— Да я понял! — взвыл я, корчась от боли. — Все понял! Больше не буду! Дядь Аркаш, хватит!
Дядька, наконец, остановился. Тяжело дыша, бросил ремень на пол.
---------------
Дядька Аркадий смотрит на меня как на идиота. Я, конечно, понимаю, что для него, офицера в отставке, все эти мои рассуждения про «дрессировку жены» звучат дико. Но, блин, дядь Аркаш, на дворе двадцать первый век! Эмансипация, феминизм, бодипозитив… Тьфу! Мужиков скоро в юбки наряжать будут! Надо же как-то с этим бороться.
— Антох, ну ты чушь несешь, — ворчит дядька, помешивая чай. Усами шевелит, как таракан. — Какая еще дрессировка? Жена – это тебе не собака дворовая.
— Да я ж образно, дядь! — отмахиваюсь я. — Надо просто, чтобы свое место знала. А то сейчас бабы вон какие пошли. Чуть что – в суд, алименты, разделы имущества…
— Бить-то зачем? — хмурится дядька, вглядываясь в меня. — Ты ж говорил…
— Да не бью я ее, дядь Аркаш! — чуть не подпрыгиваю я. — Что я, зверь какой? Словесно осаживаю. Нахожу рычаги давления. Все ж психология!
Конечно, бить – это перебор. Хотя… иногда руки чешутся. Но это слабость. Надо мозгами брать. Я Лидку свою вон как выдрессировал. Слушается беспрекословно. Потому что знает – я ее шанс. Взял в жены, озолотил можно сказать.
— То есть, Лидка у тебя прям шелковая? — прищуривается дядька.
— Абсолютно! — гордо расправляю плечи. — Что скажу – все сделает. Порядок в доме, ужин на столе, не пилит, не гундит… Идиллия!
— И как ты этого добился? — Дядька откладывает ложку и смотрит на меня с подозрением.
Ну, тут уж секретов нет. С дядь Аркашиных ушей не убудет. Рассказываю ему, как все провернул. Искал специально простую девушку. Без особых запросов. Из неполной семьи, с комплексами. Чтобы на ее фоне героем казаться. Лидка тогда в библиотеке работала. Серая мышка в очках. Я ее сразу оценил. Идеальный кандидат.
— Сначала, конечно, комплименты, знаки внимания, — продолжаю я. — Создал зависимость. Она ж, бедная, от счастья чуть не плакала. А потом начал предъявлять требования. Постепенно. От вежливых просьб к приказам.
— А если сопротивлялась? — дядька не сводит с меня глаз.
— Осаживал, — пожимаю я плечами. — Напоминал, что она без меня – никто. Что это ее единственный шанс на нормальную жизнь. Жестоко, конечно, но эффективно. Надо же тонус поддерживать. Пугал разводом. Что никому она за пределами семьи не нужна. Ну, и пряник тоже давал. Похвалю там за старания, подарок небольшой сделаю…
Тут надо понимать, что я вообще к женщинам отношусь… расчетливо. Никогда не тратил деньги необдуманно. Видел же, как друзья попадали в ловушку любви. Удовлетворяют их непомерные потребности, становятся спонсорами. Я решил перевернуть эту ситуацию. Чтобы это мне искренне любили и преданы. Хотел быть уверенным, что я – на первом месте в ее жизни. Что она готова на все ради меня.
— То есть, ты изначально ее не любил? – спрашивает дядь Аркадий, нахмурившись.
— Да какая там любовь! – отмахиваюсь я. — Симпатия была, не спорю. Особенно во время ухаживаний. Я даже сам поверил в свои слова. Но разум отключать нельзя. Свадьба, конечно, сыграли по чувствам. Все гости плакали.
— А сейчас что? – спрашивает дядь Аркадий
— Сейчас порядок! — отвечаю я довольно.
Дядька вдруг помрачнел. Он всегда был немного старомодным, но тут прям его перекосило.
— Антох, ты понимаешь, что ты животное? — зло выплюнул он. — Ты женщину, человека, в раба превратил. И гордишься этим?
Я хотел было огрызнуться, но осекся. Дядька смотрел на меня таким взглядом, что мурашки по коже побежали. Он, конечно, отставник, но армейская выправка и гнев в глазах никуда не делись.
— Ты ее хотя бы уважаешь? – спросил дядька уже тише.
— За что? — удивился я. — Она же… домработница, по сути.
Дядька встал. Молча подошел к старой тумбочке, вытащил оттуда… армейский ремень. Широкий, кожаный, с массивной бляхой. У меня похолодело в животе.
— Ты сейчас ответишь за все свои слова, скотина! – прорычал дядька, сматывая ремень в руке.
И тут началось. Я даже не успел толком ничего понять. Дядька молниеносно нанес первый удар. Потом второй, третий… Ремень больно шлепал по спине, по ногам, по заднице. Я пытался увернуться, закрыться руками, но дядька был неумолим.
— За Лидку! – орал он, лупя меня ремнем. – За то, что ты ее не ценишь! За то, что издеваешься над ней! За то, что ты… мудак!
— Да я понял! — взвыл я, корчась от боли. — Все понял! Больше не буду! Дядь Аркаш, хватит!
Дядька, наконец, остановился. Тяжело дыша, бросил ремень на пол.
— Еще раз услышу, что ты Лидку обижаешь, — прохрипел он. — Сам лично приеду и… закопаю! Понял?
— Да! Да! — закивал я, хватаясь за ушибленную спину.
— Буду навещать вас, — продолжил дядька, немного успокоившись. — Проверять, как ты к ней относишься. На пирожки с капустой, между прочим. Она у тебя их знатно печет. Русский офицер не позволит обижать женщину. Даже родному племяннику.
Дядька ушел, оставив меня валяться на полу, в шоке и с болящей задницей. Я еще долго сидел, переваривая случившееся. Вот тебе и поговорили по душам! Честно говоря, я был в ярости. Да кто он такой, чтобы меня ремнем лупить? Но в то же время… что-то во мне надломилось. Дядька прав. Я действительно скотина.
И что вы думаете, помогло. Я стал внимательнее к Лидке. Начал ценить ее труд. Хвалить за пирожки с капустой. Помогать по дому. Заставлял себя, конечно. Но постепенно… привык. Лгать не буду, не полюбил её, но увидел в ней что-то хорошее.
Через пару месяцев дядь Аркадий снова нагрянул. На пирожки с капустой. Лидка расплылась в улыбке, засуетилась. Дядька посматривал на меня оценивающе.
— Ну что, Антох? — спросил он, уплетая пирог. — Как жизнь молодая?
— Да нормально все, дядь, — ответил я. — Лидка вон, старается.
— Вижу, — кивнул дядька. — Молодец, Лидок. Так держать!
Ушел он довольный. А я… ну, что я? Живу. И даже почти счастлив. Но есть одно «но». Лидка тоже изменилась. Она словно расцвела. Стала увереннее в себе, смелее. И… начала высказывать свое мнение. Не спорить, конечно. Но… намекать. Что ей тоже что-то не нравится. Что она тоже хочет… чего-то другого.
Теперь у нас в семье все поменялось, Лидка командует парадом, а я чуть ли не пылинки с нее сдуваю…