Это вторая и последняя моя статья о романе Владимира Короткевича «Христос приземлился в Гродно».
В первой части я сделал небольшую презентацию книги: кратко пересказал её завязку, описал особенности и рассказал о темах, которые она пытается раскрыть. В этот раз мне интересно взглянуть на роман глубже и понять, что пытался сказать Короткевич своим произведением. Разберём главные темы романа поочерёдно.
Внимание: впереди спойлеры!
Уровень первый — исторический
События «Христос приземлился в Гродно» происходят в начале XVI века — во времена больших перемен в Европе. Итальянские мастера перевернули мир изобразительного искусства, Мартин Лютер запустил разрушительный процесс церковной реформации, а мыслители по всей Европе начали ставить под сомнение авторитет церкви и развивать собственную философию — гуманизм.
Средневековье медленно умирало, и на его смену приходило Возрождение. Но колоссальные перемены, сопутствующие смене эпох, редко проходят без сопротивления. Конфликт Средневековья и Ренессанса является одним из центральных в романе Короткевича. Главные противоборствующие силы в сюжете книги стоят по разные его стороны.
С одной стороны средневековые реакционеры — кардинал Лотр, капеллан Босяцкий и вся гродненская элита. Они отстаивают институты феодализма, церкви и сословного общества, ведь только за их счёт они способны поддерживать свой «позолоченный» образ жизни.
В самых первых главах кардинал и капеллан активно обсуждают современный им прогресс. Переводы Библии, открытие Колумбом Америки, развитие независимой мысли — всё это, по их мнению, корни зла. Не дать им прорасти — вот главная цель Босяцкого и Лотра. Чтобы её достигнуть, они готовы на всё:
— И потому, если мы не хотим погибнуть, не руби сплеча. Ведь у гидры отрастают головы. А отрубив, отравой помажь, воюй грязью за чистое Божье дело, плетьми да оговорами — за правду, нашу правду. А лучше отними детей, их приучи с самого начала думать по-твоему, убей ересь гуманизма ещё в колыбели, пускай даже и самой великой ложью.
Их главным врагом оказывается человеческое сомнение. Появившееся в Новое время стремление самостоятельно мыслить и искать истину. Стремления, из почвы которых вырос гуманизм. Эта философия с её принципами представляется адептам Средневековья главным врагом:
— И потому воюй за своё, а особенно против самой страшной ереси, человеческого самомнения и желания думать, воюй против самой страшной ереси, которую в Италии зовут гуманизмом, потому что это источник вечного беспокойства, потому что это единственная ересь, которая не станет верой и догмой, но если станет — нам всем и навеки придёт конец.
Способность сомневаться и критически мыслить, самовыражение и ценность человека стали нормой в современном мире. Но в своё время они заставили разойтись по швам ткань средневековой культуры, сплетённой из нитей слепого догматизма, где идея стояла выше индивида.
С другой стороны этого конфликта должны были стоять гуманисты и реформаторы, но вместо них против средневековья выступают самозванец Юрась и обычные люди: крестьяне, ремесленники и мещане. За ними не стоят вековые социальные институты, а их мировоззрение не описано в бесчисленных «суммах» и трактатах. Вместо этого их принципы существуют не на словах, а на деле.
Их мотивирует не революционное стремление свергнуть старый порядок, не желание наживы и не вера в абстрактную идею. Ими движет любовь к человеку и вера в то, что, кем бы он ни родился, он заслуживает любви, добра и уважения.
Именно Юрась играет главную роль в противостоянии против Средневековья. В отличие от всех других персонажей романа он — воплощение человека Ренессанса. Юрась не боится задаваться вечными вопросами и ставить под сомнения принятые в обществе на них ответы. Он добр, умён и неравнодушен к страданиям окружающих. Даже циничный кардинал Лотр, впервые встретившись с Братчиком, угадывает в нём необычного человека. Поэтому именно его он и выбирает на роль Христа.
И в своём варианте нагорной проповеди перед тем, как штурмовать Гродно, в котором закрылись попы и магнаты, Юрась пытается сформулировать свою веру в человеческое достоинство:
— Блаженны миротворцы, если не унижен человек... Блаженны изгнанники правды ради... Блаженны, если выходите с оружием за простой, бедный люд и падаете... Ибо тогда вы — соль земли и свет мира. Любите и миритесь. Но и ненавидьте тех, кто покушается на вас и вашу любовь. Мечом, занесённым над сильными, над алчными, над убийцами правды дайте всем простым мир. И если спросят, зачем пришли, ответьте: выпустить измученных на свободу, рабов — из цепей, бедных — из халуп, мудрых — из тюрем, гордых — из ярма.
Этот конфликт напрямую выражается в повествовании, и его исход раскрывается в сюжете, как и итоги других идейных противостояний. Продолжим разбор и поднимемся на уровень выше.
Уровень второй — социально-философский
В первом тексте я указал на то, что Короткевич в романе не придерживается строгой историчности. Местами он позволяет себе очевидные преувеличения или вовсе анахронизмы. Исторический контекст служит ему для того, чтобы поднять и рассмотреть более широкие и универсальные темы.
Одна из таких тем — слепое следование идеологии и догме. Яркий пример — описанная ранее сцена выездного суда инквизиции, в которой суд разом приговорил пятерых человек к смерти на костре. Четырёх — по доносу соседа, пятого — за то, что донёс на себя сам:
— А вчерашний самооговор зачем? С ума сошёл?
— Н-нет! На себя донёс! Потому что мысль в себе почувствовал.
— Какую?
— Зачем Пан наш Бог в потопе животных топил? Они же греха не имут. Если бы это какому-то верующему выгодно было, тогда ясно. Ну а подумал — испугался. Что ж это будет, если каждый — думать? Каюсь, отче!
Комиссарий сделал знак, чтоб хозяина отвели к остальным.
История раз за разом преподавала людям этот урок. От Древнего Рима, в котором мнимых предателей вносили в проскрипционные списки, а затем репрессировали, до XX века, который пронёсся по планете волной тоталитарных режимов, подавляющих всякое инакомыслие насилием. Когда общество ставит абстрактную идею выше человеческой жизнь, жертвы неминуемы.
Сатиричный донос на самого себя раскрывает тему идеологии с другой стороны. До главы с инквизицией Короткевич знакомит нас с глубоко верующим палачом, который предаётся размышлениям в своей уединённой лачуге. Он настоящий изобретатель, разработавший немало полезных приспособлений:
Видишь, вон прибор для добывания мозга через нос и исследования его на предмет опасных мыслей. Беда только, вынимает хорошо, а вот назад вставить, если ничего не обнаружил, — этого ещё не добился. Ничего, добьюсь. А это дубинка с приводными ремнями. Если удачно стукнуть лет в тринадцать, никаких мыслей и намерений у человека не останется, кроме намерения маршировать и получать за это хлеб.
А больше всего он гордится своими клетками. Клеткой с крыльями, бегающей клеткой и даже клеткой плавающей, но главное — ходячая клетка для человека:
Тот расчувствовался, всё показал, а после клетку явил наилучшую. Сам, дескать, человек поймёт когда-нибудь, что так Церкви с ним сподручнее всего. И тогда все люди по доброй воле своей войдут в такие клетки ходячие, закроются там да ходить будут. Изнутри сколько хочешь открывай, да только верующий клеточник на это не пойдёт. А снаружи не откроешь, ибо это уже будет покушение на свободу воли сидящего. Ибо он свои обязанности понимает и из клетки не выйдет. В разум окончательно вошёл потому что.
Палач с его приспособлениями — лучшая метафора идеологии, которая превращается в тюрьму для разума. Человек сам её выбирает и сам в ней запирается, превращаясь в цензора собственных мыслей и действий. Сперва идеология ломает человека физически, затем — ментально.
На месте христианского фанатизма могла оказаться любая другая идеология. Но исход постоянно будет один и тот же:
— Так же, как одна куча навоза лучше остальных. Нет лучших! Разве он не проклинает тех, кто говорит о равенстве? Что, Лютер не христианин? А мужицкий Тумаш? Что, Хива не иудей? А те, кто кричал, чтоб его побить камнями, кто они? Турки? Что, Вергилий Шотландский не католик? Вальдо не католик? А те, что сжигали их, они кто? Язычники? Магометане — магометан! Иудеи — иудеев! Христиане — христиан! Свои своих! Церкви воинствующие! Вам повторяю, сыны мои. Всегда так, когда рыба смердит с головы.
Короткевич говорит, что любая светлая идея, попав в руки людей, стремящихся к власти, превращается в оружие. И он предлагает выход из этого порочного круга в сюжете романа.
Уровень третий — новый Новый Завет
Главные смыслы романа раскрываются в его параллелях с евангельским текстом, который Юрась и его апостолы вынуждены разыгрывать в жизни. Мессианские мотивы проходят красной нитью по всему сюжету. Появлению Братчика предшествуют знамения: адские змеи, выплывшие из озёр, небесные знаки, войны и пожары. А став на путь Христа, он раз за разом повторял эпизоды из его жизни: сотворил чудо пяти хлебов и двух рыб, прогнал торговцев из храма, прощал грехи, сопротивлялся искушениям богатства и власти и, конечно, прошёл крестный путь на свою казнь.
Но между Христом и Братчиком есть важное отличие. Там, где Христос действовал божественной силой, Юрась действует хитростью, плутовством и гротеском. От начала и до конца он оставался обычным человеком. Как пишут два свидетеля в начале романа:
И не был он бог, а был человек. Но для нас, человеков, даже для тех, что знали его, был он — Бог. И задумали мы оставить правду. Может, она дойдёт, когда начнут канонизировать не в святые, а в Люди. Так пусть будет правда.
В этой обыкновенной человечности Братчика мы и видим важный посыл романа. Главную мысль этого обновлённого завета для Беларуси и людей в целом. На святом месте, куда мы привыкли ставить религию или идеологию, Владимир Короткевич предлагает поставить веру в человека. В его свободу делать выбор и возможность, несмотря ни на что, творить добро — черты, которые отражаются в действиях Юрася.
Ведь, став свидетелем страданий народа, проникнувшись их бедами, он делает самостоятельный выбор и идёт на крестные муки. В этом кульминационном моменте сюжета романа происходит самый важный переворот новозаветного текста: казнь срывают, а Юрася снимают с креста и спасают от смерти.
Потому что в этом сюжете нет необходимости в человеческих жертвах. Нет нужды в искуплении грехов чужой кровью. История Юрася учит фундаментальной ценности человеческой жизни и поэтому новый мир, новый порядок и новый Новый завет не требуют жертв для своего утверждения.
Этот сюжет говорит, что человек сам в ответе за свою жизнь. Только своими руками и своим свободным выбором он способен остановить насилие, унижение и гнёт. Только своими руками он способен построить лучший мир для себя и всего человечества.