— Мать, ну что ты опять выдумываешь?! Тебе восемьдесят три года, какая дача, какой огород?! — голос Светланы дрожал от раздражения. — Ты же еле ходишь, таблетки горстями пьёшь!
— А вот и хожу! И буду ходить! — Антонина Семёновна сидела в своём любимом кресле, обёрнутая в старый плед, но глаза у неё горели упрямо. — Дачу продавать не буду, и точка! Это мой дом, моими руками построенный!
— Да какой дом?! — всплеснула руками дочь. — Сарай там у тебя, а не дом! Крыша течёт, печка дымит, туалет на улице! В квартире тебе намного лучше будет!
Елена, младшая дочь, до этого молчавшая, тихонько кашлянула:
— Мам, а может, действительно продать? Деньги лишними не будут. Вон, Максим в институт поступает, общежитие плохое, хотели квартиру снимать...
Антонина Семёновна повернулась к младшей дочери, и Лена поёжилась под её взглядом.
— Ах, вот оно что! Значит, на внука деньги нужны! А я, выходит, должна с насиженного места сорваться, чтобы вашего балбеса в Москве содержать?
— Бабуль, ну что ты такое говоришь? — возмутился Максим, который до этого молча копался в телефоне. — Я же не балбес! И вообще, я сам могу работать!
— Работать! — фыркнула старушка. — На кассе в супермаркете за копейки! Нет уж, милый, учись лучше как следует, а я пока сама решу, что с дачей делать.
Светлана села рядом с матерью, взяла её за руку:
— Мама, ну посуди сама. Ты там совсем одна, соседи только летом приезжают. А если что случится? Телефона нет, скорая не доедет... Мы же волнуемся за тебя!
— Волнуетесь! — Антонина Семёновна высвободила руку. — Где же вы были, когда я после операции полгода восстанавливалась? Света — у тебя работа, семья, некогда. Лена — тоже занята. А теперь волнуетесь!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все знали, что бабушка права. После операции на сердце её действительно почти не навещали, отделывались короткими звонками и дежурными вопросами о здоровье.
— Хорошо, — наконец произнесла Антонина Семёновна. — Так и быть, поеду я на дачу. Посмотрю, что там да как. А потом решу.
— Одна?! — ахнула Светлана.
— А с кем же? С вами? Так вы же занятые очень.
— Я поеду с бабушкой, — неожиданно сказал Максим. — У меня каникулы, делать всё равно нечего.
Антонина Семёновна удивлённо посмотрела на внука:
— А ты что, правда хочешь? Там ведь скучно будет, телевизора нормального нет, интернет еле ловит...
— Хочу. Давно не был на даче. И потом... — Максим смутился. — Хочется с тобой поговорить. По душам.
Старушка растрогалась, но виду не подала:
— Ну что ж, внучек. Поедем. Только предупреждаю — работать придётся! Картошку окучивать, грядки полоть!
На следующий день они собрались в дорогу. Светлана причитала, укладывая в сумку лекарства:
— Мама, ты таблетки не забывай принимать! Вот расписание, тут всё по часам. И если что — сразу звони!
— Звонить буду, не волнуйся, — проворчала Антонина Семёновна. — Только не каждый час.
Дача встретила их запахом прелых листьев и сырости. Домик действительно выглядел заброшенным — краска облупилась, несколько досок на веранде прогнили, в огороде буйствовали сорняки.
— Ого, — присвистнул Максим. — Тут работы на всё лето.
— А ты что думал? — усмехнулась бабушка. — Красота требует жертв. Ну, внучек, начнём с малого. Печку растопи, а я пока посмотрю, что в погребе осталось.
Они работали не спеша, с перерывами на чай. Максим удивлялся, как ловко бабушка управляется с огородом, несмотря на возраст.
— Баб, а расскажи, как ты с дедом эту дачу строили, — попросил он вечером, когда они сидели на веранде.
Антонина Семёновна задумчиво смотрела на закат:
— Твой дедушка тогда ещё молодой был, сильный. Мы землю эту в семьдесят втором году получили, голое поле. Первый год в палатке жили, представляешь? А потом потихоньку дом рубили. Сами, своими руками. Соседи помогали, конечно, но основную работу мы сами делали.
— И что, не жалко будет продавать?
Бабушка помолчала:
— Знаешь, Максимка, я тут кое о чём думаю. Вот твои родители хотят дачу продать. Говорят — деньги нужны, на твоё образование. А сами-то они что делают для этого?
Максим смутился:
— Ну, мама работает...
— Работает, да. А папа твой где? Опять в командировке? Или в гараже со своими дружками пиво пьёт?
— Баб, ну не надо...
— Надо, внучек, надо. Я вижу, как дела обстоят. Лена твоя мама хорошая, но слабохарактерная. А отец... Ладно, не будем о нём. Скажи лучше, ты действительно в Москву хочешь? Или родители заставляют?
Максим долго молчал, потом вздохнул:
— Честно? Не очень хочется. Но говорят, что только там можно нормальное образование получить, работу найти...
— А здесь что, совсем ничего нет?
— Есть, конечно. Но родители считают, что это не престижно.
Антонина Семёновна покачала головой:
— Престижно... А счастье где в этом престиже?
На следующий день они продолжили приводить дачу в порядок. К обеду приехала Светлана с мужем Геннадием.
— Ну что, мама, убедилась? — сразу начала она. — Видишь, какой дом? Сколько сил и денег нужно, чтобы его в порядок привести!
Геннадий обошёл участок, щёлкая языком:
— Да тут только снести всё и заново строить. Антонина Семёновна, вы послушайтесь дочку. Продадим быстро, дорого. У меня покупатель уже есть.
— Какой покупатель? — насторожилась старушка.
— Да один бизнесмен. Участок хороший, большой. Он тут коттедж хочет построить.
— А-а-а, — протянула Антонина Семёновна. — Понятно. И, наверное, комиссионные неплохие будут?
Геннадий покраснел:
— Ну, это... обычное дело...
— Мама, при чём тут комиссионные? — вмешалась Светлана. — Мы же о твоём благе думаем!
— О моём благе! — рассмеялась бабушка. — Света, доченька, а ты помнишь, как в прошлом году мою пенсию в долг просила? На машину Генке деньги нужны были?
— Мама, ну что ты такое говоришь при всех? — покраснела Светлана.
— А что стесняться? Обещали через месяц вернуть, а отдали только через полгода, и то не всю сумму.
Геннадий хмуро молчал, а Максим с интересом наблюдал за происходящим.
— И ещё, Света, — продолжала Антонина Семёновна. — Ты помнишь, что говорила, когда я в больницу ложилась? Что денег на сиделку нет, что сами справитесь? А потом выяснилось, что на новое платье деньги нашлись, и на отпуск в Турцию тоже.
— Мам, ну хватит! — взорвалась Светлана. — Ты же знаешь, как у нас с деньгами трудно!
— Трудно! А на мою дачу покупатель сразу нашёлся!
Вечером, когда Светлана с мужем уехали, бабушка долго сидела в задумчивости.
— Баб, не расстраивайся, — сказал Максим. — Они просто не понимают.
— Понимают, внучек, ещё как понимают. Просто думают, что я старая и глупая. Но я тебе скажу одну вещь — я не собираюсь дачу продавать.
— А что ты собираешься делать?
Антонина Семёновна лукаво улыбнулась:
— А вот увидишь. Только мне помощник нужен. Умный, надёжный. Не согласишься?
— Конечно соглашусь! А что делать-то надо?
— Пока рано говорить. Но скажи мне честно — ты действительно хочешь здесь, в нашем городе, остаться? Институт местный неплохой, строительный факультет.
Максим оживился:
— Да! Я даже документы туда подавал, на всякий случай. А что?
— А то, что я решила завещание переписать.
— Как это?
— А так. Дачу я тебе завещаю. Но не просто так, а с условием.
— С каким условием?
— Будешь учиться в местном институте, а летом ко мне на дачу приезжать, помогать. И никого сюда не пускать без моего разрешения. Согласен?
Максим от удивления даже рот открыл:
— Серьёзно? А родители что скажут?
— А родители пусть сами о себе думают. Я всю жизнь о других думала, теперь очередь моя. Тем более, завещание — дело личное.
На следующий день они поехали к нотариусу. Антонина Семёновна оформила завещание, по которому дача полностью переходила к Максиму, но только при условии, что он будет учиться в местном институте и каждое лето проводить на даче не менее трёх месяцев.
— А если я не выполню условие? — спросил внук.
— Тогда дача переходит в собственность города под детский дом, — спокойно ответила бабушка.
Когда они вернулись домой, Светлана уже ждала их на кухне. Лицо у неё было решительное.
— Мама, мы с Геннадием всё обдумали. Завтра приедет оценщик, а послезавтра можно договор подписывать.
— Какой договор? — удивилась Антонина Семёновна.
— Купли-продажи! Покупатель согласен на нашу цену!
— А меня спросить не забыли?
— Мам, ну мы же все обсудили! Ты сама сказала, что подумаешь!
— Подумала. Не продаю.
Светлана растерялась:
— Как не продаёшь? А Максим? А институт?
— А Максим будет учиться в местном институте. Строителем. Как дедушка.
— Что?! — ахнула дочь. — Мама, ты что, с ума сошла? Какой местный институт? Там же одни неудачники учатся!
— Неудачники! — возмутилась Антонина Семёновна. — А твой отец был неудачником? А дедушка Максимкин? Они всю жизнь строили, создавали, а не деньги чужие считали!
— Мам, ну при чём тут дедушка? Времена другие теперь!
— Времена другие, а люди те же. И я решила — дача остаётся в семье. Максимке завещаю.
— Максиму?! — Светлана побледнела. — Мама, ты не имеешь права! Это же наше наследство!
— Ваше наследство! А когда я болела, где было ваше внимание? Когда деньги в долг давала, помнили про наследство?
— Но мы же твои дочери!
— Дочери, да. Только забыли об этом, когда было трудно.
Максим сидел, потупившись. Ему было неловко за маму и тётю.
— Баб, а может, не надо? — тихо сказал он. — Пусть всё как есть...
— Нет, внучек. Я всё решила. И знаешь что? Я ещё одну вещь решила. Дачу я в порядок приведу, а потом буду там жить. Постоянно.
— Как постоянно? — ужаснулась Светлана. — Мама, там же зимой холодно!
— Печку натоплю. А весной ты с Леной приезжайте, поможете огород сажать. Если захотите, конечно.
— Мама, ну это же глупость! Тебе восемьдесят три года!
— Восемьдесят три. И каждый год на счету. Поэтому хочу прожить их так, как мне нравится. А мне нравится на даче.
Вечером, когда все разошлись, Максим сел рядом с бабушкой:
— Баб, а ты действительно хочешь на даче жить? Или это так, чтобы маму проучить?
Антонина Семёновна улыбнулась:
— А ты как думаешь?
— Думаю, что и то, и другое понемножку.
— Умный мальчик. Да, хочу на даче жить. Там мои воспоминания, там твоим дедушкой каждый гвоздь забит. А то, что дочки мои призадумаются — тоже неплохо.
— А если они совсем обидятся?
— Не обидятся. Поворчат, поворчат, а потом приедут. Куда им деваться? Я же их мать.
Максим рассмеялся:
— Баб, а ведь ты действительно хитрая!
— Не хитрая, а мудрая. Годы не зря прожила. И тебе скажу — не спеши в Москву. Счастье не в больших городах ищут, а в себе. А найти себя можно везде, было бы желание.
— А ты думаешь, у меня получится? Институт, потом работа...
— Получится. Ты хороший мальчик, трудолюбивый. И потом, у тебя будет своя дача. Есть где силы приложить.
— Баб, а можно вопрос? Ты правда не боишься одна на даче жить?
Антонина Семёновна помолчала:
— Боюсь, внучек. Конечно, боюсь. Но ещё больше боюсь прожить остаток жизни не так, как хочется. А хочется мне на своей земле, в своём доме.
— Тогда я буду почаще приезжать.
— Будешь. И не только ты. Увидишь, как только я на дачу перееду, все сразу заботливыми станут. Света каждые выходные будет приезжать, Лена тоже. Потому что совесть заговорит.
— А если не заговорит?
— Заговорит. Я же их воспитывала. Просто они сейчас в суете своей забыли, что такое семья. А я им напомню.
Прошло несколько дней. Светлана и Елена то и дело звонили, уговаривали мать передумать. Но Антонина Семёновна была непреклонна.
— Мама, ну хоть зимой в квартире живи! — просила Елена. — А летом на дачу переезжай!
— Посмотрим, — отвечала мать. — Может, и правда зимой в городе буду. А может, и нет.
— Антонина Семёновна, — говорил Геннадий, — вы покупателя подводите! Человек деньги приготовил!
— Пусть на другой участок смотрит. Земли много, выберет.
А Максим тем временем подал документы в местный институт и прошёл на бюджетное место. Родители ворчали, но что делать — сын уже совершеннолетний, сам решает.
В конце лета Антонина Семёновна действительно перебралась на дачу. Дом к тому времени был уже в приличном состоянии — Максим поработал на славу. Крышу починили, печку почистили, даже водопровод провели.
И как предсказывала бабушка, дочки сразу засуетились. Светлана стала приезжать каждые выходные, привозила продукты, лекарства. Елена тоже не отставала — то печенье напечёт, то варенье привезёт.
— Мама, как дела? Как здоровье? — каждый раз спрашивали они.
— Дела хорошо, здоровье тоже, — отвечала Антонина Семёновна. — Воздух тут чистый, тишина. Сплю крепко, аппетит хороший.
И это была правда. На даче она действительно чувствовала себя лучше, чем в городской квартире.
— Баб, — сказал как-то Максим, — а ведь ты всё правильно рассчитала. Теперь все за тобой ухаживают.
— Не все, внучек, а дочки мои. Как и должно быть.
— А не жалко тебе их? Они же переживают.
— Немножко жалко. Но если бы я им уступила, они бы так и продолжали считать меня глупой старухой. А теперь понимают — бабушка не такая простая, как казалось.
Максим засмеялся:
— Точно не простая. Самая хитрая бабушка на свете!
— Не хитрая, а мудрая, — поправила Антонина Семёновна. — И запомни — иногда нужно уметь постоять за себя. Даже если это трудно, даже если близкие не понимают. Потому что если ты сам себя не будешь уважать, никто тебя уважать не будет.
Осенью Максим пошёл в институт, но каждые выходные приезжал к бабушке. Они вместе готовили участок к зиме, собирали урожай, строили планы на следующий год.
А дочки всё чаще стали говорить:
— Мама, может, ты зимой всё-таки в город переедешь? Мы волнуемся...
— Поживём — увидим, — отвечала Антонина Семёновна. — Может, и перееду. А может, и останусь. Как здоровье позволит.
Но в глазах у неё светились лукавые огоньки. Она знала — теперь уже никто не посмеет решать за неё, где ей жить и что делать. Потому что все поняли — бабушка оказалась хитрее всех.