— Дима, опять? — голос Анны дрогнул, когда она увидела, как муж, хмурясь, переводит деньги с телефона. Сумма на экране была до неприличия большой — почти половина их совместных накоплений на летний отпуск у моря, о котором они мечтали уже третий год.
Дмитрий тяжело вздохнул и, не отрываясь от экрана, устало произнёс: — Аня, ну ты же знаешь… У Маринки опять проблемы. Врачи нашли что-то серьёзное. Нужны обследования, дорогие лекарства. Кто ей поможет, кроме меня? Родителей нет, она одна-одинёшенька.
— Одни и те же проблемы, Дима! — Анна не выдержала и повысила голос. — Эти «серьёзные проблемы» у неё возникают каждый раз, когда мы планируем что-то для себя! Мы хотели поменять окна в спальне — у неё «сломался холодильник». Мы собирались купить новую машину — у неё «обострилась хроническая болезнь». Теперь отпуск… Ты хоть раз видел чеки из аптеки? Рецепты от врачей? Названия этих «дорогих лекарств»?
Дмитрий наконец оторвал взгляд от телефона и посмотрел на жену с укором. Его лицо, обычно доброе и открытое, стало жёстким. — Ты что такое говоришь? Она моя сестра! Родная кровь! Я должен ей верить. Ты предлагаешь мне требовать у неё отчёты, как у подчинённой? Это унизительно! У неё и так жизнь не сахар, а ты со своими подозрениями. Стыдно, Аня.
Слова мужа больно резанули по сердцу. Стыдно? Ей? За то, что она думает об их семье, об их будущем? За то, что устала жить в режиме вечной экономии, пока деньги утекают в бездонную яму по имени Марина?
Анна работала бухгалтером в небольшой фирме. Она привыкла к точности, к цифрам, к документам, подтверждающим каждый расход. А жизнь её золовки была сплошным туманом из жалоб, вздохов и туманных диагнозов, которые никогда не подтверждались ничем, кроме её собственных слов.
Марине было тридцать два года, на пять лет младше Дмитрия. Симпатичная, хрупкая на вид блондинка с вечно печальными глазами. Она не работала уже лет семь. Сначала «не могла найти себя», потом «устала от несправедливых начальников», а последние несколько лет её главным занятием стала «борьба с болезнями». Болезни эти были странными и разнообразными: то загадочная аллергия на пыльцу, то редкая форма мигрени, то проблемы с суставами, которые не позволяли ей даже мыть полы.
Дмитрий, работавший прорабом на стройке, вкалывал с утра до ночи. Он обожал свою младшую сестрёнку, с детства опекал её и чувствовал за неё огромную ответственность. Их родители рано ушли из жизни, и Дима видел свой долг в том, чтобы Марина ни в чём не нуждалась. Он снял для неё уютную однокомнатную квартиру недалеко от их дома, оплачивал коммунальные услуги и ежемесячно давал солидную сумму «на жизнь и лечение».
Анна поначалу искренне сочувствовала золовке. Она покупала ей витамины, возила домашние супы, когда та жаловалась на «желудок», искала для неё хороших врачей. Но со временем стала замечать странные несостыковки.
Однажды Марина рыдала в трубку, что у неё страшная аллергия на цветущую липу, она задыхается и не может выйти из дома. Дмитрий тут же сорвался к ней с новым ингалятором. А через два дня Анна, возвращаясь с работы, увидела Марину, весело болтающую с какой-то подругой прямо под той самой цветущей липой у её подъезда. На ней не было ни маски, ни признаков недомогания. Заметив Анну, она быстро попрощалась и юркнула в подъезд, а на следующий день позвонила и сказала, что «новое лекарство творит чудеса».
В другой раз она жаловалась на жуткие боли в спине, из-за которых не может даже сидеть. Анна, помня об этом, предложила купить ей ортопедический матрас. — Ой, Анечка, спасибо, но мне ничего не поможет, — вздыхала Марина. — Врачи говорят, только полный покой. А через неделю общая знакомая в разговоре обмолвилась, что видела Марину в ночном клубе, где та «отплясывала до самого утра». Когда Анна рассказала об этом мужу, он только отмахнулся: — Да что ты придумываешь! Наверное, обозналась твоя знакомая. Маринка из дома почти не выходит.
Капля за каплей, сомнения Анны превращались в уверенность. Она понимала, что её просто обманывают. Наглым, циничным образом. А её муж, ослеплённый братской любовью, не видит или не хочет видеть очевидного. Их брак начал трещать по швам. Они всё чаще ссорились. Дмитрий замыкался в себе, обвиняя жену в чёрствости и ревности. Анна чувствовала себя преданной и беспомощной.
После того разговора об отпуске она поняла: больше так продолжаться не может. Она должна доказать мужу правду. Не ради мести, а ради спасения их семьи. Ради него самого, из которого собственная сестра вила верёвки и высасывала не только деньги, но и жизненные силы.
Анна решила действовать. Она начала своё маленькое, тайное расследование.
Первым делом она решила проверить социальные сети. Зная, что Марина удалила свою старую страницу «из-за нехватки сил на общение», Анна предположила, что у неё может быть новый, скрытый профиль. Она потратила несколько вечеров, перебирая друзей друзей их общих знакомых. И нашла. Профиль был зарегистрирован на вымышленное имя — «Дикая Орхидея». Но на аватарке, хоть и вполоборота и в тёмных очках, была безошибочно узнаваемая Марина.
То, что Анна увидела на этой странице, повергло её в шок. Это была жизнь, не имеющая ничего общего с той, о которой плакалась золовка. Фотографии из модных кафе, селфи с новыми причёсками и профессиональным макияжем, снимки из поездок в соседние города на «уикенд с подружками». Вот она позирует с огромным букетом роз, подпись: «Когда тебя балуют». Вот она в новом платье, геотег — дорогой бутик в центре города. А вот — самое интересное — фотография от двухнедельной давности, где она сидит на летней веранде ресторана с бокалом вина. Подпись гласила: «Отмечаем начало новой жизни!» В тот самый день, если верить её словам, она лежала пластом после «ужасного приступа» и не могла даже встать, чтобы выпить воды.
Анна методично делала скриншоты, её руки тряслись от гнева и обиды. Она чувствовала себя идиоткой. Они с Димой считали каждую копейку, а эта «бедная больная родственница» жила на широкую ногу за их счёт.
Но одних скриншотов было мало. Дмитрий мог сказать, что это старые фотографии или фотошоп. Нужна была железная улика. И судьба сама предоставила ей такой шанс.
Как-то в пятницу Дмитрий пришёл с работы чернее тучи. — Маринке совсем плохо, — сказал он, не глядя на жену. — Врач назначил какие-то капельницы, очень дорогие. Нужно десять сеансов, каждый день. Первый — завтра утром. Я поеду с ней, отвезу в клинику.
— В какую клинику? — как можно спокойнее спросила Анна, а у самой сердце заколотилось. — В частную, на другом конце города. «МедПрогресс», кажется.
Утром Дмитрий, как и обещал, уехал. Анна выждала полчаса и позвонила в регистратуру «МедПрогресса». — Добрый день, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я хотела бы уточнить, записана ли на сегодня на процедуры Марина Орлова? Её брат должен был её привезти, я волнуюсь, доехали ли они.
Девушка на том конце провода вежливо попросила подождать. Через минуту она ответила: — Извините, но пациентка с такой фамилией на сегодня и на ближайшие дни у нас не записана.
Это было оно. Контрольный выстрел. Но Анна решила идти до конца. Она быстро оделась и поехала к дому Марины. Машины Дмитрия во дворе не было — значит, он действительно уехал «в клинику». Анна припарковалась через дорогу, откуда хорошо просматривался подъезд. Она не знала, чего ждёт, но чутьё подсказывало, что нужно остаться.
Она просидела в машине почти час. И тут из подъезда вышла Марина. Она была вовсе не похожа на умирающую. На ней были модные джинсы, яркая футболка и белые кроссовки. Волосы уложены, на лице лёгкий макияж. Она огляделась по сторонам и бодрой походкой направилась к остановке. Никакой слабости, никакой одышки.
Анна, стараясь оставаться незамеченной, поехала за автобусом, в который села Марина. Та вышла в центре города и направилась… прямиком в большой торговый центр. Анна, накинув на голову капюшон толстовки и надев солнечные очки, последовала за ней.
Марина не спеша прогуливалась по бутикам, примеряла платья, крутилась перед зеркалами. Затем зашла в магазин косметики, где долго выбирала помаду. Анна тайком снимала всё это на телефон. Её переполняла ледяная ярость. Вот они, «капельницы». Вот оно, «дорогое лечение».
Кульминацией стал поход Марины в ювелирный магазин. Она долго рассматривала витрину с золотыми браслетами, затем подозвала консультанта. Анна подошла ближе, прячась за рекламным стендом, и услышала обрывок разговора. — …да, вот этот, с фианитами, — говорила Марина продавцу. — Заверните, пожалуйста. Брат сегодня как раз денег подкинул, решила себя порадовать.
В этот момент мир для Анны перевернулся. Всё встало на свои места. Это была не просто ложь. Это было чудовищное, продуманное предательство.
Вечером, когда Дмитрий вернулся домой, Анна встретила его в гостиной. Она была на удивление спокойна. Весь день она готовилась к этому разговору, прокручивала в голове сотни сценариев.
— Ну как Мариночка? — спросила она ровным голосом. — Тяжело, — вздохнул Дима, разуваясь в прихожей. — Бледная вся, слабенькая. Врач сказал, хорошо, что вовремя начали лечение. Спасибо тебе, что поняла всё.
Он подошёл, чтобы обнять её, но Анна отстранилась. — Сядь, Дима. Нам нужно поговорить.
Он удивлённо посмотрел на неё и сел на диван. Анна положила перед ним свой телефон. — Посмотри.
На экране была первая фотография — Марина, смеющаяся в кафе. — Это старое, наверное, — неуверенно пробормотал Дмитрий. Анна молча перелистнула на следующую. Марина в новом платье. Потом — с букетом. Потом — в ночном клубе. С каждым новым снимком лицо Дмитрия становилось всё более растерянным.
— Это… это какая-то ошибка… — прошептал он. — Нет, Дима. Это страница твоей сестры. Под вымышленным именем. А вот это, — Анна включила видео, — снято сегодня.
На экране Марина бодро шагала по торговому центру. Вот она примеряет кофточку. Вот она выбирает духи. А вот — апофеоз — она покупает золотой браслет в ювелирном. Качество звука было неважным, но фразу «Брат сегодня как раз денег подкинул» было слышно отчётливо.
Дмитрий смотрел на экран, и его лицо из растерянного становилось каменно-серым. Он несколько раз пересмотрел видео, увеличивая изображение, словно не веря своим глазам. — Этого не может быть, — прохрипел он. — Она же была в клинике… Я сам её ждал в коридоре.
— В каком коридоре, Дима? — голос Анны зазвенел от сдерживаемых слёз и гнева. — Она не была ни в какой клинике! Я звонила туда! Её там нет в записи! Она просто высадила тебя у входа, а сама поехала по магазинам! На твои деньги! На наши деньги!
Она больше не могла сдерживаться. Слёзы хлынули из глаз. — Очнись, Дима! Она водит тебя за нос годами! Она здоровая, как бык! Она просто ленивая иждивенка, которая нашла удобный способ жить, ничего не делая! Она пользуется твоей добротой, твоей любовью! Мы отказываем себе во всём, чтобы она могла покупать себе золото и развлекаться! Ты понимаешь это?!
Дмитрий сидел, обхватив голову руками. Он молчал. Казалось, воздух в комнате сгустился и давил на плечи. Мир, в котором он жил, где он был благородным спасителем и опорой для больной сестры, рушился на его глазах.
— Я… я ей позвоню, — наконец выдавил он. Его руки дрожали так, что он с трудом набрал номер.
Анна стояла рядом, слыша, как он включил громкую связь. — Мариша? Привет. Как ты? — его голос был неестественно спокойным. — Ой, Димочка… — заныл в трубке знакомый страдальческий голос. — Лежу… Голова кружится после капельницы. Совсем сил нет. — Да? — в голосе Дмитрия появились стальные нотки. — А браслетик новый не жмёт? Удобно в нём лежать?
На том конце провода повисла оглушительная тишина. — Какой… какой браслетик? — пролепетала наконец Марина. — Ты о чём, Дима? Я ничего не понимаю… — Всё ты понимаешь! — заорал Дмитрий так, что Анна вздрогнула. Она никогда не видела его в такой ярости. — Я всё знаю, Марина! Всё! Про твои гулянки, про кафе, про враньё! Про сегодняшние «капельницы» в торговом центре!
— Дима, это неправда! Тебе наговорили! Это Анька твоя… — закричала Марина в ответ. — Не смей её трогать! — перебил он. — Она открыла мне глаза! А ты… ты… Как ты могла? Годами! Я на двух работах пахал, чтобы ты ни в чём не нуждалась, чтобы лечилась! А ты…
Он не мог говорить. Просто дышал в трубку, тяжело, с хрипом. — Дима, братик, прости! — зарыдала Марина, поняв, что игра окончена. — Я не хотела! Так получилось… Мне было так одиноко, так страшно… — Хватит! — отрезал Дмитрий. — Я не хочу больше слышать ни слова из твоей лжи. С этой минуты финансовая помощь закончена. Раз и навсегда. Ищи работу. Учись жить сама.
Он сбросил вызов и швырнул телефон на диван. Потом посмотрел на Анну. В его глазах была такая боль, такое разочарование и такая благодарность одновременно, что у неё снова навернулись слёзы. Она подошла и крепко обняла его. Он уткнулся ей в плечо, и его сильное тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Он плакал не о деньгах. Он плакал о разрушенном доверии и о сестре, которую, как оказалось, он совсем не знал.
Они долго сидели в тишине, обнявшись. За окном сгущались сумерки. Казалось, самый страшный шторм миновал. Но Анна знала, что это только начало. Впереди их ждала новая битва.
— А что теперь? — тихо спросил Дмитрий, когда немного успокоился. — Квартиру-то ей я снимаю… Договор на мне. Оплачено на месяц вперёд. Она же не съедет просто так. Она вцепится в неё зубами.
Анна посмотрела на мужа. В его глазах больше не было слепой веры, но появилась растерянность. Она взяла его руку в свою и твёрдо сказала: — Ничего. Мы справимся. Вместе. И эту проблему мы тоже решим. Пришло время научить её отвечать за свою жизнь.
Она ещё не знала, как именно они это сделают, какие новые уловки и манипуляции придумает Марина. Но одно Анна знала точно: она больше не позволит этой женщине разрушать их семью. Битва за их спокойствие и будущее только начиналась.