В начале XXI века Россия оказалась в положении, которое академик Гумилёв назвал бы «пассионарной развилкой», а Герман Кан — «окном возможностей с пугающим видом вниз». Демографический маятник качнулся в минус: ежегодная убыль населения измеряется сотнями тысяч, а в некоторых регионах уже проще встретить медведя, чем нового соседа. Заброшенные деревни становятся памятниками эпохи, а рельсы старых железнодорожных веток ржавеют, словно иллюстрируя вторую часть «Закона Мерфи для инфраструктуры» — если что-то можно не обслуживать, его перестанут обслуживать.
Параллельно мир вступил в фазу, которую Норберт Винер вряд ли смог бы себе вообразить в деталях, но точно предсказал по сути: искусственный интеллект перестал быть приложением к человеку и стал самостоятельным субъектом производства. Роботы больше не «инструменты в руках мастера» — они уже проектируют, собирают и ремонтируют сами себя, а иногда, кажется, и тихо спорят о смысле жизни в локальной сети.
Россия, между тем, располагает активами, которые в условиях новой технологической эпохи могут оказаться не просто важными, а критическими. Огромные территории, богатые ресурсами и энергией, до сих пор воспринимались как «трудные» для хозяйственной деятельности. Климаты за Полярным кругом и на большей части Сибири казались почти враждебными человеку, но они совершенно безразличны к машинам, у которых нет чувства холода, нет отпуска, и нет родителей, требующих переезда «в город поближе к больнице».
Ключевой фактор — энергия. Атомная и гидроэнергетика, перспективы термоядерных реакторов, а также возобновляемые источники дают России возможность снабдить электричеством и мегаполис, и лунную базу, и экспериментальную теплицу в тундре. Если для человека энергия — это «удобство», то для робота это буквально «жизнь», и Россия способна обеспечить такую «жизнь» в промышленных масштабах.
Вместо попыток догнать чужую индустриализацию по рельсам XIX–XX века, предлагается шагнуть прямо в экономику XXI+, где главными экономическими агентами будут не миллионы людей, а миллиарды интеллектуальных машин. Проект условно назовём «РФ-3000» — в честь амбициозного горизонта, когда на каждого жителя России будет приходиться по несколько человекоподобных роботов, а сама страна станет единым распределённым мегаполисом от Калининграда до Чукотки.
Экономическая логика проста, как у формулы экспоненциального роста в модели Ферхюльста: один робот, способный производить другого, в геометрической прогрессии формирует целые «поколения». Если робот в среднем способен построить себе «брата» за год, а тот — ещё одного, и так далее, то через десяток лет их число вырастет не на проценты, а в тысячи раз.
При умеренных темпах (p=0,2 робота на робота в год) до миллиарда штук можно дойти примерно за 43 года; при амбициозных темпах (p=1,0) — менее чем за десятилетие.
И да, как в любой хорошей теоретической модели, «роботы будут делать роботов» — и не жаловаться на переработки.
Поначалу придётся вложиться — десятки миллиардов долларов на разработку, инфраструктуру, организацию первых производств. Но это не затраты в традиционном смысле, а капиталовложения в систему, которая сама себя воспроизводит. Первые серии будут дорогими, как любой новаторский продукт (вспомним стоимость первых компьютеров или айфонов), но затем цена одного робота опустится до стоимости автомобиля, а позже — до уровня сложного бытового прибора.
Экономическая отдача многоуровневая. Во-первых, роботы сами производят товары и услуги, окупая своё существование. Во-вторых, они строят инфраструктуру в любых климатах, где человеку работать тяжело или дорого. В-третьих, Россия получает экспортный продукт — не только самих роботов, но и технологии их массового производства, что превращает страну в глобального технологического донора.
На макроуровне «РФ-3000» означает победу над демографическим кризисом без ущерба для экономики: если каждый робот эквивалентен среднестатистическому работнику, то миллиард роботов даст ВВП уровня крупнейших экономик мира — и без необходимости строить жильё для миллиарда новых жителей. Люди смогут сосредоточиться на науке, искусстве, исследовании космоса, философии и — по старой русской традиции — на оживлённых спорах о том, кто был прав в давних теоретических дискуссиях.
В результате Россия получит самоподдерживающуюся, энергоизбыточную и территориально распределённую экономику, где климат и расстояния перестанут быть ограничениями, а роботы — будут не заменять людей, а расширять их присутствие и возможности. Как сказал бы Вернадский, это будет новый этап ноосферы — только с очень заметной долей техносферы.
