Лето 1990-го выдалось для Союза тревожным. Распадающаяся империя лихорадила от вспышек преступности и сепаратизма. В Абхазии за несколько месяцев милиция изъяла у населения три тысячи стволов и тридцать тысяч единиц боеприпасов. Арсенал впечатляющий, но где его хранить? Кто-то из республиканских чиновников решил: в следственном изоляторе Сухуми будет безопасно. Рядом с уголовниками, за крепкими замками...
Человеческий фактор, как всегда, оказался решающим. Уставы и инструкции писаны кровью не случайно – их нарушение неизбежно ведет к катастрофе.
Одиннадцатого августа в переполненном изоляторе произошло то, что должно было случиться. При утренней уборке контролер, вопреки инструкции, открыл камеру №7 без напарника. Семеро особо опасных преступников его оглушили, разоружили, захватили ключи. Через несколько минут на свободе оказались семьдесят три уголовника, среди которых пятнадцать убийц и восемь разбойников.
Заложниками стали сотрудники дежурной смены.
А потом бандиты обнаружили оружейный арсенал в соседней камере. «Для нас это был приятный подарок», – скажет позже на суде один из них. С таким количеством оружия можно захватить целый город.
К счастью, один охранник сумел вырваться и заблокировать здание снаружи. Подразделения республиканского МВД окружили изолятор, но ситуация зашла в тупик.
Бандиты угрожали расправой с заложниками. Возле тюрьмы собирались родственники, возникали стихийные митинги.
Республиканское начальство пребывало в нерешительности.
Только на третий день, 13 августа, вызвали союзный спецназ. На личном самолете Крючкова прилетели двадцать два офицера Группы «А» во главе с Виктором Карпухиным и двадцать семь бойцов «Витязя» под командованием Сергея Лысюка.
У этих подразделений был богатый опыт освобождения заложников. К вечеру спецназовцы провели рекогносцировку и приступили к планированию. Никто не сомневался: на уступки бандиты не пойдут – многие ожидали смертного приговора, терять им было нечего.
Прямой штурм здания с семьюдесятью вооруженными «отморозками» – самоубийство. Снайперы не могли поразить главаря Прунчака – он не показывался в окнах. Но на совещании родился другой план: выпустить бандитов из здания, предложив им автобус вместо БТР. У спецназа штурм автобусов был отработан до автоматизма. К тому же это позволяло отсечь главарей от основной массы уголовников.
Республиканское начальство план не утвердило: «Как такими силами можно захватить здание? Авантюра!» Соотношение сил действительно выглядело пугающе – уголовников было втрое больше.
Руководство МВД Грузии продолжало переговоры.
Теперь бандиты требовали вертолет прямо на крышу. Преступники вели себя все агрессивнее, стреляли в воздух. Толпа волновалась. Карпухин понимал: ситуация грозит выйти из-под контроля. Связавшись с Крючковым, он получил уклончивый ответ: «Действуй по обстановке».
Бандитам объявили о согласии, но уточнили: крыша не выдержит вертолета, он сядет неподалеку. До него доставит микроавтобус.
Матерые уголовники насторожились. Двое тщательно осмотрели «рафик», завели мотор, опробовали на ходу.
Убедившись в исправности и увидев вертолет, бандиты с заложниками выскочили из здания. Чтобы нельзя было различить, кто есть кто, все надели маски-балахоны, а к рукам заложников скотчем примотали незаряженные пистолеты. Сами же вооружились «по полной» – у каждого несколько пистолетов плюс автоматы. При обыске у одного найдут девять пистолетов – даже по два в носках.
Микроавтобус спецназовцы заминировали: взрывы должны были оглушить преступников и остановить машину. «Альфовцев» разделили на группы: одни штурмуют автобус с трех точек, другие через взорванный люк проникают на четвертый этаж изолятора. Людям Лысюка предстояло зачистить первый этаж.
Сложнее всего было скрытно разместить штурмовые тройки – бандиты вели круглосуточное наблюдение, а в толпе находились их родственники.
«Нас в хлебном фургоне доставили к полуподвальчику», – вспоминает Владимир Елисеев. – «Там оказался склад старинного оружия – пищали, мушкеты, кремневые пистолеты. Целый музей!»
Группе Виктора Лутцева досталось место в трансформаторной будке – два на три метра, раскаленной на солнце.
«Полтора часа в духоте и полумраке. Говорили только шепотом, даже кашлянуть боялись.»
Наконец рафик тронулся. Рвануло. Заряд в салоне сработал, но под мотором – нет. Автобус пришлось останавливать выстрелами и догонять.
Несмотря на внезапность, матерые бандиты опомнились и начали палить с остервенением.
«Альфовцы» принялись высаживать окна – кто молотком, кто зубилом, кто чугунной ножкой от скамейки. Оружие решили не применять, чтобы не ранить заложников и друг друга.
Евгений Первушин рывком открыл водительскую дверь и выдернул бандита. Игорь Орехов ворвался в салон и накрыл собой двух стрелявших преступников. Алексей Сергеев распахнул дверь салона...
Главарь Прунчак навел пистолет на майора Картофельникова, но Владимир Кузнецов крутанул ему руку. Преступник сам себе продырявил грудь.
Бандиты успели произвести двадцать четыре выстрела, но стрелки оказались никудышными. Только Игорю Орехову не повезло – получил ранение в шею от малокалиберного «Марголина».
«Садануло, будто шпалой по шее», – вспоминал Игорь Владимирович. – «Пуля застряла возле позвонков, но сознание не потерял. Когда меня стали вытаскивать за ноги, отбрыкивался: сам!»
Удивительно, но после оказания помощи Орехов пошел помогать зачищать здание изолятора.
А тем временем вторая группа штурмовала верхние этажи. Взрывы, заблокированные двери, баррикады из мебели... У Лысюка за взорванной дверью оказалась еще одна, решетчатая, которой не было на плане. За ней – около шестидесяти вооруженных уголовников. Решетку взорвали, коридор очистили залпом резиновой шрапнели из гранатомета. В тюремном коридоре шрапнель отскакивала во все стороны – большинство зэков сами расползлись по камерам.
Зачистка заняла считанные минуты. Операция в Сухуми считается образцовой: все заложники и силовики живы, из бандитов убиты только трое, включая зачинщиков Прунчака и Дзидзария. Зарубежные коллеги долго не могли поверить, что такое возможно.
Абхазское руководство направило благодарственную телеграмму. Все участники операции были представлены к правительственным наградам.
Но главная награда – в другом. В том августе спецназ доказал: когда счет идет на секунды, профессионализм и мужество способны творить чудеса.
Семьдесят три против сорока девяти – и победили сорок девять. Потому что за ними стояли годы подготовки, безупречная слаженность и готовность отвечать за чужие жизни собственной.