовавшуюся между ними пустоту.
— Галка, да успокойся ты! Подумаешь, узнали люди! Рано или поздно всё равно бы вылезло наружу, — Маша пожала плечами. — К тому же, я не всем рассказывала, только Светке Петровой. А уж она...
— Только Светке?! — взвизгнула Галина. — Ты что, забыла, какая она болтунья? Да она за полчаса весь район в курсе поставит!
Галина была права. Светлана Петрова, их соседка с пятого этажа, славилась по всей округе как главная сплетница. Если ей что-то рассказать утром, то к обеду об этом знали все продавщицы в ближайших магазинах, а к вечеру — половина жителей микрорайона.
— Ну и что теперь делать? — Галина опустилась на скамейку возле подъезда, уткнулась лицом в ладони. — Как теперь людям в глаза смотреть?
Маша присела рядом, неловко погладила подругу по плечу.
— Да брось ты! Какая разница, что люди думают? Ты же ничего плохого не сделала. Влюбилась и влюбилась. Мало ли кто во что влюбляется в нашем возрасте.
— В нашем возрасте! — горько рассмеялась Галина. — Мне пятьдесят восемь, Маш! Пятьдесят восемь! А я, как девчонка, хожу на свидания с мужиком, который младше меня на двадцать лет. Теперь вся улица будет пальцем показывать.
Маша замолчала. Она понимала, что натворила что-то ужасное, но признаваться в этом не хотелось. Ведь когда Галина три недели назад рассказывала ей о своём новом знакомом, она так светилась от счастья! Рассказывала, как встретила его в парке, где каждый день выгуливает свою таксу Джерри. Как разговорились, как он проводил её до дома, как назначил свидание.
— Представляешь, Машенька, — шептала тогда Галина, — такой симпатичный, воспитанный. И так внимательно слушает, когда я рассказываю про работу, про внуков. Не то что мой бывший, который только телевизор смотрел.
Тогда Маше показалось это таким романтичным! Её подруга, которая после развода с мужем-алкоголиком десять лет жила одна, наконец-то встретила кого-то. Правда, смутило, что мужчина молодой. Но Галина выглядела так счастливо...
— Слушай, — Маша повернулась к подруге, — а может, ну его, этого Димку? Если уж он согласился с тобой встречаться, то какая разница, что там люди болтают? Значит, ему нравишься, и всё.
— Нравлюсь? — Галина подняла заплаканные глаза. — Маша, ты же сама видела вчера, как он себя вёл в кафе, когда мы с ним сидели. Как только появилась эта молоденькая официантка, он глаз от неё оторвать не мог. А на меня даже не смотрел.
Да, это было правдой. Маша как раз проходила мимо кафе "Уют" на первом этаже их дома и заглянула через окно. Галина сидела напротив своего кавалера, что-то оживлённо рассказывала, а тот крутил головой, провожая взглядом симпатичную девушку в форме официантки.
— Может, ты не так поняла? — неуверенно предположила Маша.
— Да не поняла я, не поняла! — Галина вскочила со скамейки. — А ещё он попросил у меня в долг пять тысяч рублей. На ремонт машины, якобы. И это после второго свидания! Ты же знаешь, я сразу дала, не задумываясь. А теперь думаю — дура старая, развели, как лоха.
Маше стало совсем неловко. Получается, когда она делилась с Петровой "романтической историей" своей подруги, та была совсем не романтической. И теперь весь район будет обсуждать, как "Галку-пенсионерку развёл на деньги молодой альфонс".
— Галь, — Маша взяла подругу за руку, — давай поднимемся ко мне, чаю попьём. Всё обсудим спокойно.
— Не хочу я никуда подниматься, — отмахнулась Галина. — Мне домой надо, собаку покормить. А завтра на работу идти. Представляю, как там теперь на меня все смотреть будут.
Галина работала в районной поликлинике медсестрой, и Маша прекрасно знала тамошние порядки. Если какая-нибудь сплетня доходила до больничных коридоров, её обсуждали неделями, обрастая всё новыми подробностями.
— А что, если Петрова уже и на работе всем рассказала? — мрачно предположила Галина. — У неё же дочка в нашей поликлинике работает, в регистратуре. Наверняка уже передала.
— Да не будет никто ничего обсуждать! — попыталась успокоить её Маша. — У людей своих проблем хватает.
Но сама она понимала, что говорит неправду. В их небольшом районном центре любая новость расходилась с невероятной скоростью. А история о том, как уважаемую медсестру обманул молодой красавчик, была слишком лакомым кусочком, чтобы его упустить.
— Машка, — Галина остановилась посреди двора и посмотрела на подругу, — а ведь я тебе доверяла. Тебе одной. Больше никому не рассказывала. Даже сестре своей.
От этих слов Маше стало ещё хуже. Они дружили с Галиной больше двадцати лет, с тех пор, как обе переехали в этот дом. Вместе растили детей, переживали разводы, болезни родителей. Галина всегда была той, кто поможет и словом, и делом. Когда у Маши был сложный период с подростком-сыном, именно Галина каждый вечер выслушивала её жалобы и давала мудрые советы.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжала Галина. — Не то, что все узнали про этого Димку. А то, что ты мне не поверила.
— Как не поверила? — растерялась Маша.
— А так. Я же видела в твоих глазах, когда рассказывала про него. Ты думала — бредит старуха, какой там роман в её годы. Поэтому и решила рассказать Петровой, посмеяться над чудачкой-подругой.
— Да что ты такое говоришь! — возмутилась Маша. — Я за тебя радовалась!
— Радовалась? — Галина покачала головой. — Если бы радовалась, то помогла бы мне понять, что к чему. А не побежала бы сплетничать. Настоящая подруга сказала бы мне правду про этого типа. А ты предпочла обсуждать меня за спиной.
Эти слова попали точно в цель. Маше было нечего ответить, потому что в глубине души она понимала — Галина права. Когда подруга рассказывала про свои отношения, Маша действительно думала, что это выглядит нелепо. Женщина в возрасте, которая строит иллюзии насчёт молодого мужчины. Но вместо того чтобы деликатно поговорить с ней, предостеречь, Маша выбрала более простой путь — поделиться "забавной историей" с соседкой.
— Гал, ну прости меня, — Маша попыталась взять подругу за руку, но та отстранилась. — Я не хотела, чтобы так получилось. Честное слово!
— Не хотела, — повторила Галина. — А получилось. И теперь мне расхлёбывать эту кашу.
Они стояли молча посреди пустого двора. Фонарь над их головами мерцал, то зажигаясь, то почти гаснув. Где-то лаяла собака, из окон доносились звуки работающих телевизоров.
— Я пойду, — наконец сказала Галина. — Собаку надо выгулять.
— Галь, подожди! — окликнула её Маша. — Давай ещё поговорим. Может, что-то придумаем.
— Что тут придумывать? — устало отозвалась Галина. — Сделанного не воротишь. Теперь буду ходить по району, а люди будут шептаться — вон та, что с молодым крутила роман.
— Да забудут через неделю! Появится новая сплетня, и все переключатся на неё.
— Может и забудут. А может, и нет. Знаешь, что мне сейчас больше всего хочется? Собрать вещи и уехать. К дочке в Москву. Там хоть никто не знает.
Маша знала, что Галина не уедет. У неё здесь работа, квартира, привычная жизнь. Да и с дочкой отношения были не самые простые. Но то, что подруга даже думает о таком варианте, говорило о том, как сильно она переживает.
— Гал, — Маша сделала шаг вперёд, — а что с этим Димкой? Ты с ним ещё общаешься?
— А что с ним? Вчера написал, что машину починил, деньги вернёт на следующей неделе. Ага, вернёт. Такие, как он, вообще ничего не возвращают. Но не в деньгах дело. Хотя пять тысяч — это половина моей пенсии.
— Так может, хватит с ним встречаться? — осторожно предложила Маша.
— Да я уже с позавчера трубку не беру, когда он звонит. После того случая в кафе поняла, что к чему. Только поздно спохватилась. Сначала влюбилась, как девчонка, потом уже мозги включила.
Галина достала из сумочки ключи от квартиры, покрутила их в руках.
— Знаешь, Маш, может, оно и к лучшему, что все узнали. Теперь хотя бы не буду себя обманывать, что у нас что-то серьёзное. А то ведь могла и дальше в эти игры играть.
— Точно! — обрадовалась Маша. — Значит, я тебе даже помогла, получается!
Галина посмотрела на неё долгим взглядом.
— Помогла... Знаешь, помогать можно по-разному. Можно честно сказать подруге, что она поступает глупо. А можно рассказать об этом всему району. Ты выбрала второй вариант.
От этих слов Маше стало совсем тошно. Она поняла, что Галина её не простит. Во всяком случае, не скоро. Их дружба, которая казалась такой крепкой, дала трещину. И неизвестно, можно ли её будет заделать.
— Ладно, — Галина повернулась к подъезду, — пойду я. Джерри уже, наверное, места себе не находит. Он у меня по расписанию привык гулять.
— Гал, — Маша схватила её за рукав, — ну что же делать-то теперь? Как нам дальше?
— Не знаю, Маша. Честно не знаю. Мне сейчас нужно время, чтобы всё переварить. И с Димкой разобраться, и с тобой... Не звони пока, ладно?
Галина скрылась в подъезде, оставив Машу одну во дворе. Та постояла ещё немного, потом медленно поплелась к своему подъезду. В голове крутились мысли о том, как же всё испортилось. Ещё утром у неё была лучшая подруга, а теперь... Теперь она не знала, есть ли у неё подруга вообще.
Поднимаясь по лестнице, Маша думала о том, что завтра обязательно встретит во дворе Светлану Петрову. И та начнёт выспрашивать подробности, делая вид, что сочувствует. А послезавтра история обрастёт новыми деталями. Может быть, к концу недели весь район будет обсуждать, как Галину "развёл на все деньги молодой жиголо".
Дома Маша долго сидела у окна, выходящего во двор. Где-то внизу, в окне на третьем этаже, виднелась Галинина кухня. Там горел свет, и иногда мелькала знакомая фигура. Маша представляла, как подруга готовит ужин своей таксе, как разговаривает с ней — ведь больше поговорить не с кем.
И тут Машу осенило. А что, если пойти к Петровой и попросить её не распространять эту историю дальше? Объяснить, что Галина и так переживает, не надо её позорить на весь район. Может быть, соседка поймёт и согласится помолчать.
Эта мысль показалась Маше спасительной. Она быстро оделась и поднялась на пятый этаж.
— Ой, Маша! — Светлана открыла дверь в домашнем халате, с бигудями на голове. — А я как раз думала к тебе зайти. Хотела узнать, как там дела у твоей Галки с этим красавчиком.
— Вот об этом и хотела поговорить, — Маша прошла в квартиру. — Светочка, ты никому больше не рассказывала про Галину?
— Как никому? — удивилась Петрова. — А что, секрет что ли? Ты же сама рассказывала, смеялась, какая она влюблённая ходит.
— Я не смеялась! — возмутилась Маша. — И не рассказывала для того, чтобы ты всем пересказывала!
— Да ладно тебе! — махнула рукой Светлана. — Я только дочке своей сказала. Ну и Тамарке с первого этажа. А та, может, ещё кому... Но не специально! Просто в разговоре упомянула.
Маша поняла, что опоздала. Лавина уже пущена, и остановить её невозможно. К завтрашнему дню вся история будет известна половине микрорайона, а через пару дней дойдёт и до поликлиники, где работает Галина.
— Светлана Петровна, — Маша попыталась говорить максимально убедительно, — а давайте больше об этом никому не расскажем? Галина очень переживает.
— А чего переживать-то? — искренне удивилась соседка. — Мужика нашла, пусть радуется! Хоть кто-то в нашем возрасте личную жизнь устраивает. Я вот своей дочке говорю — учись у тёти Гали, не сиди сложа руки.
Маше хотелось объяснить, что никакой личной жизни у Галины не получилось, что этот Димка её просто обманул. Но это означало бы рассказать ещё больше подробностей, которые Петрова с удовольствием разнесёт по всем знакомым.
— В общем, больше никому не рассказывай, пожалуйста, — попросила Маша и поспешила уйти.
Спускаясь по лестнице, она понимала, что ничего не исправила. А может быть, даже ухудшила ситуацию. Теперь Петрова точно будет любопытствовать, почему это вдруг стало нежелательно обсуждать Галинин роман.
Дома Маша легла спать, но сон не шёл. Она ворочалась, обдумывая, что можно сделать, чтобы загладить свою вину. Может быть, поговорить с этим Димкой? Попросить его вернуть деньги и больше не беспокоить Галину? Или сходить в поликлинику, где работает подруга, и как-то предупредить коллег, чтобы не верили сплетням?
Но все эти варианты казались ещё более нелепыми, чем то, что она уже наделала.
Утром Маша проснулась с тяжёлой головой. Первым делом выглянула в окно — а вдруг увидит Галину во дворе, и они смогут поговорить ещё раз. Но двор был пуст, только дворник Петрович подметал листья возле детской площадки.
В магазин Маша пошла через час, надеясь встретить подругу. Но встретила другую знакомую — тётю Веру из соседнего подъезда.
— О, Машенька! — радостно окликнула её старушка. — А я вчера такое слышала про твою Галину! Говорят, у неё роман с молодым красавцем! Ну и молодец, что я скажу! В наши-то годы ещё сердце радовать...
Маша поняла, что новость уже пошла гулять по округе. И теперь её подруге действительно будет очень тяжело. Особенно когда выяснится, что никакого счастливого романа не было, а была только очередная история про то, как одинокую женщину обманул альфонс.
Весь день Маша провела в мучительных раздумьях. Ей хотелось подойти к Галине, всё объяснить, попросить прощения. Но та просила не звонить и не приходить. Значит, нужно ждать, когда подруга сама будет готова к разговору.
Только поздно вечером, выходя выбросить мусор, Маша увидела Галину. Та гуляла с таксой возле дома, и по её лицу было видно, что день выдался тяжёлым.
— Галь, — осторожно позвала Маша.
Подруга обернулась, и Маша увидела в её глазах такую усталость, что сердце сжалось.
— Ну что, дошло уже до поликлиники? — спросила Галина без всякого приветствия.
— Дошло?
— Дошло. Сегодня весь день только и слышала шёпотки за спиной. А заведующая даже подошла, поинтересовалась, как мои "дела сердечные". Еле досидела до конца смены.
Маше стало стыдно до слёз. Она представила, каково это — весь день работать под пристальными взглядами коллег, слышать за спиной обсуждения своей личной жизни.
— Гал, мне так стыдно, — прошептала Маша. — Если бы можно было всё вернуть назад...
— Нельзя, — коротко ответила Галина. — Что сделано, то сделано. Теперь будем жить с этим.
Она повернулась и пошла в сторону подъезда, слегка пришлёпывая по луже. Такса семенила рядом, изредка оглядываясь на Машу.
— Гал! — крикнула та вслед. — А мы... мы ещё подруги?
Галина остановилась, но не обернулась.
— Не знаю, Маш. Честно не знаю.