Она приходит, когда лето набирает силу – в тот миг, когда вишни, налившись тёмным румянцем, становятся слаще всего, но ещё хранят в себе лёгкую терпкость недописанной истории.
Её появление – как первая спелая ягода, случайно упавшая в ладонь: неожиданная, но такая желанная.
В её шаге – неторопливая мудрость дерева, знающего цену каждому сезону.
В глазах – глубина, в которой отражаются и синь неба, и тени листвы, и что-то ещё – неуловимое, как аромат вишнёвого цвета перед дождём.
Вишнёвая женщина знает цену мгновениям.
Она умеет ждать, как дерево ждёт своего часа, чтобы расцвести.
И умеет отпускать, как отпускает спелые плоды – без сожалений, зная, что это и есть естественный ход вещей.
Когда она уходит, остаётся лёгкое послевкусие – сладкое, с горчинкой.
Как будто кто-то оставил на столе горсть ягод: «Возьми, если хочешь. Но помни – они уже никогда не будут такими, как сейчас».
И тогда понимаешь: возможно, вся мудрость жизни – в умении ценить эти мгновения. Как ценит вишня свой короткий век – успев за несколько тёплых недель стать и цветком, и зелёной завязью, и сочным плодом, и воспоминанием.
Она – как лето: кажется, будет длиться вечно, пока вдруг не осознаешь, что её уже нет.
И только косточка, случайно закатившаяся под шкаф, будет через месяцы напоминать: да, она была.
И это было настоящее.