— Ты же понимаешь, что она беременная, — мама не отрывалась от чайника. — И потом, вы же сёстры.
Анна молчала. В горле застряло что-то тяжёлое и горькое. Пять лет. Пять лет она жила в общаге, экономила на еде, мечтала вернуться в эту квартиру. А тут...
Света выглядывала из детской с двухлетним Артёмкой на руках. Улыбалась так искренне, что хотелось верить — всё правда случайно.
— Анечка, привет! Как же я рада тебя видеть! Ты так похорошела в Москве!
Та самая Света, которая в детстве всегда получала самые красивые подарки. Которой прощали разбитые чашки. Которую жалели все подряд.
— Привет, — Анна поставила чемодан у двери. — Надолго приехала?
— Да мы тут временно, — Света погладила живот. — Пока с жильём не разберёмся. Ты же не против? Мама говорит, ты добрая.
Добрая. Вот и выплыло это слово.
Татьяна Михайловна включила чайник погромче. Знала дочь — сейчас начнётся.
— Сколько временно?
— Ну... года полтора уже живём, — Света засмеялась. — Время так быстро летит! А Артёмка так привык к бабушке Тане! Правда, солнышко?
Полтора года. В её квартире. В комнате, где должен был стоять её стол. Где она планировала писать дипломные работы на заказ.
— Мама, можно поговорить?
— Аннушка, не делай такое лицо, — Татьяна Михайловна выключила чайник. — Она же семья. И потом, куда им идти? У Лены квартира однушка, а тут трёшка. Места всем хватит.
— Мне места не хватит.
— Как это не хватит? Комната же твоя осталась.
— Там детская кроватка.
— Ну и что? Поместится же. Ты же не жадная.
Не жадная. Добрая. Семья. Все нужные слова выстроились в ряд. Анна почувствовала, как что-то сжимается в груди.
— Мам, я пять лет копила на ремонт этой квартиры.
— Свет же тоже вкладывалась. Обои поклеила, краны поменяла. Хозяйственная такая.
Конечно. Своими руками обустроила чужую квартиру. Как удобно.
Вечером позвонила тётя Лена. Голос дрожал от возмущения.
— Аня, что такое Света мне рассказывает? Ты её выгоняешь?
— Я ничего не говорила про выгонять.
— А зачем тогда спрашиваешь, когда она съедет? У неё ребёнок маленький, она беременная! Совесть где?
— Тёть Лен, это моя квартира.
— Наша! Семейная! Бабушка же всем завещала! Ты думаешь, она хотела, чтобы ты родню на улицу выкидывала?
Анна выключила телефон. Села на диван в своей бывшей комнате. Кроватка Артёмки стояла у её письменного стола. На полках — детские книжки. В углу — коляска.
Пахло детским кремом и чужой жизнью.
Миша написал из Москвы: «Как дела? Квартира в порядке?»
«В полном», — ответила Анна.
Не стала объяснять. Зачем? Он всё равно не поймёт. Скажет — разберись с родственниками. Легко говорить.
Через неделю Света заговорила о втором ребёнке.
— Представляешь, врач говорит — мальчик! Артёмка так рад, что у него будет братик. Правда, нам ещё одну кроватку покупать придётся. Но ничего, как-нибудь уместимся.
Уместимся. В моей квартире.
— Света, а ты не думала о съёме жилья?
— Аня, ты что! При моей зарплате? Да и зачем, если тут так хорошо. Твоя мама как родная бабушка Артёмке. А тётя Таня говорит — места всем хватит.
— А мне?
— Ну ты же молодая, устроишься. Можешь даже замуж выйти, переехать к мужу.
Замуж. К мужу. А квартира останется Свете пока она не устроит свою жизнь.
Анна вышла на кухню. Мама мыла посуду.
— Мам, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
— Если про Свету — то не надо. Я не хочу тебя такой видеть.
— Какой?
— Злой. Жадной. Это же твоя сестра.
— Двоюродная. И это моя квартира.
— Квартира семейная! — мама бросила губку в раковину. — Ты что, думаешь, бабушка хотела, чтобы ты родню выгоняла?
— Бабушка завещала квартиру мне.
— Потому что ты старшая внучка была! А не потому что она тебе одной предназначалась!
Старшая внучка. На два месяца старше Светы.
— Мам, я хочу жить в своей квартире.
— Живи. Кто запрещает?
— В детской кроватке?
— Аня, ну что ты как маленькая! Подвинулись бы, поделились. По-человечески.
По-человечески. Значит, отдать всё Свете и радоваться.
На следующий день Анна пошла к риелтору. Высчитала — за трёшку в центре дадут столько, что хватит на однушку и ещё останется на первое время.
Вечером объявила решение за ужином.
— Я продаю квартиру.
Света выронила ложку. Артёмка заплакал — видимо, почувствовал напряжение.
— Как продаёшь? — мама побледнела.
— Обычно. Выставлю на продажу, найду покупателя.
— А мы?
— А вы найдёте другое жильё.
— Аня, — Света заговорила дрожащим голосом, — ну ты же не можешь! У меня ребёнок! Я беременная!
— Я могу.
— Но это же жестоко!
— А пять лет жить в чужой квартире — не жестоко?
— Так мы же думали, ты не против! Мама говорила, ты добрая!
Добрая. Опять это слово.
— Я против.
Мама встала из-за стола.
— Я тебя не узнаю.
— А я вас узнаю очень хорошо.
Позвонила тётя Лена. Кричала полчаса. Потом включился дядя Вова. Потом снова Лена.
— После всего, что мы для вас делали! Помните, как Света вам деньги давала на учёбу?
— Пятьсот рублей три года назад, — Анна посмотрела в потолок. — Помню.
— А когда твоя мама болела, кто к ней ездил каждый день?
— А кто просил?
— Как ты можешь так говорить! Это же семья!
— Именно поэтому я и продаю.
Повесила трубку.
Через две недели квартиру купили. Молодая пара с ребёнком. Анна смотрела, как они ходят по комнатам, что-то планируют. Представляла, какой будет детская Артёмки, когда здесь поселятся новые хозяева.
— Когда освобождаете? — спросил покупатель.
— Через месяц.
— А жильцы?
— Съедут.
Света плакала каждый день. Мама не разговаривала. Артёмка стал капризным — чувствовал обстановку.
— Аня, ну подумай ещё раз, — Света пришла к ней в последний вечер. — Может, не надо продавать? Мы как-нибудь договоримся.
— Как?
— Ну... я буду платить коммунальные. И за интернет.
— А остальное?
— Какое остальное?
— Мне где жить? В коридоре?
— Аня, ну ты же можешь к маме переехать временно. Пока я рожу, пока дети подрастут.
— А потом?
— А потом видно будет.
Видно будет. Через пятнадцать лет, когда дети вырастут. Когда Анне будет сорок. Когда жизнь пройдёт.
— Не договоримся, — сказала Анна.
Последние два дня мама не выходила из комнаты. Света собирала вещи и всхлипывала. Тётя Лена приехала помогать — и не переставая возмущаться.
— Бессовестная какая выросла. Родную сестру на улицу выкинула.
— Где она будет жить?
— Найдёт где.
— А если не найдёт?
— Найдёт.
Анна складывала свои книги в коробку. В Москве купит квартиру. Устроится на работу. Будет жить как все нормальные двадцатипятилетние люди — в своём пространстве.
В день переезда мама вышла попрощаться.
— Аня, я не знаю, что с тобой случилось в этой Москве.
— Ничего не случилось. Я просто выросла.
— Выросла... — мама покачала головой. — Дочку потеряла, а выросла.
— Дочку, которая должна всю жизнь обслуживать чужие интересы?
— Семейные интересы.
— Свои интересы тоже бывают важными.
— Не для семьи.
Анна обняла маму. Та стояла как чужая.
— Я буду звонить.
— Не знаю, буду ли отвечать.
В поезде Анна смотрела в окошко и думала: вот оно, взросление. Когда понимаешь — твоя жизнь принадлежит тебе. И никому больше. Даже если за это приходится платить одиночеством.
Через полгода мама позвонила сама.
— Как дела?
— Хорошо. Работаю, живу.
— А Света... Света съехала от нас.
— Куда?
— К новому мужу. Он с двухкомнатной квартирой оказался.
Анна молчала.
— Аня, ты была права, наверное.
— Наверное.
— Приедешь в отпуск?
— Приеду.
Повесила трубку и подумала: а ведь правда приеду. Но уже другой. Такой, которая знает цену своему праву сказать "нет".