Я, конечно, привыкла в театральном искусстве ко всему. Но есть вещи, принять которые нелегко. Так, например, сожаление и утомление испытываю от того, что живу в эпоху редакций, концепций и интерпретаций. В том числе, в балете. У нас теперь (честно признаться, это «теперь» длится, наверное, добрую сотню лет, но в последние пару десятилетий явление приобрело катастрофические масштабы) каждый новорит сделать свою личную версию понравившегося произведения – «Гамлета», «Ромео и Джульетты», «Трех сестер» или «Дяди и Вани» и т.д. Ни связь с оригиналом, ни четкие стилистические границы произведения, ни дух первоисточника никого не интересуют. Этот самый первоисточник просто юзают как исходник, без всякого к нему уважения. И чем дальше уходит придуманная постановщиком история от оригинала – по визуальным, смысловым, общеэстетическим параметрам – тем ценнее кажется автору, его соратникам, а также многим зрителям, плоть от плоти современного индивидуализма, полученный результат. Мне же во многих случаях, когда вижу авангардные (или просто китчевые и растерянные) балетные версии классических и популярных сюжетов, зачастую хочется протестовать и оспаривать подход «я художник, я так вижу». Не смогу удержаться и в данном случае – размышляя о спектакле «Сказки Перро», презентованном труппой Урал-балет весной 2025 года.
До просмотра (каюсь!) я не утрудила себя тщательным изучением описания премьеры на сайте и думала, что вся хореография принадлежит Максим Петрову. Это привело к когнитивному диссонансу, потому что спектакль получился пластически неоднородным. К своему облегчению, позже выяснила, что это не худрука труппы так штормило... И не меня. Просто «Сказки Перро» оказались коллективным творчеством: Максим Петров сочинил Пролог и Эпилог и историю Мальчика-с-пальчик. Начинающий балетмейстер, по совместительству премьер труппы Александр Меркушев перевел на танцевальный язык «Синюю бороду», его коллега по труппе и также новичок в области создания балетов Константин Хлебников поставил «Красную шапочку» и «Кота в сапогах».
Скажу честно, что мне было бы проще воспринимать происходящее, если бы авторы честно назвали «Сказки» одноактными балетами в едином оформлении. Ведь, кроме имени Перро и декораций четыре части постановки мало что объединяло. Тут было целых три хореографа, три композитора, создавших несколько очень разных по звучанию музыкальных произведений, а также – раз хореографов несколько – различающиеся подходы к сочинению танцев. И вся эта конструкция то и дело грозила развалиться и перейти в сумятицу.
Максим Петров с художницей Юлианой Лайковой переселили героев четырех сказок Шарля Перро в сумрачный – если не сказать, депрессивно-мрачный – мир, украшенный странными тряпичными «лианами», создававшими то задник, то лес, в гуще которого происходило действие. Художница не только решила, что развевающиеся полосы ткани темных тонов хороши для сценографии, но что они же подходят для костюмов героев. В частности, Фею она буквально закутала в объемные тканевые жгуты, да еще и навесила на нее что-то вроде распухших клубков пряжи. Что-то похожее, хотя, к счастью, менее объемное, было надето на четырех юношей – свиту и помощников Феи. Все вместе они выглядели неопрятно и – как и практически все в этом балете – совсем не сказочно. К счастью, большинство персонажей были одеты все же по-балетному, но опять же очень по-разному, вне стилевого единства. В «Коте» и «Шапочке» костюмы были традиционного толка с колетами, пачками, туниками и т.п. В «Синей Бороде» и «Мальчике-с-пальчик» – более модернистские, свободного кроя, обращавшие на себя внимание тольк расцветками, но не фасонами. Но на костюмы и сценографию всегда лучше посмотреть, чтобы составить впечатление. Благо, фото в интернете хватает.
После абстрактного пролога, во время которого Фея (которая присматривала за всеми героями) загадочно слонялась по сцене, а ее свита из четверых корифеев неплохо танцевала неоклассику – начались, наконец, сказки, но получились они очень странными.
Эпизод 1. Кот в сапогах. Это отнесу в разряд непонятого мною и художественно малоценного. Сначала кот с хозяином станцевали бодрый дуэт, очень похожий по всем параметрам на дуэты Конька и Ивана из известного балета Ратманского, а потом на их пути встретились король и принцесса, и началось непонятно что. Оставшаяся часть эпизода – хотя содержание его, понятно, всем известно – протекало спутанно, под знаком балетного гротеска, как его понял автор, довольно банально, с ужимками и кривлянием. Король жеманничал, принцесса изображала диву, Кот угодливо бросался ко всем по очереди, бодро вертел пируэты и опять сновал между персонажами. Хозяин его робел, а потом тоже пытался жеманничать, но у него плохо получалось. Что не мешало ему очаровать и короля, и принцессу, и получить ее и все остальное. Эти сценки перемежались абстрактными танцами народа и Кота, более собранными и органичными, чем мимирование и ужимки главных героев. В целом, в течение получаса герои в основном толклись и суетились на сцене, пытаясь сделать зрителю смешно, но не сделали. И интересных танцев тоже не станцевали.
Эпизод 2. "Синяя Борода" . Вот тут я была довольна. Талант Александра Меркушева просачивался буквально сквозь каждое движение (хореограф здорово хореографически мыслит), сквозь каждый драматургический ход, а также проявился в его замечательной музыкальности. Меркушев свободно владеет той пластической «эклектикой», ловко объединяющей модерн, неоклассику, авторскую пластику т элементы контемпорари, из которой создается качественный «современный балет». Сцены метаний задыхающегося от собственной подозрительности и жестокости Бороды; волшебные по подходу к пластике и движению женского тела соло последней жены (которой, кстати, суждено было открыть путь психологического выздоровления болезному мужу); ансамблевый эпизод встречи Бороды со своими грехами – убиенными женами; финальное успокоение в объятиях той эе последней жены – все было сделано просто отлично, танцевально развернуто и захватывающе увлекательно. В противовес скучной и затянутой первой части про Кота, непонятной короткой интермедии про Шапочку и слишком пластически скромной части про Мальчика-с-Пальчик. Но об этом чуть позже. Отдельно увлек – и даже заворожил – меня монолог Синей Бороды, с острыми нервными кружениями и пируэтами, резкими поворотами, тяжело-ритмичным широким танцем, полным гнева и отчаяния. И жены-Мальвины (потому что в голубых платьях и голубых длинноволосых париках) понравились мне тоже, хороши были все их выходы. Меркушев умело поработал с ансамблем, воспользовался действенной пластикой, абстрактной хореографией, ясно поставил и соло, и дуэты.
Эпизод 3. "Красная Шапочка". Ну что сказать, ничего особенного и непредсказуемого тут не произошло. Между Шапочкой и Волчищем быстро возник контакт (дуэт) в духе истории про тирана и жертву, где обоим быть хоть и небезопасно, но притягательно и интересно. И никакая бабушка тут помешать не могла, поэтому появилась Фея и благословила союз. В хореографии я не заметила ничего особо запоминающегося, кроме, разве что, довольно лихих соло Шапочки на пальцах.
Эпизод 4, «Мальчика-с-пальчик», я встретила, уже утомленная обилием танцев, музык, героев, артистов и т.д. Возможно, поэтому он меня также не впечатлил. В противовес сочинению Меркушева, в работе Петрова мне сильно не хватило хореографического мышления, фантазии, оригинальности, они были заменены (типично для этого балетмейстера) вниманием к драматургии, не компенсировавшим однообразные комбинации. Вроде бы он делал все, как положено: развивал сюжет от завязки, через перипетии и кульминацию, к развязке. Были здесь и соло одинокого грустного Мальчика, и найденная любовь – Дюймовочка, и лирический дуэт, и грозный Людоед с армией жуков, побежденный осмелевшим Мальчиком, и радостный танец с обретенными друзьями-соратниками. Но все это осталось сочинением неофита, пока не обладающего своим почерком или чем-то, что способно удержать зрительское внимание. И музыка хореографа, к сожалению, как будто не мотивировала или, как минимум, не поддержала.
Теперь о музыке в целом. Ох, даже не знаю, как эту партитуру описать связно, настолько сама она бессвязна и фрагментирована. Понять, какой отрывок принадлежит кому из троих авторов – опытной Настасье Хрущёвой, вчерашним студентам Алексею Боловлёнкову, Дмитрию Мазурову – оказалось без подготовки затруднительно. Как я поняла, «Кота» сочинила Хрущева. Ее опус - самый привычный моему уху, написан в классическом стиле с вкраплением актуальных приемов нашего века (смена ритма и стилистической окраски, необычные звучания инструментов, вокал в финале). Ритмичная, размеренная, звучная, претендовавшая на образность и эмоциональное подкрепление сценического действия, музыка эта не вызвала у меня эмоционального отклика. Качественно, умело, профессионально – и все.
Эпизод «Синяя Борода» зацепил не только хореографией, но и музыкой. Далеко за пределы привычного – оставаясь однако в рамках дансантной симфонической музыки – вышел Дмитрий Мазуров. Чудесным, звучным, упаднически романтичным, фактурным и харизматичным вышло его сочинение к этой психологической драме. Далее, по пути стилизации и компиляции пошел Алексей Боловленков в «Шапочке» и «Мальчике-с-пальчик». Цитаты и темы из русских классиков с большим умением он соединил в единые треки, пойдя по пути Стравинского и Шнитке, но эмоционально это виртуозное творчество меня также не затронуло. Звучали в балете вокальные номера, которые, скорее, приблизили эту партитуру к перегруженному звуковому хаосу, чем осветили ее новыми (нужными спектаклю?) красками. И тексты Бодлера, и современная отечественная поэзия, и песенка Хрущевой – все это для меня было чужеродным и лишним. Вокал зашел, разве что, в финале «Синей Бороды», самой удачной из всех сказок этого балетного вечера.
Отмечу еще «филипглассовские» пьесы Мазурова в Прологе и Эпилоге и «Мальчике-с-пальчик». В прологе-эпилоге попадание было в десятку. Напряженная однообразная полифония, как в кино, создавала динамику и напряжение, ощущение таинственности, а в начале – еще и томительного предвкушения. И, как обычно, такие музыкальные темы отлично сработали в сочетании с современной пластикой. Для целого одноактного балета – «Мальчика-с-пальчик» – содержания музыкальной пьесы Мазурова не хватило. Отдельной строкой выделю только сцену встречи Мальчика с Людоедом и кордебалетом «жуков». Тут вдруг музыка стала по-настоящему балетной, живой, насыщенной, а потом снова вернулась к довольно однообразному течению.
Резюмируя, скажу, что на спектакль (и его восприятие) повлияло решение Максима Петрова в соавторстве с его единомышленником Богданом Корольком подать сказочные сюжеты в определенном свете, спараллелив их с реалиями нашего времени. Кто не верит или не понимает, о чем я, может почитать текст либретто на сайте Урал-оперы. Если в двух словах, либреттисты присовокупили к каждой сказке иронично-психологический подтекст, которого в ней, думается, изначально не было. То есть они взяли текст и, формально ничего не меняя, посмотрели на него через кривое зеркало сознания 21 века, создав фейк из серии «что было бы, если бы Кот в сапогах, его хозяин вместе с Синей Бородой, Мальчиком-с-пальчик и Красной Шапочкой решили сходить к психотерапевту, разобраться со своими «головняками» и вырасти над собой. Получилось, знаете ли странно. Местами весело, местами – органично. Но по большей части именно странно.
В свое время сказки Перро тоже имели подтекст – морализаторский, и только. Автор обращал внимание на человескую глупость, пороки, заблуждения, аккуратно (отчасти шутливо) от них предостерегал. Драматурги-либреттисты предпочли тотальное переосмысление содержания сказок. Но, даже если называть творчество Перро «метатекстом» и «осцилляциями» (цитирую либреттиста и одного из рецензентов), оно не обретает универсальный смысл и абсолютную гуттаперчивость. Скорее, эти красивые слова позволяют использовать чужой текст и сюжет в собственных корыстных целях, игнорируя его природу.
Психологизм героев был в балете очевиден и очевидно надуман. Вот Синяя борода сначала терроризирует, отталкивает, а затем обнимает невинно убиенных (может, чудесным образом оживших) жен, принимая и собственную агрессию, и подавленную ранимость. Вот Шапочка со всех ног бросается в объятия Волка, потому что она смелая, ничуть не наивная, и еще посмотрим, кто тут за кем будет охотиться. Вот активный, коммуникабельный и обаятельный Кот четко и конструктивно устраивает судьбу своего хозяина. Вот Мальчик-с-пальчик с такой же низкой, как его скромный рост, самооценкой сбегает от своих комплексов (людоеда и жуков), находит Дюймовочку и прочие родственные души. И все такие проработанные, такие осознанные, такие, в общем-то, любопытные, но вовсе НЕ сказочные. За этими концепциями потерялись обаяние и своеобразие французских сказок, остался от них один остов, грустный, как скелет доисторического мамонта, с плохо пригнанными к нему смыслами и танцами. Хотя, может быть, все это мне показалось...
P. S. Небольшое послесловие. Я не хочу быть злобным или всегда недовольным критиком. Но опыт профессионального зрителя не позволяет просто радоваться каждому увиденному балету, безоценочно, с детским умилением. Я вижу то, что вижу – естественно, не претендуя на объективность – и говорю о том, что мне понравилось, что оставило равнодушной, что показалось недодуманным, недоделанным или излишним.
Одновременно я не жду приглашений от хореографов на свои премьеры (зовут, но не меня, так, видимо, должно быть), поэтому я освобождена от необходимости быть благодарной, сдержанной во мнениях – читай ангажированной. Высказываю свои суждения независимо, открыто и искренне. Не рассчитываю и на коллаборации с балетной прессой тоже, пишу автономно. На том и стою.