— Валентина Петровна, вы понимаете, что долги покойного по закону переходят к наследникам?
— Понимаю, понимаю. Только не понимаю, какое ты имеешь право сюда приходить и что-то требовать.
— Самое прямое. У меня есть договор займа, заверенный нотариусом.
— Ну и неси свой договор куда хочешь. А ко мне больше не ходи.
Мачеха попыталась закрыть дверь, но Юля не отступила.
— Подождите. Давайте без эмоций. Отец занял у меня деньги на бизнес, вернул только треть суммы. Остальное я имею право получить с наследников.
— С каких это наследников? Мы тебе ничего не должны!
— Вы унаследовали имущество? Значит, унаследовали и обязательства.
— Юля, мне нужно с тобой поговорить, — отец сразу перешел к делу, когда дочь приехала на выходные.
Девушку больше интересовало, как дела у близнецов в школе, не нужна ли помощь с домашними заданиями. Андрей и Миша всегда радовались ее приездам, и она любила проводить с ними время.
— Пап, может, попозже? Я хотела с мальчишками позаниматься математикой.
— Нет, дочка, это важно. Садись, послушай.
В голосе отца послышались незнакомые нотки. Юля насторожилась. Из института ее не исключали, парня серьезного не было, проблем никаких не предвиделось.
— Папа, ты меня пугаешь такой серьезностью. Что стряслось?
— Да ничего не стряслось. Просто решение принял важное. Хочу свое дело открыть.
Отец работал мастером на автосервисе уже много лет. Зарплата небольшая, хозяин попадался нервный, то и дело срывался на подчиненных. Юля не раз слышала его жалобы на работу.
— Это же замечательно! Давно пора было. Ты столько знаешь, столько умеешь.
— Ну да, опыта хватает. Вот только денег на старт нет. Банки такие проценты заломили, что потом полжизни отдавать придется.
Юля сразу поняла, к чему клонит разговор. У нее на счету лежала приличная сумма — наследство от матери, умершей десять лет назад. Мама продала свою долю в квартире и отложила эти деньги на образование дочери. Но Юля поступила на бюджет в хороший вуз, так что деньги так и остались нетронутыми.
Планировала она использовать их после окончания института — на первоначальный взнос за собственную квартиру. Но до этого еще два года учебы, а потом несколько лет работы, чтобы накопить на остальную сумму.
— Папа, ты хочешь занять у меня маминые деньги?
— Юлечка, я понимаю, как это звучит. Но поверь, дело выгодное, окупится быстро. Я тебе все верну с процентами.
— А сколько нужно?
Отец назвал сумму. Это была большая часть ее сбережений, но не все. Юля задумалась. С одной стороны, деньги действительно пока лежали без дела. С другой — это была ее подушка безопасности, оставленная мамой.
— Дочка, я составлю официальный договор, все как полагается. Через год-полтора начну возвращать частями. Дело пойдет — может, даже раньше.
Последняя фраза окончательно убедила Юлю. Отец всегда был человеком слова, никогда не подводил. Да и кому, как не родному человеку, помочь в трудную минуту?
— Хорошо, папа. Давай попробуем.
— Спасибо, дочка! Вот увидишь, не пожалеешь. А то бы пришлось к Семену Борисовичу идти.
— А кто это?
— Да так, один знакомый предлагал деньги дать. Только условия какие-то странные. Мол, и деньги получишь, и бизнес открыть поможем, но оформлять все на меня будем. Типа, ты работаешь, а формально хозяин — я.
— Ну это явно подозрительно. Правильно, что отказался.
Через неделю они оформили все документы у нотариуса. Отец получил деньги и с головой ушел в организацию своего дела. Арендовал помещение, закупил оборудование, нанял двух мастеров.
Дело действительно пошло. Уже через полгода отец начал возвращать долг, причем суммами больше оговоренных.
— Не хочу долго тебе должен быть, дочка. Клиентов много, планирую еще один пост открыть.
Юля радовалась за отца. Он словно помолодел, загорелся новым делом. Правда, иногда казалось, что кроме работы его больше ничего не интересует. Даже дома разговоры крутились только вокруг сервиса.
— Совсем помешался на своих машинах, — жаловалась Валентина Петровна. — День рождения у мальчиков был, так он чуть не забыл, хорошо я напомнила.
— Да ладно, с кем не бывает. Зато дела идут хорошо.
— Это да. Летом в Турцию собираемся, детям игровую приставку купил. Говорит, скоро долг твой закроет полностью.
Но планам не суждено было сбыться. Однажды утром отец не проснулся. Врачи сказали — инфаркт, мгновенная смерть. А ведь ему было всего пятьдесят четыре, никогда ни на что не жаловался.
Валентина Петровна на похоронах плакала без остановки. Мальчики не понимали, что происходит, все спрашивали, когда папа придет домой. Юля тоже рыдала, но тише, старалась поддержать семью.
Поминки, девятый день, сороковой. А потом будничная жизнь, в которой нужно было как-то жить дальше без самого главного человека.
Юля несколько раз приезжала домой, но мачеха словно сторонилась ее. Отвечала односложно, избегала разговоров. Девушка списывала это на горе — все люди по-разному переживают утрату.
Первые звоночки прозвучали еще через неделю после сорокового дня.
— Валентина Петровна, как дела? Как мальчишки? — позвонила Юля, чтобы узнать, не нужна ли помощь.
— Дела нормально. Мальчишки тоже нормально.
— А может, мне приехать на выходных? С детьми позаниматься, по дому помочь.
— Не надо. Мы справляемся.
— Да что вы, какие проблемы. Я же не чужая.
— Юля, мне сейчас не до гостей. Извини.
Трубка была брошена. Юля покрутила телефон в руках, пытаясь понять, что не так. Наверное, женщине действительно тяжело, не хочет никого видеть.
Через две недели она все-таки приехала. Хотела отдать близнецам новые книжки, которые купила специально для них. Дверь открыла Валентина Петровна, и лицо ее сразу стало недовольным.
— А тебе кто разрешил приезжать?
— Как кто? Я же предупредила, что хочу повидать детей.
— Я сказала, что не надо.
— Валентина Петровна, ну что с вами? Я понимаю, вам тяжело, но мальчишки-то тут при чем? Они скучают.
— Ничего они не скучают. И вообще, мне кажется, тебе пора понять — ты здесь больше не живешь.
— А я и не живу. Но дети же остались моими братьями.
— Братья, не братья... У них теперь своя семья. А ты — сама по себе.
В голосе мачехи прозвучали совсем другие интонации. Не горе, не усталость — какая-то злость, почти враждебность.
— Тетя Валя, что случилось? Почему вы так со мной разговариваете?
— А как я должна разговаривать? Отец твой умер, а ты тут ходишь, как ни в чем не бывало.
— Я тоже переживаю! Мне тоже больно!
— Да ну? А по тебе не скажешь. Ты на похоронах как деревяшка стояла, даже не плакала толком.
— Я плакала. Просто не кричала на всю округу.
— Ага, плакала. Сразу видно, как тебе папочку жалко было.
Юля почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. Неужели мачеха действительно думает, что ей наплевать на смерть отца?
— Валентина Петровна, я не понимаю, что происходит. Мы что, враги теперь?
— Мы никто. Абсолютно никто друг другу.
— Как это никто? Мы же семья были.
— Была. Пока отец жив был. А теперь нет никакой семьи.
— А дети?
— Дети мои. И растить их буду я сама, без твоего участия.
Мачеха попыталась закрыть дверь, но Юля не отступила.
— Подождите! Хотя бы объясните, в чем дело. Что я такого сделала?
— Ничего не сделала. Просто я больше не хочу тебя видеть. Понятно?
— Нет, непонятно! Мы десять лет жили в одном доме!
— Жили, пока приходилось. А теперь не приходится.
— То есть вы меня все эти годы терпели? Притворялись?
— А ты как думала? Что я тебя от большой любви опекала?
Валентина Петровна усмехнулась и посмотрела на Юлю так, будто видит впервые.
— Твой отец попросил к тебе хорошо относиться. Вот я и относилась. А теперь его нет, и терпеть твое присутствие я больше не обязана.
Слова прозвучали как пощечина. Юля почувствовала, как горло перехватывает от обиды и недоверия.
— Не может быть. Вы не можете так говорить.
— Очень даже могу. И скажу еще больше — никогда я тебя не любила. С первого дня, как в этот дом пришла. Вечно недовольная, вечно с кислым лицом. Думала, отец женится — от тебя избавится, в интернат сдаст. А нет, таскал за собой как хвост.
— Мне было девять лет, когда мама умерла!
— И что? Других детей это не ломает. А ты все ныла и ныла, все тебе было не так.
— Я никого не винила в смерти мамы!
— Ага, не винила. Зато на меня смотрела как на чужую тетку. Холодная, как рыба. Спасибо хоть не хамила открыто.
Юля стояла как громом пораженная. Получается, все эти годы мачеха просто играла роль? Изображала заботливую мать из-под палки?
— Валентина Петровна, но ведь мы же нормально общались. Вы помогали с уроками, водили к врачу...
— Помогала, потому что отец требовал. Водила, потому что стыдно было перед людьми. А на самом деле ждала не дождалась, когда ты вырастешь и свалишь отсюда.
— Ну и дождались. Я же не живу здесь уже как год.
— Не живешь, да все равно как банный лист пристала. То на выходные приедешь, то в отпуск. Все время крутишься рядом.
— Я приезжала к отцу и детям!
— К детям... Думаешь, они в тебе нуждаются? У них есть мать. Настоящая мать, которая их родила и растит.
— Да я и не претендую на роль матери! Просто хочу общаться с братьями!
— Не братья они тебе. Вообще никто не братья.
Валентина Петровна наконец захлопнула дверь. Юля постояла на крыльце, пытаясь прийти в себя. Потом медленно пошла к калитке.
В автобусе она все еще не могла поверить в то, что услышала. Неужели все эти годы мачеха так ее ненавидела? И только отец заставлял терпеть присутствие падчерицы?
А потом прозвучал тот самый телефонный звонок.
— Юля, мне нужно, чтобы ты забрала все свои вещи из дома.
— Что? Валентина Петровна, я не поняла.
— Все очень просто. Дом теперь мой, и я не хочу видеть тебя здесь.
— Как это ваш? Отец же не оставлял завещания.
— Еще как оставлял. И тебя в нем нет. Все досталось мне и детям.
— Но по закону...
— По закону я законная наследница. А ты — никто. Так что собирай свои пожитки и проваливай. Навсегда.
Валентина Петровна говорила таким тоном, будто разговаривала с нищенкой, которая просит милостыню.
Это была новость. Юля знала, что по закону, в случае отсутствия завещания, наследство делится между всеми детьми и супругой. Получается, отец действительно составил завещание и не включил в него старшую дочь.
Обидно? Немного. Но Юля понимала логику отца. У нее были мамины деньги, она могла сама себя обеспечить. А маленьким детям и вдове помощь нужнее.
— Хорошо, я заберу вещи. Но у меня есть к вам разговор.
— Какой еще разговор? Все уже сказано.
— Не все. Отец занял у меня деньги на бизнес. Вернул примерно треть. Остальное мне должны наследники.
Повисла тишина. Потом Валентина Петровна расхохоталась — зло, почти истерично.
— Ты что, совсем офигела? Приходишь к вдове с малыми детьми и деньги требуешь?
— Требую то, что мне принадлежит по закону.
— Ничего тебе не принадлежит! Сдохни ты со своими деньгами!
— Валентина Петровна, не надо хамить. Я же вам по-человечески говорю.
— По-человечески? Это ты называешь по-человечески — к сиротам с долгами лезть? У тебя совести нет вообще!
— Совесть у меня есть. А вот у вас, видимо, нет. Иначе не выкидывали бы из дома дочь покойного мужа.
— Дочь! Ты мне не дочь и никогда не была! Нахлебница была, и все! Жрала наш хлеб, носила наши шмотки!
— Чьи шмотки? Все мне отец покупал!
— Отец, отец! Всю жизнь на папочкиной шее сидела! А теперь еще и денег с мертвого требуешь!
Валентина Петровна бросила трубку. Юля еще долго сидела с телефоном в руке, пытаясь осмыслить происходящее. Женщина, которую она много лет считала почти родной матерью, вдруг показала свое истинное лицо.
Но деньги есть деньги. И закон есть закон.
Через месяц, когда наследники официально вступили в права, Юля приехала к мачехе для серьезного разговора. Стояла на пороге дома, где прошли лучшие годы ее жизни, и чувствовала себя чужой.
— Валентина Петровна, давайте поговорим спокойно. Отец занял у меня крупную сумму, есть все документы. По закону его долги переходят к наследникам.
— Ага, приехала денежки требовать. Совесть у тебя есть? Отец в могиле, а ты как стервятник налетела.
— Не надо переходить на личности. Это обычный гражданско-правовой вопрос.
— Какой еще вопрос? Никто тебе ничего не должен!
— Должны. И если не вернете добровольно, пойду в суд. Договор составлен правильно, суд встанет на мою сторону. Плюс вы оплатите все судебные расходы.
Валентина Петровна побледнела. Видимо, до нее дошло, что Юля говорит серьезно.
— А о детях подумала? Хочешь оставить сирот без крыши над головой?
— Дом можете оставить себе. Продайте бизнес — денег хватит на долг и на жизнь.
— Что ты понимаешь в нашей жизни? Легко тебе советы давать!
— Понимаю достаточно. У вас есть месяц на размышления. Потом подаю в суд.
Валентина Петровна еще долго возмущалась, но в итоге сдалась. Бизнес действительно пришлось продать одному из партнеров отца. Денег хватило и на погашение долга, и на безбедную жизнь с детьми.
Юля получила свои деньги полностью. После окончания института переехала в другой город, устроилась на хорошую работу. С бывшей мачехой больше никогда не общалась и не интересовалась, как складывается ее жизнь.
Иногда вспоминала отца и жалела, что так мало времени они провели вместе. А еще думала о том, как быстро люди меняются, когда дело касается денег. Хорошо, что она вовремя это поняла и не дала себя обмануть.