Мокрый, злой, Михаил вошел в офис. Коллеги кивнули, не вникая. У каждого свои проблемы. Он сел за стол, включил компьютер. Руки слегка дрожали. От холода? От злости? От бессилия? Мысль о вечерней дороге домой – на метро, в час пик, после такого утра – вызывала тошноту.
В кармане завибрировал телефон. Катя. Звонит. Сердце ёкнуло: тревога за Сашку или... Лешка наговорил? Михаил вышел в коридор.
— Алло?
— Миш... — Голос Кати был заплаканным, сдавленным. — Леша... Леша только что звонил. Он... он сказал, что ты отказался нам помочь? Снова? После всего? После операции? — В голосе звучало не столько упрека, сколько недоумения и страха.
— Кать, — Михаил прижал телефон крепче. — Какие анализы? Ты мне не звонила. Ни вчера, ни сегодня. Ни звонков, ни смс. Ноль.
— Как не звонила? — Катя зашмыгала носом. — Я звонила вчера вечером! Раз пять! Ты не брал! Леша говорит, ты просто не хочешь помогать. Что у тебя свои проблемы. Что авто продал – и на этом все, типа, откупился? — Голос её дрожал. — Миш, неужели правда? Сашке нужны эти анализы! Без них не выписывают! А больничный мой... если меня уволят... мы пропадем! Ты же знаешь, как у нас с деньгами! Кредиты! Ссуда! Помоги, ну пожалуйста! Хоть немного! Неужели для племянника жалко?
Михаил закрыл глаза. Леша. Он все подстроил. Нагнетание паники. Теперь Катя – его орудие.
— Кать, слушай меня внимательно, — сказал Михаил тихо, но очень четко. — Я тебе помог. Продал машину. Отдал все деньги, которые были. Все. Сейчас у меня нет свободных сумм. Никаких. Зарплата ушла на коммуналку, на еду, на ремонт холодильника, который сломался на прошлой неделе. Аванса не было. Ты понимаешь? У меня нет. Я не откупаюсь. Я отдал все, что мог. А Леша... — Михаил с трудом сдержался, чтобы не выплеснуть всю накопившуюся горечь. — Леша сегодня утром высадил меня у офиса и сказал, что больше возить не будет. Вообще. Потому что я отказался дать еще денег. Вот так.
На другом конце провода – тишина. Потом всхлип.
— Не может быть... — прошептала Катя. — Он... он сказал, ты сам отказался от подвоза. Что тебе неудобно...
— Неудобно ему, Кать! — не выдержал Михаил. — Неудобно тратить бензин и время! Он прямо так и сказал! А про деньги... это шантаж. Чистой воды. «Поможешь – подвезу, не поможешь – сам как знаешь».
Последовала долгая пауза. Слышно было только тяжелое дыхание Кати.
— Боже... — выдохнула она наконец. — Миш... я... я не знала... Он говорил... я поверила... Сашка болеет, я вся на нервах... — Она расплакалась. — Прости меня... Я так глупо... А что теперь делать? И с Сашкой... и с Лешей... и ты теперь без машины...
— С Сашкой разберемся, — сказал Михаил, чувствуя усталость. — Найдем выход. Анализы... может, в поликлинике сделать? Платно, но дешевле? Я узнаю. А насчет Леши... Кать, я больше не могу с ним. Ни ездить, ни разговаривать. Ты должна это понять. Помощь родным – одно. Унижение каждый день – другое.
— Понимаю... — тихо сказала Катя. — Ох, Миш... что же мы наделали...
Обратная дорога домой стала адом. Автобус, битком набитый усталыми, злыми людьми. Духота. Чей-то локоть в бок. Чья-то сумка на плече. Михаил стоял, прижатый к стеклу, глядя на мелькающие огни. Мысль о завтрашнем утре – как о походе на каторгу. Метро? Три пересадки в толкучке. Такси? Разорение. Лешин «совет» про подержанную машину вертелся в голове, как назойливая муха. «Авто продам срочно... цена смешная...» Соблазн и ловушка одновременно.
Дома ждала Анна. Холодная. Молча поставила на стол тарелку с ужином. Сел. Ели молча. Гул телевизора лишь подчеркивал напряжение.
— Леша больше не возит, — наконец сказал Михаил, отодвигая тарелку.
Анна даже не взглянула на него.
— Неудивительно, — произнесла она ледяным тоном. — Кто бы мог подумать. Благодарность. — Она резко встала, стала убирать со стола. Тарелки звенели. — Так что теперь? Героический пешеход? Или будем брать кредит на новое авто? Чтобы опять продать, когда у сестренке или ее хаму мужу снова «срочно нужны будут деньги»?
— Аня, хватит! — Михаил ударил кулаком по столу. — Я не брал кредитов! Я продал СВОЮ машину! Моим трудом заработанную! Чтобы помочь ребенку! Не Кате, не Леше – племяннику! И я не виноват, что Леша – подлец!
— А кто виноват? — Анна резко обернулась, глаза горели. — Ты! Ты полез в их проблемы! Знал же, какая она, твоя сестра! Вечная жертва! Знал, кто ее муж! Хам и нахлебник! И все равно полез! Продал машину! А теперь мы тут сидим, и я должна выслушивать, как тебя унижают каждое утро в этой ржавой консервной банке! Как он тебя шантажирует! А скоро, гляди, и ко мне придут! К твоей жене! «Помогите, Анечка, у Сашке новые трусы нужны, а у Леши бензина на его ведро не хватает!» — Она передразнила плаксивый голос. — Нет, Миша! Хватит! Я не позволю втянуть нас в эту воронку! В их вечные семейные конфликты из-за денег! Если ты хочешь спасать весь мир – спасай! Но без меня! И без моих денег! И без нашей последней стабильности, которую ты так легко променял!
Она выбежала из кухни. Хлопнула дверь спальни. Михаил сидел один в тишине, сжав виски. Голова раскалывалась. Пустота внутри расширялась. Продажа авто срочно – казалось тогда единственным выходом. Теперь это выглядело роковой ошибкой, разорвавшей не только его комфорт, но и мир в его собственном доме.
Следующие дни были пыткой. Утро – давка в автобусе или метро. Вечер – то же самое. Катя больше не звонила. Анна отворачивалась. На работе – аврал. Нервы на пределе.
Как-то вечером, стоя в пробке в душном автобусе, он вдруг вспомнил Лешин базар у Автосалона. «Перекупщик... срочно продает... не бита, не крашена... цена смешная...» Отчаяние толкало. Он набрал номер, который Леша сбрасывал ему в смс неделю назад.
— Алло? — хриплый голос.
— Здравствуйте. Мне Алексей... дал ваш номер. Про машину... которую срочно продаете?
— А, Леха! — Голос оживился. — Да, есть одна красотка! ВАЗ-2114, 2010 г.в. Хозяйка одна, бабушка, на дачу ездила. В идеале! Не бита, не крашена! Только правда срочно надо продать – она к детям уезжает. Цена – просто даром! Приезжай, посмотришь! Завтра утром? У Автосалона «Восток», я там стою.
Михаил поехал. На автобусе, конечно. Перекупщик, коренастый мужик в кожанке, ждал его у ворот салона. Рядом – синяя «четырнадцатая». Внешне – ничего. Чистая.
— Вот она, красавица! — похлопал мужик по капоту. — Заводи!
Михаил сел за руль. Салон пропах сигаретами и дешевым освежителем. Завелась с полуоборота. Но звук мотора... что-то не так. Дребезжало.
— Ерунда! Глушитель чуток! — махнул рукой перекупщик. — Копейки стоит!
Они поехали на тест-драйв. Машина тянула вяло. При разгоне – стук. Руль люфтил.
— Возраст! — бодро объяснял мужик. — Подвеску подтянуть – и как новая! Рессоры, шаровые – мелочи! Главное – железо целое! Кузов – чистый! Ржавчины нет! Не бита!
Михаил пригляделся. На порогах – следы шпаклевки, краска чуть отличалась оттенком. «Не бита»? Сомнительно. Он остановился, открыл капот. Масло – черное, как деготь. На щупе – пена. Где-то подтекала охлаждайка.
— Масло поменяешь – и полетит! — не смущался перекупщик. — Термостат, может, залип. Делов-то! Цена-то какая! Срочно продам авто – почти даром отдаю! Лехе же обещал!
Михаил выключил двигатель. «Подержанные автомобили»... Лотерея. А эта «красотка» пахла большими проблемами. Ремонт, который съест всю «смешную» цену и еще сверху. И снова долги. И упреки Анны.
— Спасибо, — сказал он сухо. — Подумаю.
— Подумай, но быстро! — крикнул ему вдогонку перекупщик. — Завтра уже может уйти! Срочно же!
Михаил пошел к автобусной остановке. Чувство полного тупика. Купить развалюху – влезть в долги. Не купить – продолжать мучения в общественном транспорте. И над всем этим – тень Леши, Кати, их нескончаемых проблем и ссоры из-за денег, которая теперь отравляла его собственную жизнь. Продажа машины, чтобы помочь сестре, обернулась бесконечным кошмаром. Где выход? Он смотрел на поток машин. Его бывшая «Королла» была где-то там. Чья-то теперь. Чья-то свобода. А он стоял под холодным ветром, сжимая в кармане ключи от квартиры, где его ждали молчаливый укор и тяжелое чувство вины. Помощь родным... Какой ценой? И когда это кончится? Вопросы висели в воздухе, как грозовые тучи, не обещая ничего хорошего.