— Третье число уже. А я жду с первого.
— Мам, Света в больнице лежит после операции, какие деньги? — Антон почувствовал, как закипает внутри.
— Вот именно что лежит! А должна была сначала о матери мужа подумать, а потом уже по больницам раскладываться!
Антон сжал кулаки. Три года. Три проклятых года с тех пор, как мать переехала к ним «на недельку».
Началось всё невинно. Людмила Сергеевна продала свою однушку на окраине, чтобы «помочь детям с ипотекой». Помощь составила ровно десять процентов от первоначального взноса. Остальные деньги растворились в тумане.
— Антоша, я же имею право пожить для себя? — говорила она, привозя очередную шубу. — Всю жизнь на вас потратила!
Света тогда промолчала. Она вообще первый год молчала. Воспитанная в интеллигентной семье, где голос повышали разве что на футбольных матчах, она не знала, как реагировать на хамство.
— Светочка, что за тряпки ты носишь? — Людмила Сергеевна морщилась, разглядывая невестку. — Жена Антона должна выглядеть достойно.
— Светочка, почему суп несоленый? В нашей семье любят нормальную еду.
— Светочка, когда внуков подарите? Или у тебя проблемы со здоровьем?
На второй год Света начала огрызаться. Тихо, интеллигентно, но метко.
— Людмила Сергеевна, а почему вы не работаете? Вам же только пятьдесят восемь.
— Людмила Сергеевна, а куда делись деньги от продажи квартиры?
— Людмила Сергеевна, а почему вы требуете с нас по тридцать тысяч в месяц?
Свекровь в долгу не оставалась:
— Я мать! Имею право на заботу!
— В нашей семье принято уважать старших!
— Если не нравится — разводись!
А потом появился «семейный устав».
Людмила Сергеевна торжественно вручила им распечатанный на принтере документ из восьми страниц.
«Правила проживания в семье Королевых», — гласил заголовок.
Пункт первый: «Все финансовые поступления согласовываются с главой семьи».
Пункт второй: «Глава семьи — старший по возрасту член семьи».
Пункт третий: «Ежемесячные отчисления главе семьи — 40% от совокупного дохода».
— Мам, ты серьезно? — Антон не верил своим глазам.
— Абсолютно. Подпишите оба.
— Это бред!
— Это порядок! В нормальных семьях старших уважают!
Света тогда молча встала и ушла в спальню. Антон нашел её пакующей вещи.
— Ты куда?
— К маме. Не могу больше.
— Света, давай поговорим с ней...
— О чем говорить? Она требует сорок процентов! Это больше, чем ипотека!
Антон уговорил жену остаться. Пообещал, что поговорит с матерью. Поговорил. Людмила Сергеевна устроила истерику с валидолом и скорой.
— Сынок хочет мать в могилу свести! — причитала она врачам.
Врачи посмотрели на Антона с укоризной.
Компромисс нашли на отметке в двадцать пять тысяч ежемесячно. Света согласилась скрепя сердце.
Но Людмила Сергеевна не успокоилась. Теперь она требовала отчеты о тратах, контролировала меню, проверяла чеки из магазинов.
— Зачем столько мяса купили? Антону вредно!
— Почему косметика за три тысячи? Транжирка!
— Опять к своей мамаше поехали? Что вы там делаете каждые выходные?
А месяц назад Света попала в больницу. Аппендицит, осложнения, срочная операция. Антон взял кредит на лечение — страховка не покрывала всех расходов. Светлана легла в платную клинику.
— Могла бы и в районной больнице полежать, — фыркнула Людмила Сергеевна. — Нечего деньги переводить.
И вот теперь это.
— Мам, я последний раз повторяю: Света в больнице. У нас нет лишних денег.
— Лишних? Я — лишняя?
— Ты получила свои двадцать пять тысяч!
— Это было до третьего! А третьего числа — дополнительный платеж! В уставе написано!
Антон достал телефон и набрал жену.
— Алё, Свет? Как ты?
— Нормально. Завтра выписывают.
— Света, мама требует дополнительные деньги. Говорит, в уставе написано.
В трубке повисла тишина. Потом Света заговорила. Спокойно, размеренно, словно читала сводку погоды:
— Антон, передай трубку своей матери.
— Света...
— Передай.
Антон протянул телефон матери. Людмила Сергеевна взяла его с брезгливой миной.
— Да?
Антон не слышал, что говорила жена. Но видел, как менялось лицо матери. От снисходительного к удивленному. От удивленного к возмущенному. От возмущенного к багровому.
— Да как ты смеешь! — заорала она в трубку. — Я тебя научу уважению! Ты в моем доме живешь!
Света что-то ответила. Людмила Сергеевна выронила телефон.
— Что она сказала? — спросил Антон.
— Она... она сказала, что подаст на раздел имущества. Что я не собственник. Что выселит меня через суд.
— Она не сделает этого.
— Сделает! Я же знаю эту дрянь! Она специально тебя окрутила!
Антон поднял телефон. Света не сбросила вызов.
— Свет?
— Я всё сказала, Антон. Завтра приезжаю с адвокатом. Либо твоя мать подписывает договор аренды комнаты с фиксированной платой, либо съезжает.
— Света, давай не будем...
— Антон, я три года терпела. Больше не буду. Либо она, либо я.
Гудки.
Людмила Сергеевна сидела на диване, открыв рот.
— Она не посмеет!
— Посмеет, мам.
— Ты ей позволишь?
— А что я могу сделать?
— Ты — мужчина! Глава семьи!
— По твоему уставу глава семьи — ты.
На следующий день Света приехала не одна. С ней была её мать — Валентина Павловна, женщина с военной выправкой, и молодой человек с портфелем.
— Добрый день, Людмила Сергеевна, — Валентина Павловна улыбнулась ледяной улыбкой. — Давайте решим вопрос цивилизованно.
— Какой вопрос? Это мой дом!
— Это квартира, купленная в браке на имя моей дочери и вашего сына. Вы не собственник. Максимум — гость.
Адвокат раскрыл портфель.
— Вариант первый: договор найма комнаты. Пятнадцать тысяч в месяц, коммунальные услуги включены.
— Это грабеж!
— Это рыночная цена. Вариант второй: вы съезжаете. Добровольно.
— А третий?
— Третий — суд. Но предупреждаю, практика не в вашу пользу.
Людмила Сергеевна посмотрела на сына. Антон отвернулся.
— Предатель, — прошипела она.
— Мам, просто подпиши договор.
— Никогда!
Она встала и ушла в свою комнату. Через час оттуда послышался грохот. Людмила Сергеевна паковала вещи, швыряя их в чемодан.
— Мам, ты куда?
— К людям! К нормальным людям, которые уважают старших!
— К каким людям?
— К брату поеду! Он не бросит!
Брат жил в другом городе. Они не общались лет десять после какого-то скандала из-за наследства.
Людмила Сергеевна вызвала такси, спустила чемоданы, на пороге обернулась:
— Запомни этот день, Антон. Ты выбрал чужую женщину, а не родную мать. Это тебе ещё аукнется!
Хлопнула дверь.
Света села на диван и расплакалась. Антон обнял её.
— Всё хорошо. Всё закончилось.
— Я не хотела так... Но больше не могла...
— Я знаю.
Через неделю позвонил дядя Володя, брат матери.
— Антон, забери свою мамашу! Она тут устав какой-то принесла, требует сорок процентов от моей пенсии!
— Дядь Володь, это твоя сестра.
— Антон!
— Извини, дядя. У неё есть деньги от продажи квартиры. Пусть снимает жилье.
В трубке ругались, но Антон сбросил вызов.
Через месяц Людмила Сергеевна сняла комнату на окраине. Иногда звонила, жаловалась на жизнь, но денег больше не просила.
А Света родила двойню. Мальчика и девочку.
— Может, позвоним бабушке? — спросил Антон, глядя на спящих малышей.
— Позвони. Но устав пусть оставит дома.
Антон набрал номер. Длинные гудки.
— Алё, мам? У тебя внуки родились.
Молчание. Потом:
— А я тут новый устав написала. Для молодых родителей. Пункт первый: бабушка имеет право видеть внуков не реже...
Антон сбросил вызов.
Некоторые люди никогда не меняются.