Все части здесь
«Она сидела, не собирая вещи и никуда не торопясь, пребывая словно в мягкой ватной тишине, а все это движение вокруг — как сквозь стекло. Надежда понимала, что Олег ждет, когда уйдут все, и Надя ждала того же самого.
Света, собрав сумку, чуть подмигнула и прошептала:
— Сегодня у тебя другой попутчик! Более интересный, чем я.
Надя кивнула и едва махнула рукой, прощаясь с подругой».
Глава 55
Надя снова стояла на берегу — том самом, до боли знакомом, с мягким песком, с мер зким запахом тины и речной сырости. Солнца не было, но она щурилась, будто оно не просто было, а било в глаза с неистовой силой.
Надя не могла отвести взгляд от противоположной стороны, где, сквозь золотистую дымку, она видела Ласло — точно так же, как в прошлый раз, он стоял неподвижно, почти сливаясь с линией горизонта, и что-то кричал ей. Наде казалось, что он зовет ее, просит помощи, или хочет что-то сообщить. Он просит, чтобы она немедленно бросилась в воду и поплыла к нему, но его слова тонут в глухом шуме, в каком-то вязком, тягучем гуле, который был громче ветра и громче плещущейся у ее ног волны.
Читайте ⬇️⬇️⬇️
Она хотела спросить его, что он говорит, хотела кричать, но губы не слушались, язык не шевелился, все тело было тяжелым, неподвижным.
А в реке, тем временем, поплыла тонкая ало-рубиновая струйка — Надя не сразу поняла, что это кровь, потому как река оставалась прозрачной, но вдруг в одном месте, совсем близко к ней, стала густеть, темнеть, и в прозрачной глубине, как в замедленном кадре, закрутились тонкие красные нити, становясь все толще, расползаясь по течению. Ласло кричал уже отчаянно, его руки жестикулировали, он делал шаги вперед, но вода будто раз за разом отталкивала его назад.
Надя чувствовала, что должна войти в реку, сделать хотя бы шаг, но ноги стали каменными, и чем дольше она стояла, тем тяжелее было вдохнуть, и в груди нарастал странный холод, как от долгого зимнего ветра.
Она успела подумать, что так и останется здесь, на берегу, между его криком и ее тишиной, но в тот момент кровь в воде, казалось, взорвалась — красные волны хлынули к ее ногам, брызнули на кожу, и в этот миг, в этой вспышке, она наконец услышала его короткое: «Не надо ко мне!»
Она рванулась, вскрикнув, и проснулась — от собственного крика, глухого, хриплого, такого, что сердце стукнуло в виски, а в горле появился привкус металла.
Собственный крик вырвал ее из липкой тьмы сна так резко, что первое мгновение она не понимала, где находится, и только когда встревоженная, растрепанная Анжела, в тонкой футболке и с лицом, на котором еще не успел погаснуть сонный отблеск, поднялась с раскладного кресле, Надя ощутила, как в комнату вошла настоящая реальность — с запахом любимой лаванды от белья, с мягким теплом одеяла и с человеческим голосом, зовущим ее по имени.
— Надь, ты чего кричишь? Сон страшный?… — Анжела присела рядом, обхватила ее за плечи, и это простое, чуть крепче положенного, объятие вернуло Надю в тело, заставило почувствовать, что она не там, на берегу, а уже здесь, в этой комнате, в предрассветном Новосибирске.
— Анж, сон снится… уже второй раз. Одно и то же. Будто Ласло стоит на одном берегу реки, а я на другом. Он меня зовет, и только я собираюсь к нему, а в воде кровь появляется. И он орет мне: «Не ходи ко мне!» Или что-то в этом роде…
Надя, все еще дрожала.
Анжела слушала не перебивая, только чуть нахмурилась, а потом сказала:
— Знаешь, тут проблема не сна, а того, что он уже второй раз снится. Слушай, у меня есть потрясающий психолог. Она работает именно со снами. Не вот это банальное «вам приснилось — значит к тому-то», а… — Анжела призадумалась. — Ну, совсем другой подход. Я сама к ней ходила, когда кошмары мучили. Помнишь, когда отец умер?
Надя кивнула.
— Хочешь, я у нее спрошу?
— Не знаю… — Надя чуть отвела взгляд, поправляя одеяло. — Спроси.
Анжела кивнула, обняла и, устроившись рядом, тихо выдохнула, погружаясь обратно в сон. Промямлила:
— Ложись, Надюха. Утро вечера мудренее. Завтра у меня тяжелый день и у тебя… тоже… давай… ло…
Анж уснула, не договорив.
Надя улыбнулась и устроилась рядом, укрыв подругу.
«Какое счастье, что она у меня есть!» — подумала, засыпая.
…Ночь догорела быстро. Утро встретило их запахом свежего кофе и горячих сырников — Таня уже хлопотала на кухне, ловко орудуя лопаткой у сковороды.
За столом говорили мало — спешка сама диктовала темп: глоток кофе, сырник, быстрый взгляд на часы.
…И вот уже Анжела, накинув легкий пиджак, торопится на свой слет риелторов, а Надя на учебу.
Она смело вошла в аудиторию, кивнула всем, тепло улыбнулась Свете.
— Привет! — поздоровалась подруга. — Как дела? Все окей?
— Да! Более чем! Ко мне вчера подруга приехала, мозги мне чуть вправила! — улыбнулась Надежда.
— Вот и славно. Я рада за тебя. Это здорово, когда есть такая подруга, и мозги вправлены. Гляди! — вдруг тыркнула Света Надю в бок.
В аудиторию стремительно входил Олег.
«Ну конечно, сегодня ж пятница! Он обещал. Почему на зашел домой? Сразу с автобуса на занятие?» — чуть встревожилась Надежда.
Олег же, отыскав ее взглядом, тепло улыбнулся, кивнул едва заметно, и начал занятие, предупредив, что сегодня весь учебный процесс будет вести он.
— Хирургия вроде бы не имеет отношения к эстетической косметологии. Ведь вы не собираетесь делать своим пациентам пластические операции? — начал Олег лекцию.
Надя видела, как все девушки оживились, заулыбались, а некоторые даже тайком вытащили зеркальца и взглянули на себя украдкой.
Олег продолжил говорить, и речь его была плавной, понятной. Он совсем простым языком принялся пояснять, как знания анатомии помогают косметологам делать свою работу не просто красиво, а безопасно, уверенно и четко. Потому что без знания того, где сосуд, нерв, лимфоузел — ни один массаж, ни одна маска не будет безопасной, а значит — не будет подлинно помогающей.
Во время совсем короткого перерыва у Нади не было ни малейшей возможности подойти к Олегу, да она и не пыталась. Девушки облепили его и вовсю кокетничали.
Света подмигнула подруге:
— Смотри, какой популярностью пользуется Олег Валерьевич.
Надя лишь кивнула.
Вторая и третья части занятия прошли в такой же атмосфере: Олег интересно рассказывал, понятно показывал на муляжах, задавал вопросы, проверяя, как усвоен материал. Девушки слушали внимательно, записывали и не упускали возможности пофлиртовать с молодым, красивым, умным доктором.
Занятие закончилось ближе к пяти часам, стулья заскрипели, сумки зашуршали, девушки поднялись, переговариваясь между собой.
Олег, дабы предотвратить паломничество к себе, сел за стол и уткнулся в какую-то книжку, делая вид, что очень занят, но Надя тишком наблюдая за ним, видела, что и он наблюдает за ней.
Сердце тепло отозвалось.
Она сидела, не собирая вещи и никуда не торопясь, пребывая словно в мягкой ватной тишине, а все это движение вокруг — как сквозь стекло. Надежда понимала, что Олег ждет, когда уйдут все, и Надя ждала того же самого.
Света, собрав сумку, чуть подмигнула и прошептала:
— Сегодня у тебя другой попутчик! Более интересный, чем я.
Надя кивнула и едва махнула рукой, прощаясь с подругой.
Дверь притворилась за последней девушкой, шаги стихли. В аудитории остались только они двое: он за учительским столом, она чуть поодаль за ученическим.
Они буквально миг посмотрели друг на друга внимательно, и за этот миг Надя поняла — что-то изменилось.
Это не просто тот Олег, которого она узнала совсем недавно. Это не ее квартирант, и даже не тот врач, который устроил ей обследование, и не друг, который помог ей.
Не просто человек, который сделал ей подарок: тот, что она тогда даже не смогла сразу принять без внутреннего сопротивления. Анжела вчера своими насмешками и прямотой, словно повернула внутри нее какой-то невидимый ключ.
Надя ясно ощутила — это человек, который ей дорог теперь по-другому.
Не абстрактно, не «как хороший человек», а именно так, что это чувствуется даже в дыхании, в том, как становится теплее от одного его взгляда, и в том, как странно спокойно при мысли, что он есть. Вот он приехал, и сегодняшний вечер они проведут вместе. Какое счастье!
— Привет, — поздоровалась она первой, не вставая с места.
Голос у нее получился чуть тише, чем она ожидала, будто слова пришлось вытолкнуть сквозь волнение.
Олег поднял взгляд, и на секунду между ними повисла пауза — не та неловкая, когда не знаешь, что сказать, а наоборот, наполненная чем-то невидимым. Он чуть прищурился, будто рассматривал ее заново, и в этом взгляде было внимание врача, умеющего замечать малейшие изменения, но вместе с тем — что-то совсем другое, личное.
— Привет, Надюша, — ответил он спокойно, но в голосе скользнула та теплая нотка, которой раньше не было. Или Надя не замечала.
Он встал и подошел, остановившись всего в шаге от нее, и ей показалось, что он будто ждет от нее позволения.
Надя чувствовала, как сердце слегка меняет ритм, а внутри появляется легкое смущение и тихая радость. Олег тоже уловил это изменение — в ее взгляде, в том, как она чуть иначе держит голову, в мягкости, которой раньше не было.
В этот момент он вдруг ясно понял: эта девушка, упрямая, закрытая, с внутренней осторожностью… может стать его женщиной. Не когда-нибудь, а уже скоро.
— Ты обещала поцеловать при встрече. Помнишь? — он хитро посмотрел на нее.
Она встала, смело шагнула к нему.
— Помню.
Их губы слились в первом, а потому очень сладком и жарком поцелуе.
Татьяна Алимова