Часть I
В молодости я только чем ни увлекалась. Пеший туризм, спелеология, альпинизм, прыжки с парашютом... И сплав по рекам лишь крохотная строчка в этом списке, но ого-го какая! Поэтому, когда читатели спрашивают, откуда эти знания гор, тайги, как спасти пострадавшего, подстраховать друга на опасной тропе, как выжить, наконец, в непростой ситуации в тех же горах или в тайге, отвечаю: "Испытано на себе!". Правда, к счастью, в крайне чрезвычайных ситуациях редко своими знаниями приходилось пользоваться, зато в книгах какой же они кладезь для сюжета.
Сегодня расскажу о самом трудном сплаве на плотах по реке Кантегир, которая берет начало в Туве, протекает по территории Хакасии и по Красноярскому краю, - всего 209 км., из них 140 км. используются для сплава. Это левый приток Енисея, впадает в Саяно-Шушенское водохранилище.
В 70ые годы сплавится по ней мечтали многие, но не так просто было туда добраться. От Абакана до Абазы – 150 км., далее до поселка Большой Он 90 км., 3 часа в пути в кузове попутки, потом можно 60 км почти по бездорожью на ГАЗ-66 до реки Самбыл. Но за эти 60 км с нас запросили огромные деньги - 500 рублей, и мы, как в принципе, и планировалось, решили их пройти на своих двоих. Возможно, после этого перехода у меня и начались проблемы с ногами.
Говорят, туристы-водники впервые сплавились по Кантегиру в 1969 году. На деревянных плотах. Даже представить трудно, насколько тяжело им дался этот маршрут без тропы по глухой тайге и каменным осыпям. Мы шли по зачаткам тропы, и то изнемогали от жары и тяжести рюкзаков..
Сплав по Кантегиру был третьим или четвертым моим опытом. До этого были короткие и несложные по Абакану, Сисиму, Мане, Енисею. А тут вдруг Кантегир. Ого-го река! В туристском отношении самая сложная в Западных Саянах. Маршрут оказался не только редким, но и опасным: по квалификационной сложности — пятой категории.
Это сейчас его преодолевают на резиновых лодках и резиновых плотах, на катамаранах и байдарках. И снаряжение: каски, спасжилеты - не в пример нашим.
А тогда в середине 70-х рубили плоты, в лучшем случае устанавливали настилы на автомобильные камеры. Вот такие примерно я увидела брошенными на Казыре. Ну, как брошенными? Вернее, великодушно оставленными для других сплавщиков.
Согласитесь, при таком снаряжении, как на фотографии ниже, выглядели мы бесшабашно на хилом плоту на автомобильных камерах, в неуклюжих спасжилетах, взятых нашим руководителем где-то под расписку, брезентовых штормовках и лыжных шапочках. Каски у нас были - шахтерские. Для гор и в пещерах - самое то. От камней защищали, но водой их сносило безбожно.
Рюкзаки - самые популярные и престижные в то время - абалаковские. Придумал его Виталий Михайлович Абалаков — известнейший советский альпинист и красноярский столбист.
И весили наши рюкзаки до 50 килограммов. Помню, добиралась до места встречи, и казалось, что ноги отрываются от земли. Мама с бабушкой очень возмущались. Но у мужа рюкзак был еще тяжелее.
Путь наш лежал в Абазу, небольшой рабочий городок в отрогах Саян. Здесь нам рассказали историю рудника, которая началась ещё в середине XIX века, когда прозорливый уральский купец Кольчугин принялся строить здесь железоделательный завод, который работал на открытом месторождении руды…
На Кантегир ведут несколько троп. Но мы отправились той, что начиналась в поселке Большой Он, куда мы добрались на попутной машине.
Нам предстояло дальше двигаться пешком вдоль реки Малый Он по зимней тракторной дороге до избы на Левом Малом Оне. От избы к долине Кантегира шла тропа со свежими затесами, как нам сказали добрые люди в Абазе.
У нашего руководителя была плохонькая топографическая карта 500-метровка. В то время топокарту практически невозможно было достать. Гостайна. Это сейчас спутники везде летают, а раньше каждая горка и куст были под прикрытием. Но руководитель воспользовался своими связями и карту добыл. И это было очень кстати. Потому что тропа то терялась, то пропадала на щебнистых склонах гольцов, и немудрено было заблудиться.
Но мы прошли удачно благодаря карте и пояснениям опять же добрых людей в Абазе и Большом Оне.
От поселка Большой Он до Кантегира около 60 км — 2 дня ходьбы налегке. Мы же преодолели этот путь через тайгу, горы и тучи гнуса за 4 дня... Длиннющие спуски и подъемы в гору, каменистые осыпи и плети карликовой березки под ногами, свежие следы медведя на тропе и ледяные броды. Жара - нещадная,
Пот заливает глаза, течет по спине. Пауты лезут в лицо.
Порой тропа теряется совсем. Приходится пробираться через бурьян и валежник, иногда по деревьям, которые перекинулись через речку, как горбатые мосты.
Реально прочувствовали себя ишаками.. Не зря наш руководитель: худой, жилистый, юркий, ехидный, то и дело заводил противным голосом:
- Вдоль Саянских снежных гор, вай, здрасьте,
Шла колонна ишаков, вай, здрасьте,
Говорит один ишак: "ВАй, здрасьте,
У меня тяжел рюкзак, вай, здрасьте.
У меня веревка жмёт, вай, здрасьте,
Может, кто её сожрёт, вай, здрасьте"...
Мы теряли шаг, ритм, и злобно ругались, тогда он запевал:
"Путь далек у нас с тобою, веселей, солдат, гляди..."
И тут вправду топалось веселее.
Правда, ту, часть груза, которую не перенести в рюкзаках, мы перебросили по старой тропе на тракторе км этак на двадцать, уговорив тракториста за 5 бутылок водки. Это вдвое сократило расстояние “челночных операций” по заброске груза.
Существовала, конечно, другая тропа — скотоперегонная — начинается в маленьком тувинском поселке Куже-Раза. Но до него сложнее и дольше было добираться, и хотя тропа вроде короче, овчинка выделки не стоила.
Большой Он — бурная река. Преодолевать ее приходилось почти через каждые 100 метров. Переходили осторожно: то натягивали верёвку для страховки, то перебродили по двое, по трое, помогая друг другу.
К вечеру чёрная туча закрыла просветы междугорья. Решили остановиться на ночлег. Быстро разбили лагерь.
Началась гроза: молнии взбесились, гром лупил залпами, как гвардейский миномет "катюша" Но мы уже сидели в палатках. Правда, к утру брезентовые палатки подтопило и наши спальники промокли. Хорошо, что к утру гроза и ливень закончились, но было очень холодно, сыро и туманно. Продрогшие, промокшие мы разожгли три костра, сгрудились возле них, кое-как сами согрелись и подсушили спальники.
Туманно в тайге. Зябко.
А после завтрака туман рассеялся, роса высохла и вновь воссияло над нами Великое Синее небо. Поутру шагалось легко. Но с каждым разом все труднее стало переходить реку Большой Он. Она превратилась в бешеный поток, а перевал все еще маячил впереди.
Кстати, во время одного из привалов мне вздумалось отойти в сторону от коллектива. Я прошла по берегу метров двадцать всего, и вдруг он подломился подо мной и я оказалась в реке. В воде по колено или чуть выше. Я даже успела схватиться за ветку дерева, росшего над водой. А вылезти не могла. Скорость потока была такой силы, что стоило поднять ногу, как меня тотчас валило набок. Я судорожно хваталась за ветку и молила бога, да-да, комсомолка с десятилетним стажем, молила, чтобы она не оборвалась.
Пыталась кричать, звать на помощь, грохочущий камнями поток заглушал все звуки. Ноги окоченели, я промокла, казалось, насквозь, и не попадала зуб на зуб от холода. И если бы ни моя подружка, которая раздавала пряники на перекус ни обнаружила, что меня нет, неизвестно, устояла бы я или нет в том месиве ледяной воды и камней. Кстати, еще получила выволочку от мужа и от руководителя. Но приобрела также хороший опыт: по любому случаю в тайге не ходи в одиночку.
Несмотря на пережитые страсти и задержку на выговор дальнейший путь продолжали без приключений. Ноги утопали во мху, кругом высились густые, усыпанные шишками кедры. Солнце в зените, духота. Идти под рюкзаками невозможно. Хотелось упасть и застыть навечно.
Но никто не ныл и не скулил. Через каждые 20 минут пути — отдых 15 минут. Подъём всё круче, броски длились уже по 10 минут. Парни даже перестали облизываться на кедры и подсчитывать, сколько мешков ореха можно набить с каждого дерева.
На обед остановились, когда силы были на исходе. Кто-то из парней ушел на разведку и вернулся с доброй вестью: отыскал нужную тропу к охотничьей избушке, до которой хотели дойти к вечеру! Добрались до неё лишь через 3 часа. Она стояла на крохотной полянке. Это был небольшой рубленый домик с одним маленьким оконцем. С правой стороны — обрыв, где по каменным уступам бурлил ручей.
Из-под навеса торчали две пары лыж, обитых лосиной шкурой. Дверь была подпёрта палкой.
Вошли внутрь. Вечерний луч сквозь оконце осветил небольшой столик. В углу - печь-буржуйка, возле неё - поленница дров. Нары застелены звериными шкурами, на стене — одеяло и зимняя одежда. На крючках подвешены кастрюли, поварёшки, мешочки с крупой, лапшой, солью. На верхней полке стояли баночки с порохом и ружейным маслом. Рядом лежала деревянная трубка длиной с полметра. Это был охотничий манок на лося.
Парни обрадовались забаве, как дети, и взялись дуть в трубу, издавая утробные звуки, пока руководитель не прикрикнул на них. И сказал, что время гона еще не наступило, а то сбежались бы с десяток лосей и нашим лосям, то есть парням, не поздоровилось бы.
Конечно, ему никто не поверил, но баловаться с манком перестали.
А тут и гость пожаловал.
Мы, женская часть команды (2 человека) обрадовались печке и решили испечь пироги с рыбой, благо парни за час натаскали два ведра хариуса. После сухарей это было такое лакомство и праздник желудка, что смели пироги и уху подчистую. Кстати, зря мы костерили нашего руководителя, что велел взять аж 40 кг муки в дорогу. И опять же договорился с кем-то на складе. Взял мешком. И оказался прав. Мука очень пригодилась. Мы даже хлеб научились печь на стоянке.
Наутро навели порядок в избушке и снова тронулись в путь. Впереди штурм очередного перевала. Прошли около трёх километров. Привалы теперь каждые 5 минут. Не идем, а ползем.
Выбрались на макушку горы, а перед глазами снова каменистые гребни и головокружительный спуск по скользким камням и траве. Судорожно хватались за ветки карликовой ивы. На полпути задул злой ветер чир. Погнал ледяные тучи одна другой страшнее. А после спуска снова штурм самого крутого склона. Подъём всё выше и выше. Ребята старались ступать след в след, но под тяжестью рюкзаков не всегда получалось.
Временами ноги проваливались в пустоту между камнями — ничего, ноги целы, вставали с помощью друзей и топали дальше. Дождь промочил всех до нитки. Чир свирепел, рвал яростно штормовки, продувал насквозь — холодно, как в лютую зимнюю стужу. Капли замерзали на лету, по лицу хлестала снежная крупа. Но вот и вершина. Тучи, словно сговорившись, расступились, и над головой засияло огромное яркое солнце. А впереди и внизу чудо — долина Кантегира.
Под ногами - щедрое разнотравье альпийских лугов, с гор бежал, сверкая и переливаясь на солнце серебром, стремительный Кантегир, справа — большое изумительной голубизны и чистоты озеро, острые пики гор утонули в мареве, слились с облаками.
От дивной красоты невозможно оторвать глаза. Усталости словно не бывало. Середина августа, уж осень близится, вот-вот снег выпадет, а луга полыхали цветами.. Во всю цвели бадан, незабудки, фиалки, анемоны, даже водосборы попадаются и иван-чай.
А вот и сочная колба-черемша. Совсем молоденькая. Видно, по второму кругу пошла.
Кантегир течет по дикой тайге, по местам, которые восхищают и поглощают своей мощью, подчиняя себе, но не подавляют, а наоборот, делают человека увереннее и сильнее. . Сознание настолько освобождается от всякой бытовой суеты, от всякой шелухи и непрухи, что ты шутейно, казалось бы преодолеваешь и трудности, и невзгоды и опасности просто чумового путешествия по заваленной буреломом тайге вдали от цивилизации.
Организм словно включает дополнительные резервы, или это природа щедро делится своей энергией, ведь не зря говорят, что зеленый цвет - это цвет жизни. И если человек долго не видит зелень, он впадает в депрессию. От нее страдали исследователи полярных широт, первые полярники. А тут две недели среди целой тучи оттенков зеленого - это ж музыка для души. Настоящий гимн жизни! А воздух какой в тайге, а вода из родников, берущих начало в ледниках и горных снежниках, без каких-либо примесей, практически дистиллированная.
И не зря, видно, река в самом сердце Саян носит столь гордой название. Кантигир (Кан-Тигир) или Хан-Тигир, Хан - это царь, а Тигир или Тенгри - это Вечное Синее Небо, которому поклонялись местные народы в языческие еще времена. Верховное Божество, Владыка Верхнего Мира. Шаманы доступа к Нему не имели. Они общались только с духами Среднего (земного) и Нижнего (подземного) миров. А Верхним миром заведовали специальные жрецы - благословители, и к этим ритуалам шаманы не допускались. То есть, Кантегир, по сути, Царь Неба, не хухры-мухры какое. Ну, царь, не царь, но владыка тех мест первостатейный.
Плавание по Кантегиру начинается приблизительно в 200 км от впадения Кантегира в Енисей, в 5—6 км выше устья реки Самбыл (1212 м над уровнем моря): крутые шиверы с обилием подводных и надводных камней, плесовые участки почти отсутствуют, между камнями тугие струи с падением около одного метра и более. Но о самом плавании и приключениях, с ним связанных во второй части.