Морт благодушно стучит поперхнувшегося Санграна по спине, и сам нервно выпивает бокал вина. Сангран сипит:
– Спасибо, не в то горло попало.
Ленаиль быстро поворачивается к нему.
– Сангран, а почему я, а не киалрэ? Это ведь следствие? Может, вы вызовете её?
– Э-э… – несчастный оркен не знает, что говорить.
– Ой! Да, брось ты! Какое следствие?! – опять вмешивается Кана и ощипывает кусочек печенья у меня из рук, которое я от растерянности взял и держу. – Стив! Ты что мне такое не дал! Вкусненько! Ленаиль, жаль ты на службе, а то посидели бы, поболтали… Ну, о чем с мужиками говорить, нам милым и красивым? Ты не расстраивайся! Это просто трёп после того, как ребята пережили ужасный стресс. Знаешь, как мы торопились отведать твоего торта?!
– Стресс?! Не понимаю… – Ленаиль нервно поправляет воротник платья.
– Да, конечно, стресс! – Кана подмигивает ей. – Видела ту рыжую шлюшкy, что уходила с нами развлекаться?
– Кана! – рявкает Дед.
– А что?! Она клеилась к женатому мужчине! Причём на глазах у всех. Если я скажу, как таких называют на Земле, вас всех удар хватит! Есть ведь очень точное определение на великом и могучем... Хотя… Что с вас взять, вы же не знаете мaтa!
– Клеилась?! Рыжая? – Ленаиль лязгает зубами.
Глаза Каны становятся круглыми, и она заговорщицки понижает голос.
– Да! Слушай! Тут такое! Эта рыжая просто одержима мужиками. Она и к твоему Ланцу клеилась, – Ленаиль ничего не может связать, она мечется взглядом. Это и понятно, потому что от речей моей Ягодки любой свихнётся. Ланц багровеет, но Кана не даёт нам передохнуть. – Ленаиль, твой мужик – кремень! Он хоть и пускал слюни, но не тронут её.
– Слюни?! Я?! – рычит Ланц. – Ах ты… Стив! Когда это я пускал слюни? Нет, ты скажи?!
Смотрю на Ленаиль, почему же та всё это терпит?
– Небеса, о чём она говорит? Я ничего не понимаю! – у Ленаиль слёзы капают на стол.
Не выдержав рыданий Ленаиль, я сую ей в руку салфетку. Кана абсолютно бездушно утешает её:
– Не бойся ты так, её уже кокнули! Представь, эта овца, озабоченная, была зомби. Господи, куда катится мир?! Сексуально озабоченные зомби. Что за фигня творится в этом мире?
Да! Моя жена – это тот ещё подарочек! Морт смотрит на меня с растущим интересом, а я давлюсь куском печенья, когда Кана, опять урвав у меня кусочек печенья, заявляет:
– Слушай… Да-да… Это касается твоей семьи. Такая негодяйка! Зомби, а туда же, сплетни распускает. Что-то странное она бормотала. Представляешь, она была на каком-то пожаре… Точно-точно, то ли в лесу, то ли в степи… Нет, не помню названия. Да и она как-то невнятно всё это бормотала. Что-то про свою любовь и то, что Милон как-то причастен к этим пожарам! Да-да! Что типа он всем ещё покажет и прочее ля-ля фа-фа…
– Неправда! – возмущается Ленаиль. – Она гадкая лгунья!
Сангран возмущённо басит:
– Конечно, неправда! Следствие показало, что Милон уже ехал домой, но не доехал. Однако по дороге Милон нам щёлкнул, что следствие по пожарам закончено. Это авгланс всё наврала!
– А я что говорю, – подбавляет бензинчика в костер Кана. – Зомби – врушка и озабоченная кукушка.
– Нет! – неожиданно кричит Ленаиль и сжимает кулаки. – Нет! Я не дамся!
Мы сначала не понимаем, что значит её «Нет!». Но через мгновение Ленаиль лежит без сознания на полу, а изо рта течёт струйка крови. Над ней появляется странная дымка.
Все угрюмо переглядываются, а мой Дед усмехается:
– Здравствуй, Милон! Ты жив и здоров?
Серое облако, в которое превратилась дымка, принимает форму мужчины в длинном одеянии. Гирр и Сангран что-то делают, и облако, становится более материальным и отчётливо видным. Забавно что мистически возникает рабочий кабинет Милона
– Ну, я не совсем здоров, – заявляет Облако-призрак Милона.
Ленаиль со стоном раскрывает глаза, увидев призрак, она с ужасом прижимает руки ко рту и старается, не вставая отодвинуться от него...
– Значит, ты жив? Милон, ты жив?! Это не было сном?! Но ты не смог. Не смог! Ты не посмеешь меня тронуть!
Все потрясены, я, конечно, тоже, только не понимаю, что с Ланцем – у него такая обречённость во взоре.
Неожиданно вскакивает Кана и подает руку Ленаиль, чтобы та поднялась.
– Спокойно, Ленаиль! Он не захочет убить родственника, – Кана обходит Облако-призрак и принюхивается. – Фу-у! Вонючка! Так это ты за мной гонялся? Говори!
– У меня был приказ, – шепчет Призрак.
Кана садится и предлагает присесть и Ленаиль, но та качает головой. Я раскрываю рот, высказаться по поводу её нежелания к нам присоединиться, но меня затыкает Кана. Её приказ такой властный, что за столом вск переглядываются.
– А ты кто? Правда, что ты – Милон?
– Точно я ничего не знаю. Я не могу быть здоровым, но его тело теперь использую! – Призрак теряет очертания Милона, и Облако оседает.
Морт толкает меня.
– Ты не можешь, что-нибудь сделать? Она так и дальше… Напролом?
– Нет! В таких делах я доверяю ей, – я успокаивающе киваю ему, и Морт замолкает. Я млею, и вот такая свирепая Ягодка моя!
В ресторан входит Клей, усевшись рядом с Дедом, мерзко хихикает:
– Ещё один подкаблучник!
Такого нельзя спускать! Сдвигаю брови и легко хлопаю мою Ягодку по заду. Она замирает, в ожидании продолжения, но я кремень! Прячу руки за спину и показываю ей язык. Вот так!
Кана, возмущённо засадив в облако тарелкой из-под десерта, сердито бормочет:
– Не знает он! Всё ты виноват! Мало того, что твоя подружка-зомби мне чуть мозги не отшибла, так ещё ты ходил вокруг и вонял. Просто невозможно! Неужели при колдовстве нельзя было как-то убрать этот гнусный вонизм?! Почему никто ничего не хочет делать нормально?! Даже призраки с запашком.
– Ык! – теперь это выдает Сангран и смотрит на меня
Да-да! Вот такая у меня женушка.
Облако раздражённо шелестит:
– Я вообще-то привязан к месту или к семье! Больно ты мне нужна! Да и не воняю я. Это от переживаний выделяется эманация!
– Эманация… Боже! Ты пукаешь что ли? Ух ты, пукающее приведение! Ой, да ты вонючий призрак семьи Милиамне! Умора! Это поэтому ты присосался к Ленаиль?
– Присосался?! – Облако шокировано. – Меня сделал маг.
– Ага, маг-недоучка, если ты с запашком. Да… Значит, говоришь к месту… – Кана облизывает пустую ложку, потом с надеждой смотрит на стол, а я отодвигаю от неё все блюда и быстро проглатываю остатки печенья. Она вздыхает. – Э-хе-хе! Значит, не дашь поесть.
– Я другим тебя накормлю… Потом, – мысленно сообщают всякие подробности.
Моя Ягодка розовеет, улыбается мне, но я вижу в её глазах холод и решимость. Морт и Дед напряжены, а я наслаждаюсь. В отличие от них, я уже знаю, как она работает, и знаю, как Ягодка бесится, когда у неё пытаются отнять то, что она любит. А какая она свирепая потом, в постели?! М-м-м…
Клей хихикает.
– Райц, наследственность твоего внука, явно худшая, от тебя. Помнишь, как ты доводил одну эльфийку, чтобы потом оттянуться по-полной ночью с ней? Она из-за этого была очень свирепой ночью. Я, помнится, глушилку вокруг вашей комнаты ставил. Очень вы вопили и прочее.
Дед и я краснеем одновременно. Кана нежно смотрит на меня, но потом пинает ногой меня по голени. (Ой! За что?)
Слышу её мысленное: «Очнись! Та же тема!».
Понятно. Пора работать! Я достаю не использованный стек и показываю ей.
– Раз! – продолжаю её игру.
Ланц подтягивает к себе Ленаиль, усаживает рядом и шепчет:
– Только вякни, я у Стива плеть спёр. Тебе понравится!
М-да… А глаза у него печальные. Плохо! Что-то мы не дотумкиваем!
Ленаиль, охнув, покорно прижимается к нему.
Неожиданно в зал ресторана порывисто входит черноволосая красавица с седой прядью и сложной причёской. Она подходит к нам и, уперев руки в бок, гневно возмущается:
– Ленаиль! Что это?! Я не понимаю!
Интересно, а ведь это Ленаиль её вызвала! Я слышал очень сложно замаскированный зов. М-да… Вот только непонятно зачем?
– Шангара! – гавкает в ответ Ланц. – Даже не мечтай! Она моя, и на оркенов магия не действует.
– О! – выдыхают Кана и Шангара одновременно.
Давно я не видел такой улыбки, Кана просто осветилась, а потом наклонилась и поцеловала мой перстень. У меня всё встало.
Ведьма! Ну что делает? Ведь знает, ведьма, как я на это реагирую!
– Два! – сиплю я, так как перехватило дыхание от вожделения.
– Мне можно уйти? – раздражённо шелестит «Облако».
– Нет!! – рявкаем мы хором.
Кана хмыкает.
– Ты обещал рассказать про мага-недоучку. Говори!
Да-а! Как она побледнела! Это сколько же Кана потратила энергии на приказ? Подкачивать её нельзя, это существо сразу почувствует её слабину. Однако теперь после такого приказа, это существо, хоть и будет сопротивляться, но расскажет всё.
«Облако» возмущённо пыхтит:
– Я? Хотя… Что тут рассказывать? Нечего и рассказывать-то. Этот недоучка, полчаса надрывался и кричал какие-то заклинания. Я бы развалился, если бы не растения, но он, недоумок, сжёг их потом. Хорошо, что там валялся убитый им эльф. Я смог закрепиться.
– Это был Милон? – спрашивает Сангран.
– Ты мог спросить у меня оркен! – гневно говорит Шангара. – Я бы прислала подробный отчёт о следствии, проведённом нами.
– Ты тут не причём, – ворчит Дед.
– Честь рода под вопросом! – сердито возражает Шангара.
– Неужели? – Дед говорит тихо, но в его словах такая горечь. – Ну и как, ты счастлива со своим родом?! Может мертвый Милон счастлив?
– Хранитель Границ, я в потрясении от твоего вопроса! – на лице Шангары вспыхивают пятна гнева, но ей так плохо, что она шлёпается на свободный стул и шепотом выдавливает. – Милон достойно представлял свой древний род. Он открыто всегда ратовал за честь…
«Облако» опять осело, но прошелестело, прервав её:
– Вообще-то мне наплевать, но этот Милон имел тайную любовницу. Вряд ли это говорит о нем, как о достойном представителе рода! Открытость… Тоже мне! Его любовницей была Нейрин. Кстати, именно она и помогла его убить. Заметала следы другого преступления, да и боялась она его. Он кое-что узнал о ней... Она же траванула ту, которую он безумно любил. Не тебя киалрэ. Так что ты помолчала об его чести и достоинстве.
М-да… Скайги есть скайги. Ну, что за тварь?! Делал его поганец, и он всё самое дрянное впитал от того. Мне жаль эльфийку и Деда, они оба побледнели.
Облако гнусно хихикает:
– Хорошо, что вам обоим плохо, хоть подпитался немного
Киалрэ рода Милиамне ахает, потом встаёт. Морт переглядывается с Клеем, потом замечает:
– Останься, киалрэ! Скайги невольно доказал, что ты ничего не знала об этих преступлениях. Думаю, тебе ещё многое предстоит узнать.
Дед отворачивается и смотрит в окно. Вот так. У Деда была когда-то печальная история… Более того она была в ранней юности. Ведь моя Бабушка погибла от магического истощения спасая людей, застрявших на острове во время цунами, которое она остановила. С тех пор Дед воспитывал сначала моего отца, а потом меня. М-да... Один.
Киалрэ сглатывает, смотрит на Деда, потом на Морта и садится рядом с ним.
У Каны загораются глаза. Что-то она придумала, но здесь столько магии, что я охраняю не только свои мысли, но и её, поэтому и не могу подслушивать.
– Скажи киалрэ, а много членов семьи осталось в Пенте? Это ведь не тайна? – интересуется Кана. – Я случайно узнала о второй самой древней ветви вашего рода.
Шангара угрюмо хмыкает, потом неожиданно сжимает кулаки.
– Нет, это не тайна! Увы, в Пенте осталось всего десять семей… Кхм… Нас скоро не останется вообще… – она угрюмо смотрит на красавицу, которую всё ещё обнимает печальный Ланц. – Вот что, Ленаиль! Я даю тебе благословление. Пусть хоть ты будешь счастлива в нашей семье!
Дед сереет. Я его понимаю, он сейчас узнал, что и его первая возлюбленная несчастна. Киалрэ, не глядя, цапает из его рук стакан с соком и залпом выпивает. Однако! Ей чем-то не нравится то, что стояло перед ней на столе, или это желание прикоснуться к тому, кто любим и недостижим? У Деда краснеют скулы.
Кана тоже заметила это, но невозмутимо посасывает свой сок, через трубочку. Хотел бы я знать, о чём она подумала? Не зря же она сначала взяла какое-то пирожное, а потом положила его. Это уже не стресс! Она готова к бою.
Ленаиль чуть наклоняет голову, а Ланц, прищурившись, демонстративно кладёт руку ей на бедро, и бедной девушке приходится напрягать силы, чтобы незаметно спихнуть эту руку.
Вот так! Он ей не нужен? Бедный, бедный Ланц! Хотя, уж больно сужен у него зрачок. Он что-то узнал и теперь помогает Кане.
Ох, бедолага! Это поэтому он так печалился. М-да… Столько лет прожить во лжи. Ленаиль же кокетничала с ним, делала намёки, но всегда обрывала отношения, если Ланц становился настойчивым. Вот и сейчас, Ленаиль вроде «робко», но очень вовремя возражает:
– А что же скажет Совет Семей?
– Да наплюй ты! – неожиданно советует Ант. – Причём тут Совет Семей и твоё чувство?
Эх! Ничего-то он не видит! А вот бедняга Ланц, держится из последних сил. Провалиться мне на месте, он же чувствует её запах! Фу-у! Ему тошно от того, что она рядом с ним. О! Не только ему. Кана обхватывает себя руками. Бедная Ягодка, её же бьёт озноб! Что-то она ещё увидела? Что-то очень плохое! И, как ни досадно, это никто из нас не заметил.
Видимо, поэтому Кана упорно продолжает изображать провинциальную нахалку.
– Морт, а Совет Магов и Совет Семей равноправные органы? – она грызёт ягоду, которую тот ей подсунул.
Морт хмурится, он попытался прочесть, что она задумала, но там такой блок… Молодец, здесь слишком много неопределенного. Я бы тоже закрылся!
Морт сердито хрюкает, но отвечает:
– Совет Магов управляет, по сути, миром, но административные задачи выполняют другие органы, а в Ванкуре демократия.
– Демократия, это что? Нет-нет, не говори, поняла! Хоть я и из провинции, но поняла – это самоуправление и тому подобное. А как же Совет Семей координирует свою работу с Советом Магов?
Верховный пододвигает к ней стул поближе и хряпает какого-то напитка. Значит, и он что-то понял, но, судя по выражения его лица, не может в это поверить, настолько это плохо.
Э-хе-хе! Что же меня-то мудрые мысли не посещают?
– Давай я расскажу, – ворчит Торк.
– Не мешай ей! – останавливаю его я.
Кана всплёскивает руками.
– Ой, что-то я туплю! Совет Семей находится в Столице? Я права? Вот там-то они и координируют свои действия. Есть же какие-то совместные проекты!
– Нет, Совет Семей – в Ванкуре. Но его представительство есть в столице, они поддерживают постоянную связь со всеми отделениями, – у Морта горят глаза. – Стив, она очень любопытная!
– Очень! – бурчу я и прихожу к выводу, что надо, как она родит, ещё забубенить ей детей, иначе она будет торчать в его отделе постоянно. Все самые сильные аналитики работают у Морта, ну, или у Клея.
Рефлекторно, чисто рефлекторно, кусаю ей ухо, чтобы напомнить о себе. Ей очень нравится такое. Бесполезно! Она уже провалилась в проблему, и не чувствует мой укус.
Кана прищуривается и спрашивает герцога:
– Этот Совет включает семьи только эльфов?
Я никак не могу понять её гоблинскую постройку, но чувствую, что конструкция вопросов готовит нас к чему-то очень плохому, не зря же мою Ягодку колотит озноб. Да и Ланц хмурится.
– Нет, конечно! – Морт едва выдавил это. – Ты что, есть и другие расы!
– А сколько здесь жителей и сколько семейств в Ванкуре? – продолжает давить Кана.
Интересно, а кто-нибудь заметил, что она активно воздействует на аналитический отдел мозга у всех присутствующих? Даже Скайги начинает пахнуть сильнее, видимо что-то обдумывая.
Морт угрюмо щурится, он все замечает и сразу ей отвечает:
– В Ванкуре – десять миллионов, а в Совете – триста представителей всех семейств.
– А учитывается численность семейств?
– Нет, это триста семейств основателей Ванкура! – шепчет Ленаиль. – Именно поэтому наша семья имеет такой весомый голос.
У Ланца появляется брезгливое выражение на лице. Ещё бы! Все родившиеся и выросшие в Ванкуре презирают расизм в любой форме, а то, что Ленаиль расист можно не сомневаться. Она гордится своей семейной исключительностью.
– Значит, во главе Совета только старые семьи? А асуры входят в этот совет? – голос Каны напомнил Карину, которая выясняла у меня при знакомстве, за какого студента я пришёл просить.
Проклятье! Мы прохлопали очень важное. Всё плохо! В Ванкуре явная дискриминация молодых семейств. И всё-таки к чему ведет Кана?!
Ант бросает на меня взгляд и закрывает глаза, он очень боится выдать себя волнением и помешать Кане, что-то и он заметил.
– Асуры? Конечно, тридцать семейств, – Морт переглядывается с графом Санграном.
– А люди входят в Совет?
Опа! Она не человек и значит… Стоп! Она помнит, что всегда пожары начинались в районе где селились люди… Так, а причем тут численность людей?! О-хо-хо! Похоже, что туплю не я один, потому что Торк сообща с Санграном что-то лихорадочно ищут в планшете Анта.
Неожиданно киалрэ встает, потом садится
– Нет, их очень мало, да и они уже не совсем люди. Небеса! Как же мы это упустили?! – киалрэ облизывает пересохшие губы. – Ведь если сравнивать… Небеса! Все семьи, у кого есть предки из людей, по численности во много раз больше, чем чистокровных нашего рода.
– Ага! Чистокровных, да ещё с инбредной депрессией, – усмехается Кана. – А здоровых…
Удар нанесён по всем и сразу, но моя защита срабатывает, и только у киалрэ течёт кровь изо рта. Невероятно! Она закрывала не себя, а моего Деда, не зря же он так взбешен! Да она готова умереть за него! Вот это да... Она столько лет любит его?
Все переглядываются, плетя защиту. Я понимаю, что Скайги, про которого мы подзабыли, получил от кого-то энергию и нанёс удар. Осознав, что все живы, он злобно шипит:
– Удержать вы меня не сможете, – потом поворачивается ко мне. – Как же мне убить тебя и твою женщину? Просто не понимаю… У вас такая защита. Настоящая генетическая пара!
Я обнимаю Кану, а она благодарно трётся щекой о мою щеку.
– Зачем мы тебе? – спрашиваю без эмоций, чтобы Кана не почувствовала, как я боюсь за неё. Однако посылаю сигнал подчинения скайги. – Говори!
– Чтобы ваш род прервался! – Облако, потемнев от нежелания выдавать информацию, тем не менее говорит – мой приказ очень сильный. – Этого требовал мой создатель! Это основная программа моего существования. Кстати, Милон, к которому я прикреплен, тоже хотел смерти твоему роду, и его женщина, ну, та самая Нейрин тоже. Она стольких убила!
– Твой создатель был даже не человек, а его тень, – Кана усмехается, – а Милон-то что? Покажи-ка мне его, только получше! Кое-что уточнить нужно.
Продолжение следует
Предыдущая часть:
Подюорка всех глав: