Как назвать реку, чтобы ее не украли
Человек — существо беспокойное. Ему мало просто жить на планете, ему нужно все на ней назвать, каталогизировать, подписать и расставить по полочкам. Эта одержимость топонимикой, наукой о географических названиях, стара как мир. Первобытный охотник, возвращаясь в пещеру, должен был как-то объяснить соплеменникам, где именно он видел стадо мамонтов. Так появлялись первые, самые честные названия: «Большой камень», «Кривое дерево», «Река, где много рыбы». Это была география выживания, простая и функциональная, как палка-копалка. Названия были не именами, а инструкциями по применению.
Но человек не был бы человеком, если бы не начал усложнять. Очень скоро ему стало скучно называть вещи своими именами. В дело вступило тщеславие. Вожди, короли и завоеватели начали тыкать пальцами в безымянные горы и реки, нарекая их в свою честь. Так на карте мира появились бесчисленные Александрии, Виктории и Колумбии. Это был самый дешевый способ обрести бессмертие. Империя может рухнуть, династия — прерваться, а твое имя, пришпиленное к какому-нибудь захудалому городишке, будет жить веками. Это был первый и самый массовый ребрендинг в истории человечества.
Затем пришла религия, и на карту посыпались имена святых. Тысячи Сан-Франциско, Сан-Хосе и Сантьяго покрыли новооткрытые земли, как божественная оспа. Каждый миссионер, добравшийся до диких берегов, считал своим долгом не только обратить в свою веру туземцев, но и переименовать их землю в честь своего небесного покровителя. Это был духовный империализм, застолбление территории не только для короля, но и для бога.
Но самая интересная глава в истории топонимики началась тогда, когда называть мир взялись сами народы, хранители древних мифов и легенд. И тут выяснилось, что название может быть не просто словом, а целой историей, эпосом, упакованным в одно, пусть и очень длинное, слово. Название перестало быть просто ярлыком и превратилось в произведение искусства, в устный памятник, который передается из поколения в поколение. И именно в этой категории, в высшей лиге топонимического искусства, и развернулась самая абсурдная битва за мировой рекорд, битва, в которой оружием стали буквы, а полем боя — скромный холм в Новой Зеландии и ничем не примечательная деревня в Уэльсе.
Подвиг Таматеа, запечатленный в холме
В Новой Зеландии, на Северном острове, в регионе Хокс-Бей, есть холм. Не гора, не вулкан, а просто холм высотой около 305 метров. Ничего особенного. Поросший травой, продуваемый всеми ветрами, он ничем не отличается от тысяч своих собратьев. Но у этого холма есть одно неоспоримое достоинство. У него самое длинное в мире географическое название, занесенное в Книгу рекордов Гиннесса. Попробуйте произнести это с первого раза: Тауматафакатангихангакоауауотаматеатурипукакапикимаунгахоронукупокаифенуакитанатаху. Восемьдесят пять букв. Это не просто название. Это целая поэма.
На языке коренного народа Новой Зеландии, маори, эта абракадабра переводится примерно так: «Вершина холма, где Таматеа, мужчина с большими коленями, который скатывался, забирался и проглатывал горы, известный как поедатель земли, играл на своей носовой флейте для своей возлюбленной». В этом названии — вся суть мировосприятия маори. Для них ландшафт — это не просто набор географических объектов, а живая история, книга, написанная богами и предками. Каждый холм, каждая река — это страница из этой книги.
Таматеа — легендарный вождь-путешественник, своего рода маорийский Одиссей. Он бороздил на своем каноэ моря, исследовал новые земли, сражался с чудовищами и врагами. Прозвище «поедатель земли» он получил за свою неутомимость, за то, что он прошел и «проглотил» огромные территории. А история, связанная с этим конкретным холмом, — трагична. Проходя через эти места, Таматеа и его люди вступили в битву с другим племенем. И в этой битве погиб его брат. Убитый горем, Таматеа оставался на этом холме много дней. Он не ел, не пил, а лишь сидел на вершине и играл на своей флейте коауау печальную мелодию в память о брате.
И вот эту пронзительную историю, полную скорби и братской любви, местные жители и запечатали в названии холма. Каждая часть этого слова-гиганта имеет свое значение. «Таумата» — вершина холма. «Факатангиханга» — игра на флейте. «Коауау» — собственно, сама флейта. «О Таматеа» — в честь Таматеа. И так далее. Это не просто набор звуков, а сложная грамматическая конструкция, предложение, ставшее именем собственным.
В повседневной жизни, конечно, никто так не издевается над своим языком. Местные жители, как англоговорящие, так и маори, называют этот холм просто Таумата. Этого вполне достаточно, чтобы понять, о чем идет речь. Полное название используется лишь в официальных документах и, конечно же, как приманка для туристов. У подножия холма стоит длинный указатель с полным названием, на фоне которого все приезжие считают своим долгом сфотографироваться. Это главный и, по сути, единственный аттракцион в этих местах.
Существуют и другие, еще более длинные версии этого названия, достигающие 105 букв. В них добавляются новые подробности из жизни Таматеа, например, упоминание о его обрезании. Но именно 85-буквенная версия признана официальной и занесена в книгу рекордов. Так, скромный новозеландский холм, ставший свидетелем горя одного легендарного воина, превратился в мирового чемпиона по длине имени, навсегда вписав историю о Таматеа и его флейте в анналы человеческих странностей.
Валлийский маркетинг XIX века
На другом конце света, в Уэльсе, на острове Англси, есть деревня. И эта деревня очень обижается на новозеландский холм. Ее жители уверены, что именно они, а не какие-то маори, являются настоящими чемпионами в топонимической тяжелой атлетике. Их оружие — название, состоящее из 58 букв: Лланвайрпуллгуингиллгогерихуирндробуллллантисилиогогогох. На слух — не менее устрашающе, чем новозеландский конкурент.
В переводе с валлийского языка это поэтическое нагромождение согласных означает: «Церковь святой Марии в ложбине белого орешника возле быстрого водоворота и церкви святого Тисилио у красной пещеры». Как и в случае с Таумата, это не просто название, а подробное описание местности, своего рода навигационная инструкция, зашифрованная в одном слове. Валлийский язык, с его любовью к длинным составным словам и труднопроизносимым звукосочетаниям, идеально подходит для таких лингвистических упражнений.
Но если история новозеландского холма уходит корнями в седую древность, в мифы и легенды, то история валлийской деревни куда прозаичнее и циничнее. Изначально деревня носила скромное и короткое название Лланвайр-пуллгуингилл. Но в 1860-х годах, в эпоху бурного развития железных дорог и зарождающегося туризма, местным жителям пришла в голову гениальная маркетинговая идея. Они решили, что если дать своей деревне самое длинное в Великобритании название, то это привлечет туристов, которые будут приезжать сюда хотя бы для того, чтобы сфотографироваться на фоне станционной таблички.
Авторство этого шедевра PR-мысли приписывают местному портному (по другим версиям — сапожнику), имя которого история, к сожалению, не сохранила. Он сел и, используя все богатство валлийского языка, сконструировал это слово-монстра, включив в него названия всех окрестных достопримечательностей. Расчет оказался верным. Деревня, через которую проходила железная дорога из Лондона в портовый Холихед, моментально стала знаменитой. Туристы валом повалили на станцию, чтобы купить билет с самым длинным в мире названием пункта назначения.
Сегодня Лланвайрпуллгуингиллгогерихуирндробуллллантисилиогогогох (местные для краткости называют ее Лланвайр-пулл) — одна из главных туристических достопримечательностей Уэльса. Вся экономика деревни построена на этом названии. Здесь есть сувенирные магазины, продающие кружки, футболки и магниты с этим словом. Есть туристический центр, где можно поставить в паспорт специальный штамп. А дикторы на вокзале с особым шиком и без единой запинки объявляют прибытие поезда на станцию Лланвайрпуллгуингиллгогерихуирндробуллллантисилиогогогох. Для них это предмет национальной гордости.
Так, то, что начиналось как рекламный трюк, со временем стало неотъемлемой частью культурной идентичности. Валлийцы очень гордятся своим языком и своей историей, и эта деревня с непроизносимым названием стала одним из ее символов. Это памятник не древним героям, а смекалке и чувству юмора простых людей, которые сумели превратить свою захолустную деревню в мировой бренд с помощью одного-единственного, но очень, очень длинного слова.
Битва за буквы и национальную гордость
И вот тут начинается самое интересное. Валлийцы категорически не согласны с тем, что какой-то новозеландский холм отобрал у них пальму первенства. Они утверждают, что рекорд Таумата — это фальсификация. По их мнению, оригинальное маорийское название было гораздо короче, а все эти подробности про мужчину с большими коленями и его флейту были добавлены совсем недавно, специально для того, чтобы побить валлийский рекорд. Это, заявляют они, не настоящее, историческое название, а искусственный конструкт, такой же, как и их собственный, но созданный гораздо позже.
Этот спор, на первый взгляд, кажется комичным. Ну какая, в самом деле, разница, у кого название длиннее? Но за этой комичностью скрываются вполне серьезные вещи: национальная гордость, культурная идентичность и, конечно же, туристические доллары. Для маленького Уэльса, веками находившегося в тени своего могущественного соседа Англии, любое мировое достижение, даже такое экзотическое, — это повод заявить о себе, о своей уникальности. И они не готовы так просто отдать свою корону.
Представители Книги рекордов Гиннесса, оказавшиеся в роли арбитров в этой странной войне, придерживаются официальной версии. Они признают 85-буквенное название новозеландского холма, основываясь на данных новозеландского географического совета. Аргументы валлийцев о том, что название было искусственно удлинено, они считают недоказанными.
Спор упирается в фундаментальный вопрос: а что, собственно, считать «настоящим» названием? То, что возникло органически и передавалось из уст в уста на протяжении веков? Или то, что было официально зарегистрировано и нанесено на карты? И имеет ли значение мотив, стоявший за созданием названия, — будь то увековечение памяти легендарного предка или привлечение туристов?
Маори, со своей стороны, смотрят на эти споры с олимпийским спокойствием. Для них длинное название их холма — это не погоня за рекордом, а дань уважения своей истории и своим предкам. Они не придумывали его вчера. Оно — часть их устной традиции, их мифологии. И тот факт, что оно оказалось самым длинным в мире, — это просто забавное совпадение.
Так и продолжается эта тихая «война за холм». Валлийцы продолжают с гордостью произносить свое 58-буквенное название и считать себя непризнанными чемпионами. Новозеландцы — с улыбкой пожимать плечами и указывать на сертификат Книги рекордов Гиннесса. А туристы продолжают ездить и туда, и туда, чтобы сфотографироваться на фоне непроизносимых слов и почувствовать себя частью этого великого географического безумия. В конце концов, не так уж и важно, кто победил. Важно то, что благодаря этому соперничеству мир узнал о двух удивительных местах и о том, какими разными и причудливыми могут быть отношения человека с землей, на которой он живет.
От эпоса к междометию
На фоне этих лингвистических гигантов особенно трогательно выглядят топонимы-карлики. Если в Новой Зеландии и Уэльсе, чтобы назвать место, потребовался целый абзац, то в других уголках мира люди обошлись одной-единственной буквой. Это другая крайность, другая форма топонимического минимализма, которая тоже заслуживает внимания.
Самый известный пример — деревня с лаконичным названием О (Å) в Норвегии. Она расположена на Лофотенских островах, в одном из самых живописных уголков страны. В норвежском языке «å» означает «ручей» или «небольшая река». Название, как и в древние времена, — простое и функциональное. Когда-то это была обычная рыбацкая деревушка. Но благодаря своему однобуквенному названию она, как и ее валлийский собрат, превратилась в туристическую Мекку. Туристы приезжают сюда, чтобы сфотографироваться с дорожным знаком «Å». Этот знак, кстати, является самым похищаемым в Норвегии, так что местным властям приходится регулярно его менять.
Но Норвегия не одинока в своей лаконичности. Похожие названия есть и в других скандинавских странах. В Швеции и Дании тоже есть несколько деревень и ферм под названием Å. Во Франции, в департаменте Сомма, есть коммуна под названием Игрек (Y). Во Вьетнаме — город Винь. А на Каролинских островах в Микронезии есть местечко под названием У (U).
Эти однобуквенные названия — своего рода антиподы новозеландскому и валлийскому эпосам. Они демонстрируют, что для того, чтобы обозначить место на карте, не обязательно сочинять поэму. Иногда достаточно одного звука, одного междометия. Это высшая форма языковой экономии.
Между этими двумя полюсами — гигантоманией и минимализмом — раскинулся целый мир топонимических странностей. Есть названия смешные, есть — грубые, есть — откровенно глупые. В Австрии до недавнего времени была деревня Фуккинг (Fucking), жители которой устали от неприличных шуток и двусмысленных селфи туристов и в 2021 году официально переименовали ее в Фуггинг (Fugging). В США есть город Ад (Hell) в штате Мичиган, который тоже активно использует свое название в туристических целях, продавая сувениры с надписью «Я побывал в Аду». Есть города Скука (Boring) в Орегоне и Унылый (Dull) в Шотландии, которые, кстати, являются городами-побратимами.