Галина Петровна стояла у калитки и смотрела на участок так, словно видела его впервые. А ведь прожила здесь больше тридцати лет, каждую грядку своими руками разбивала, каждое дерево сажала. Теперь вот делить придется.
— Мама, ты чего там застыла? — крикнула из дома старшая дочка Нина. — Иди сюда, Светку жди!
Галина Петровна вздохнула и пошла к дому. Сердце колотилось, как перед экзаменом. Дочки собрались решать судьбу дачи, а она чувствовала себя виноватой, хотя ни в чем не виновата. Просто старость подступила, сил уже не хватает на такое хозяйство, а продавать жалко.
— Вот и хорошо, что пришла, — Нина разливала чай по чашкам. — Светка сейчас приедет, все обсудим по-человечески.
— По-человечески... — пробормотала Галина Петровна, садясь на свое любимое место у окна. Отсюда весь участок как на ладони: яблони, которые она с покойным мужем сажала молодыми саженцами, теплица, где столько лет выращивала помидоры, цветочные клумбы...
Машина затормозила у ворот с таким визгом, что аж стекла задрожали. Света всегда ездила как сумасшедшая.
— Привет всем! — ворвалась младшая дочка в дом, неся с собой запах дорогих духов и какой-то суетливой энергии. — Мама, ты как? Нина, давай быстрее к делу, у меня времени мало.
— Всегда у тебя времени мало, — буркнула Нина, ставя перед сестрой чашку. — Присядь сначала, поговорим нормально.
— О чем тут говорить? — Света плюхнулась на стул, даже не сняв куртку. — Дача большая, разделим пополам. Мне вон та сторона нравится, где теплица и яблони. Тебе остальное достанется.
Нина так резко поставила чайник на стол, что чай плеснул на скатерть.
— Ишь какая! Сразу лучший кусок себе захотела! А почему не наоборот?
— Потому что я младшая, — рассмеялась Света, но смех получился какой-то неприятный. — И потому что мне эта часть больше подходит. У меня дети маленькие, им где играть надо.
— У тебя дети? — взвилась Нина. — Да ты их сюда раза два в год привозишь! А я каждые выходные с внуками тут торчу, огород полю, за домом слежу!
Галина Петровна сидела молча и чувствовала, как внутри все сжимается. Она-то надеялась, что дочки договорятся мирно, по-семейному. А они уже через пять минут как кошки.
— Девочки, — тихо сказала она, — может, не будем торопиться? Обдумаем все как следует...
— Мам, а что тут думать? — отмахнулась Света. — Дачу же все равно делить надо. Ты сама сказала, что не справляешься.
— Я сказала, что тяжело стало, — поправила Галина Петровна. — А делить... Может, лучше продать и деньги поделить?
— Ни за что! — в один голос воскликнули дочери, и это была единственная вещь, в которой они сошлись во мнении.
— Продать такую красоту? — Нина обвела рукой сад за окном. — Да тут папа каждое дерево своими руками сажал!
— И потом, — добавила Света, — участок хороший, в перспективном месте. Лет через пять тут цены взлетят. Лучше подождать.
— Ага, подождать, — съязвила Нина. — А кто ждать будет? Кто участок в порядке держать станет? Опять я одна, как всегда!
— Почему одна? Я тоже буду приезжать!
— Ты? Приезжать? — Нина хохотнула. — Света, да ты за весь прошлый год три раза была! И то каждый раз с претензиями: то трава высокая, то в доме пыльно, то соседи громко музыку включают.
Света покраснела.
— У меня работа! Семья! Не все могут как ты, полжизни на даче проводить!
— Зато все могут, как ты, потом приехать и самые лакомые кусочки себе забрать! — Нина встала и принялась нервно убирать посуду. — Теплица, говоришь, тебе нужна? А кто ее строил? Кто каждый год пленку меняет? Кто рассаду выращивает?
— Строил папа, если что, — огрызнулась Света. — И она не твоя личная собственность!
— Девочки, прекратите! — не выдержала Галина Петровна. — Что вы как чужие! Мы же семья!
— Мама, скажи ей! — Света повернулась к матери. — Она себе все самое лучшее хочет оставить! А мне что, объедки?
— Какие объедки? — Нина швырнула тряпку в раковину. — Тебе половина участка достается! Полдома! С какой радости тебе еще и лучшую часть отдавать?
— Потому что я младшая! И потому что у меня дети!
— А у меня что, внуки не дети? Которые, между прочим, каждое лето тут живут, а не наездами приезжают!
Галина Петровна встала и подошла к окну. На улице шел мелкий дождик, и капли стекали по стеклу, как слезы. Точно такой же дождь шел в тот день, когда они с мужем впервые приехали на этот участок. Тогда тут было только поле с редкими березками по краям. А теперь...
— Мама, ты меня слышишь? — голос Светы вернул ее к реальности. — Я говорю, может, мы бумаги какие оформим? Чтобы все по-честному было?
— Какие еще бумаги? — настороженно спросила Нина.
— Ну, раздел там, договор... Чтобы каждая знала, что ее, а что не ее.
— Ты с ума сошла? — побледнела Нина. — Между сестрами бумаги оформлять?
— А что тут такого? Цивилизованно же! Чтобы потом претензий не было.
— Претензий? — голос Нины стал опасно тихим. — Какие могут быть претензии? Ты что, мне не доверяешь?
— Да при чем тут доверие? Просто так спокойнее будет для всех.
Галина Петровна вернулась к столу и тяжело опустилась на стул. Голова гудела, в висках стучало. Дочки продолжали препираться, но она их уже не слушала. Думала о том, как они маленькими были. Света всегда плакала, если Нине что-то доставалось лучше, а Нина защищала сестренку от всех обид. Когда это все изменилось?
— ...а помнишь, как ты мой велосипед сломала и не сказала? — выкрикивала Света. — Я думала, он сам сломался!
— Это было тридцать лет назад! — орала в ответ Нина. — И я тогда семь лет была!
— Вот именно! Ты всегда такая была! Все время что-то от меня скрывала!
— Девочки, — слабо позвала Галина Петровна, но они ее не услышали.
— А ты всегда все лучшее себе хватала! — не унималась Нина. — Помнишь платье мамино синее? Я его первая увидела в шкафу, а ты его взяла!
— Оно мне больше шло!
— Тебе! Тебе все больше шло! И жених мой тебе больше подошел, да?
Света замолчала как отрезанная. В комнате повисла такая тишина, что слышно было, как на крыше барабанят капли дождя.
— Нин, это же давно было... — пробормотала Света.
— Для тебя давно! А я до сих пор помню, как ты с Колькой на танцы ходила, когда знала, что он мне нравится!
— Так он же сам позвал!
— Конечно, позвал! После того, как ты ему всю дорогу глазки строила!
— Я не строила никаких глазок!
— Ага, не строила! И замуж за него случайно вышла!
Галина Петровна поняла, что дело плохо. Дочки докопались до самых старых обид, а значит, мирно уже не разойдутся. Она поднялась и пошла к двери.
— Мама, ты куда? — спохватилась Нина.
— На свежий воздух. Головой подумать.
— Мам, давай все-таки решим! — крикнула Света. — Мне действительно домой надо!
Галина Петровна не ответила. Вышла на крыльцо, села на старую скамеечку, которую муж еще при жизни сколотил. Дождь почти перестал, только изредка падали капли с крыши. Тихо было, спокойно. Совсем не так, как в доме.
Участок действительно красивый получился. Столько лет трудились, столько сил вложили. И ради чего? Чтобы дочки из-за него ругались?
— Мама? — Нина вышла на крыльцо, присела рядом. — Ты не расстраивайся. Мы просто... немного поговорили.
— Поговорили, — усмехнулась Галина Петровна. — Я слышала, как вы говорили.
— Да ладно, пустяки все это. Детские обиды.
— Если пустяки, зачем ворошить?
Нина помолчала, потом тяжело вздохнула.
— Понимаешь, мам, мне обидно. Я столько лет сюда езжу, дом ремонтирую, за садом ухаживаю. А она появляется раз в месяц и сразу самое лучшее себе хочет забрать.
— А ты у нее спросила, почему она так редко приезжает?
— Да знаю я, почему. Работа у нее важная, муж занятой. А у меня что, работы нет? Просто я считаю, что семья важнее.
Из дома донесся звук передвигаемых стульев. Света, видимо, собиралась уходить.
— Нин, — позвала Галина Петровна дочку. — А ты помнишь, как мы с папой этот участок покупали?
— Конечно помню. Ты мне сто раз рассказывала.
— Рассказывала, да не все. Мы тогда еще не были женаты. И у нас денег не хватало. Папа полгода на двух работах вкалывал, а я шила по ночам, чтобы скопить на первый взнос.
Нина посмотрела на мать удивленно.
— Не были женаты? Как это?
— А вот так. Расписались мы только через год после покупки. Папа говорил: сначала дом построим, а потом и свадьбу сыграем. И знаешь, о чем он мечтал?
— О чем?
— Чтобы у нас тут дети играли. Внуки потом. Чтобы вся семья по воскресеньям собиралась, за большим столом сидела. Вот для чего мы тут горбатились.
Света появилась в дверях с сумкой в руках.
— Мам, я поехала. Подумаем еще, потом решим.
— Постой, — остановила ее Галина Петровна. — Садись.
— Мне правда надо...
— Садись, говорю.
В голосе матери прозвучало что-то такое, что Света послушно опустилась на ступеньку.
— Вот что, девочки, — сказала Галина Петровна. — Я решила. Дачу продаем.
— Мама! — в один голос воскликнули дочери.
— Не мама. Решение окончательное. Раз вы делить не можете по-человечески, значит, продаем и деньги делим.
— Но мы же договоримся! — забормотала Света. — Мам, ну что ты! Из-за одной ссоры...
— Из-за одной? — Галина Петровна посмотрела на младшую дочку. — Света, ты мне честно скажи: ты сюда приезжать собираешься? По выходным, на все лето?
Света замялась.
— Ну... в принципе... если получится...
— То есть не собираешься. А тебе дача зачем?
— Как зачем? Дети подрастут, будут приезжать...
— Подрастут — сами решат. А пока что ты хочешь кусок земли для красоты иметь. Чтобы было что показать, похвастаться.
— Не для красоты! Просто...
— А ты, Нина, — повернулась Галина Петровна к старшей дочке, — ты думаешь, что больше права имеешь, потому что чаще ездишь. Но ведь тебе никто не велел каждые выходные тут пропадать.
— Мам, как же не велел? Ты же сама просила помочь, дом подремонтировать...
— Просила. И ты помогала. Спасибо тебе. Но это не значит, что дача теперь больше твоя, чем Светина.
Дочки сидели молча, опустив головы.
— Знаете, чего мне больше всего жалко? — продолжала Галина Петровна. — Не дачи. Дача — это просто место. А жалко мне, что вы из-за нее поссорились. Что старые обиды вспомнили. Что сестрами быть перестали.
— Мы не перестали... — пробормотала Света.
— Перестали. Иначе бы не кричали друг на друга, как чужие. Не вспоминали, кто кому в детстве что сделал.
Нина шмыгнула носом.
— Прости, мам. Я не хотела...
— Не меня прости. Друг друга просите.
Сестры переглянулись. Света первая протянула руку.
— Нин, давай не будем. Глупо это все.
Нина взяла сестру за руку.
— Давай. И прости меня за Кольку. Давно это было, а я все помню.
— Да ладно тебе. Он же козел оказался, — рассмеялась Света. — Хорошо, что не твой стал.
— Точно, — улыбнулась Нина. — Мой Петька намного лучше.
Галина Петровна смотрела на дочерей и чувствовала, как на сердце полегчало. Вот теперь можно и о деле поговорить.
— Так что решим? — спросила она.
— Не продавай, мам, — попросила Света. — Мы договоримся. Честно.
— Каким образом?
Сестры опять переглянулись.
— А давайте по времени делить, — предложила Нина. — Лето пополам. Или месяцами.
— Неудобно это, — покачала головой Света. — А если мне как раз в твой месяц отпуск выпадет?
— Тогда поменяемся.
— А если оба захотим на майские приехать?
— Тогда вместе приедем, — сказала Нина. — Дом большой, места всем хватит.
Света задумалась.
— А знаешь что? А может, и правда не делить ничего? Пусть дача общая остается. Только договоримся: кто приехал, тот и хозяйничает. А если вместе — то вместе.
— И денег не тратить на юристов, — добавила Нина. — Лучше на новую теплицу потратим.
— Или на дом подремонтируем, — подхватила Света. — Крышу бы не мешало перекрыть.
Галина Петровна слушала дочерей и улыбалась. Вот теперь они говорили как сестры. Как семья.
— Хорошо, — сказала она. — Пусть дача общая остается. Только помните: дом наш общий, но каждая должна свою долю вносить. И в работу, и в расходы.
— Конечно, мам, — кивнула Света. — Я буду чаще приезжать, обещаю. И денег дам на ремонт.
— И я буду, — сказала Нина. — Только не каждые выходные. Иногда и дома посидеть хочется.
— Вот и договорились, — засмеялась Галина Петровна. — Теперь чай пить пойдемте. А то остыл совсем.
Они поднялись со скамейки и пошли в дом. Дождь совсем перестал, и сквозь тучи пробивались первые лучи солнца. На участке все выглядело умытым и свежим. Яблони, политые дождем, зеленели молодой листвой, а в теплице уже показались первые росточки помидоров.
— Мам, — сказала Света, задержавшись на пороге, — а можно я в следующие выходные приеду? С детьми? Они давно просили к бабушке на дачу съездить.
— Конечно можно. А мы с Ниной рассаду будем высаживать. Дети помогут.
— Точно помогут, — засмеялась Нина. — Только больше потопчут, чем посадят.
— Ничего, — махнула рукой Галина Петровна. — Дача для того и есть, чтобы дети на ней играли. Папа так говорил.
Они вошли в дом, и Света сразу же скинула куртку.
— А знаешь что, Нин, — сказала она, наливая себе чай, — а может, мы здесь летом детский лагерь устроим? Твои внуки, мои дети — пусть вместе отдыхают.
— Идея! — обрадовалась Нина. — И маме легче будет, и детям веселее.
— Только кто за ними смотреть будет? — забеспокоилась Галина Петровна.
— А мы по очереди, — сказала Света. — Неделю я, неделю Нина. А выходные — вместе.
— Договорились, — протянула руку Нина.
— Договорились, — пожала ее Света.
Галина Петровна смотрела на дочерей и думала о том, что муж был бы доволен. Дача действительно станет местом, где собирается вся семья. Где дети будут играть и расти. Где сестры будут дружить, а не ругаться.
— Ну что, девочки, — сказала она, — за семью выпьем?
— За семью, — согласились дочери.
И чай им показался особенно вкусным в тот вечер.