Обалдеть! Кана готова на всё, чтобы никто не погиб, даже быть со мной на глазах у всех! Я сначала взбесился из-за этого, но что-то шевельнулось в глубине души. Что же я делаю? Я опять ставлю её под удар и сам же обвиняю её в этом? Это не авгланс – чудовище, а я! Кана же хочет только одного, чтобы я жил, и ради этого готова на oбнaжeниe самого тайного между нами!
«Глупости!» приходит мысль от Морта, и он даёт понять, что защитит нас и нашу страсть.
Хочу ли я пережить это?! Хочу! Это что-то инфернальное! Однако тянет! Почему тянет, не знаю, может потому, что она равна мне по силе, или даже больше! Нет! Сейчас не время думать об этом, сейчас уже начался бой! Авгланс – это всегда страшно!
Я понимаю, что Морт заставил всех, кроме Нейрин видеть своих возлюбленных и не ревную. Я боюсь иного, не справиться с собой. Кана говорила о том, что внутри нас, так я знаю его, он давно рвется наружу – полыхающий, дерзкий пурпурный со всеми оттенками кармина и черноты. Моя второе я, развернув крылья, смотрит на возлюбленную и понимает, как мне повезло встретить её.
Слышу, как Кана мысленно благодарит всех за их понимание и сдержанность, и в ужасе от того, что готов использовать кнут и дальше. Хочу, нет жажду, этой страшной сказки, этого огненного омута! Хочу узнать, кто мы с ней в страсти! Я тону в её взгляде, и едва контролирую себя.
Все сходят с ума от истомы, которая исходит от её слов.
– Господин! Не останавливайся!
Кана с оголённой грудью стонет от восторга. Фух! Ведьма! Я остановился. Смог, хоть и с трудом! Все задыхаются, потому что давят и усиливают призыв Каны!
Всё! Нейрин сломалась и предложила себя связать. Авгланс должна согласиться на связывание, тогда никто не погибнет! Начинается моя работа, потому что она ненавидит именно меня. Ну что же, смотри и злись, что этого никогда не переживёшь.
Я долго был строителем и поэтому строю иллюзию: обнажённые, горящие страстью асуры в истинном виде связывают Нейрин алыми верёвками. Полыхающие крылья роняют огненные перья, асуры рычат от вожделения.
Кана в обрывках одежды с расплетённой рыжей косой стонет, усиливая иллюзию:
– Ещё! Ещё!
Не зря её прародительницей была Клеодна – богиня страсти! Вожделение душит всех. Морт, скрипя зубами, вплетает в иллюзию её страсть и истому, а Гирр подхватывает иллюзию и достраивает так, что авгланс, подчиняясь древним инстинктам и мутным, и тайным мечтам, помогает нам связать её. Сама!
Дед показывает глазами на Кану, погружённую в грёзу, которую она сплела. Уношу её в комнату, которую выделил нам Морт, и привожу в чувство.
Я рядом, но мыслями там, где допрашивают авгланса. Эта, убийца моей матери, пыталась убить и мою жену. Я должен быть там! Хочу всё узнать от неё сам. Кана всё поняла и отправляет меня на допрос.
Вхожу в комнату, где связана авгланс, ещё окутанный тревогой Каны и её сомнениями.
Авгланс, ошалев от того, что предложила сама себя связать, плавает в аромате возбуждения. Она смотрит на нас, ничего не понимая.
Все в истинном виде (так выше защита), но уже одеты, более того, на всех появилась броня. Морт произносит заклятье развоплощения.
До неё доходит, что она погибает. Нейрин истаивает и визжит, задыхаясь от ненависти:
– Ненавижу-у!!! Это не всё-о! Райц! Это я убила мать Стива! Я-а!!! Я узнала, кто она, и я убила всё, что хранило её. Ненавижу-у!!! Стив, всё, к чему ты прикоснёшься, будет гореть! Асурам не властвовать в этом мире! Нет!!! Мой род постарался поставить под сомнение вашу честь.
– Ты говоришь о чести? – потрясённо рычит Дед. – Ты, грязная убийца?!
– Да-а! У нас теперь всё получится! – хрипит, почти исчезнув, авгланс. – Мы помогали Хранителю Времени, чтобы ослабить твой род Райц. Нет, уничтожить! Род Хранителей! Ишь ты уже герцогов рожаете! Нет, теперь все будет перемешано, смешано с грязью и сомнениями. Я ради этого стала сильнее, стала такой, но вы… Мне пришлось на такое пойти! Ненавижу-у!!! Подыхайте от тоски-и!
Вот так. Она так и ничего не сказала. Мы ошалело осматриваемся. Впервые в истории Сайрин убит авгланс, и никто не пострадал. Всем от этого тошно, к тому же все понимают, что здесь, в здании, есть кто-то из тех, кто это всё задумал.
– Значит, надо продолжить завтрак, – угрюмо сообщаю очевидное и зову: – Ант, веди её!
Кана, оказавшись в комнате, сразу заявляет:
– Ну, пошли ловить сообщника!
Морт тяжело шлёпается на багровый диван и хрипит:
– Стив, она замечательная.
Оркенка Жаклин обнимает Кану, она женщина и понимает, что пережила Кана острее, чем мы. У той перепуганный взгляд, и она лепечет:
– А за что? Что Стив наговорил?
Её взгляд и вопрос ставит всё на места. Разрядка! Мы катаемся от хохота.
Торк, утирая, выступившие от смеха слёзы ворчит:
– Кана, ты неповторима! Они боялись, что ты будешь искать следы крови.
Я смотрю на Анта, тот улыбается мне и приоткрывает память.
Обалдеть! Моя Ягодка отчаянно воевала со своими сомнениями.
Ант бросает мне её слова – «Мы забываем про всё, когда рядом». Приятно! Хороший у меня брат. Мы не люди и умеем ценить, что дарит судьба, и я никогда не забуду её слов, и что главное для нее – это «Мы»
– Ну и как, кровь есть? – деловито вопрошает Ант. – Мне всегда было интересно, есть ли у авгланс кровь?
– Она же мертвец! – отмахивается Кана, потом подходит к Ланцу и обнимает его. – Ты не ошибся?
Я даже растерялся. Это что же я не заметил?
Морт кривится.
– Нет, он не ошибся. Увы и ах! Это вселение, без замены. Думаю, что она борется со скайги. Хотя…
Этот взгляд Каны из-под полуопущенных ресниц меня и озадачил, и насторожил, да и Морт, что-то почуял. Вот поэтому-то я и спрашиваю, чтобы хоть что-то прояснить, да поверить страшно в это
– Скайги вселился в Ленаиль?
– Да! Надо разобраться, кто это сделал? – Морт мрачнеет. – Стив, Нейрин-убийца, чтобы отомстить твоему роду, стала авгланс, но было ещё что-то. Ей кто-то помогал. Скайги не её работа. Она бы одна не сумела.
– Время торта! – провозглашает угрюмо Ланц. – Вот что, верните тот же облик, что был с самого начала.
Морт одним движением руки, возвращает нам облик веселой компании. Ланц криво улыбается, раз, второй, наконец, его улыбка становится нормальной.
Мне его жаль – он любит Ленаиль, а она не замечает этого. Удивительно! Я ведь был убеждён, что они пара, но после школы их пути разошлись. Почему? Я никогда не любил вмешиваться дела сердечные, вот и никогда не расспрашивал Ланца, а теперь понимаю, что надо было спросить, например, встречаются ли они хоть просто так – театры, парки, выставки. Ведь это отражает архитектуру отношений. Сталкиваюсь со взглядом Деда, тот угрюмо ворчит:
– Да, пора возвращаться!
Глубоко в моей душе настороженно тренькает – что-то в прошлом Деда мешает ему жить нормально, но он не скажет. Неожиданно Кана подходит к нему и обрушивает на него свою нежность:
– Любовь – это не долг! Забери своё! – он ошарашенно смотрит на неё.
Я в шоке. Она смогла прочесть мысли Деда? Эх, а я нет! Кана-Кана, сколько ещё в тебе тайн?
Мы опять за столом. Нас там ждёт изысканный десерт.
Кана умильно облизывается и смотрит на меня. Я киваю ей. Она радостно хлопает в ладоши. Играет моя Ягодка, вот только для кого? Морт протягивает ей нечто разноцветное, похожее на облако на лепестке из фарфора. Я спокоен. Если что-то и было в этом десерте, то после воздействия Морта еда безопасна. Все принимаются за десерт.
– Вкусно? – у стола появляется Ленаиль и вопросительно улыбается.
– Я… У меня нет слов! – Кана тает от восторга.
Обалдеть! Намажу этой фигнёй и тpaxнy её!
– О-хо-хо! – хохочет Гирр. – Кто о чём…
– Не подслушивай! – я рассеянно отмахиваюсь и сверлю взглядом Кану.
Странно! Она не реагирует на взгляд. М-да… Надо ждать сюрпризов. Дождался!
Кана облизывает ложку и спрашивает:
– Ленаиль! У этого есть название?
– Конечно, это – Милиам.
Красавица эльфийка осматривает наш стол,. Но ничего не спрашивает.
– Слушайте, как странно… Милиам, а ещё есть Милиамне. Это однокорневые слова? – Кана мило краснеет. Я фыркаю, а она сердится. – Ну, ничего не говорит! Откуда мне, из провинции, узнать названия? Стив! Ну почему ты ничего не говоришь?
Ланц пересаживается на стул, где раньше сидела Нейрин и басит:
– Ленаиль, расскажи ей! Это же твой род.
– Да, правильно! – красавица благосклонно кивает. – Милиамне – мой род. Милиам – это облако на древне-эльфийском. Милиамне – переводится буквально, как Утреннее облако. Не многие в Сайрин могут похвалиться таким родом. Он один из самых древних. Очень старый!
Ленаиль гордо задирает головку, показывая, как много это для неё значит.
– Вымирающий, конечно! – небрежно говорит Кана.
У меня, и не только у меня, волосы на голове предпринимают попытку встать дыбом. Все, ошалев от её слов, переглядываются.
Сунулся в сознание Каны и налетаю на защиту. Ах, она…
Стоп! От кого она защищается? Да ещё так мощно! Ай, да Кана!
– Это почему? – Ленаиль смотрит растеряно, но не уходит.
– Да на Земле такая же проблема.
Торк переглядывается с Антом и басит:
–Ты о чем?
Кана выпячивает губки, упорно разыгрывая провинциальную простушку.
– Да всё о том же! – хорошо сказала, теперь все внимательно слушают, тщательно скрывая свой интерес. Кана мило улыбается. – Все древние роды из-за инбридинга вымирают, но невероятно гордятся древностью рода. Ведь они вступают в браки тоже с представителями древних родов, –– Так что, у всех всё одинаково!
– За чистотой браков следит киалрэ, – осторожно говорит Ленаиль.
Кана с наслаждением лопает десерт. Я угрожающе хмурю брови, зная, что она так переживает стресс, потом смотрю на Анта. Однако, тот качает головой, сообщая, что всё нормально.
Понял! Моя Ягодка что-то задумала и ужасно волнуется. Хорошо, не буду её отвлекать.
Тут Кана удивлённо поднимает бровки и хлопает ресницами.
– А что это за титул киалрэ?
– Рождённая Клёном, – спесиво поясняет Ленаиль.
– О, Господи! Она деревянная?
Вот так, не выпендривайся перед моей женой! Я теперь слежу за Ленаиль, а та ошеломлённо моргает.
– Нет! Ты что?! Удивительно, ты что, вообще ничего не знаешь? – прекрасная эльфийка от волнения даже чуть бледнеет
– Откуда мне? Я же с Земли! А киалрэ – это матриарх? Ты дроу что ли? Хотя вроде не похожа ты на дроу. Вон и волосы у тебя черные, – Кана морщит носик.
– Нет! Я эльфийка, – Ленаиль снисходительно улыбается. – Могу просветить тебя. Киалрэ самая чистая в роду и входит в Совет Семейств.
– А при чём тут чистота? – изумляется Кана, усердно облизывая ложечку. – Ты уж поясня так всё. Мы все любим купаться.
– Ну как же… – растерянно бормочет Ленаиль.
Кана, вздохнув, рассматривает пустую тарелку, потом, махнув на приличия, облизывает её, и получает от меня по руке. (Ну нельзя же так переигрывать!) Однако, не обращая внимания на меня, Кана ворчит:
– Эх! Вкусно, но мало. Кстати, а сколько вас Милиамне?
– Двести, но раньше было две тысячи. Мы из древнего Пента, – оживляется Ленаиль.
Губки Каны презрительно выпячиваются.
– Засада! Как мало-то! Остатки, модно сказать древнего рода. Я же говорила, что вы вымираете явно из-за инбредной депрессии! Как пить дать, кто-то из ваших предков вытащил какую-то патологию, а вы её закрепили родственными браками.
Просто поразительно, как доброжелательно-равнодушно она это говорит, при это небрежно поправляет причёску и расправляет складки платьица, осматривает стол на предмет съестного.
У нас у всех внезапно пересыхает во рту, и мы глотаем сок. Надо же чем-то занять рот, чтобы не завыть от напряжения!
– Ты что, генетик? – голос Ленаиль от возмущения срывается на визг.
Ох, как тяжко ей, но ведь стоит около нас и не уходит. Это странно. Что же с тобой Ленаиль?
– Она была генетиком на Земле, – сипит Ант и начинает глотать воду, опасаясь, что его что-то спросят, а он очень боится помешать Кане.
Это и понятно, та не станет ни с кем возиться и нянчиться, когда защищает родных. Она защищает, наша с ней внутренняя связь позволила увидеть как синим засветилась её аура – это цвет защиты.
– Да, ладно вам! Генетик везде генетик! Ленаиль, тебе, небось, уже за сто лет перевалило, а ни детей, ни плетей, – Кана пожимает плечиками. – Э-хе-хе! Беда-а!
Зная её натуру, я уверен, что это «хамство» продумано до запятой. Ленаиль возмущённо ахает. Я не хуже Каны из-под ресниц быстро осматривают всех, сидящих за столом. Все же боятся не то, чтобы вмешаться, а даже рот открыть, потому что совершенно не понимают, что задумала Кана. К тому же она идет напролом, как танк.
Кана же поднимает бровки и поворачивается к Морту.
– Э-э… Постой-ка! Пент-Пент…. Морт! Мне про Пент что-то рассказывали, – Кана морщит лоб, потом поднимает пальчик. – О! Вспомнила! Это же тот город, в котором, когда-то давным-давно были пожары? Я не ошиблась?
– Да… Пожары были в Пенте, – Морт хмурится и прикусывает нижнюю губу, как мне проболталась его жена, у него это – результат крайней растерянности.
Сангран мрачнеет и, крякнув, достает планшет, но Ант сует ему под нос свой. Бедный Сангран, он догадался к чему Кана затеяла этот разговор, в отличие от всех нас, пребывающих в неведении. Теперь он нервно читает то, что ему передали.
Я понимаю, что Кана ищет связь между событиями прошлых лет и нынешними. Но почему? Что она увидела такого, а мы не заметили? Заметил, как Кана дернула носиком, как кошка, учуявшая след. Удивительно! Ведь запах – это не главное!
Кана пьет сок и между глотками спрашивает:
– Ленаиль, а твоё семейство переехало сюда после пожаров, которые вы там устроили? Или ты не знаешь об этом?
– Мы?! Пожары? Первый раз слышу. Пойду-ка я за тортом, а то вы меня уморите своими вопросами, – Ленаиль грустно вздыхает, но не уходит.
– Да ладно тебе! – Кана улыбается и подмигивает ей. – Это я поспорила с Антом. Правда?
– Конечно! – блеет Ант, ничего не понимая, судя по выражению его глаз.
Кана беззаботно машет ложечкой от десерта
– Слушайте, я ещё на Земле с ним поспорила, что в вашем роду хотели создать расу огненных эльфов, а он мне не верит. Мне, как генетику, интересно, на кого они должны были быть похожими?
– Что-о?! – лицо нашей одноклассницы, то бледнеет, то краснеет.
– Эх, жаль, что ты ничего не знаешь! Жаль! – Кана картинно всплёскивает руками. – Ленаиль, сама подумай, не зря же ваши в Пенте всё поджигали, да и здесь постоянно вы поджигаете! Кстати, а это у вас убили Милона? Это за то, что ему не удалось, что-то сжечь, или он расследовал и нашел тех, кто всё жёг? Мальчики что-то мне говорили, но я так и не поняла! Кто убил, когда, за что?! Я что-то слышала, но не всё, конечно. Вроде его даже полиция искала. Понимаешь, мальчишки вечно всё скрывают. Они так заботятся о нас, слабых женщинах.
– Э-э… – теперь это выдавил мой Дед и замолкает.
Кана морщит носик и выдаёт:
– Да вот такие они партизаны! Все скрытничают! Ленаиль, так печально, что главу вашего рода, кокнули. Этот Милон же был главой?! Хорошо хоть давно, и не надо траур носить. У тебя платьице – класс! Хотя наверное тебе бы подошла шляпа черная с огромными полями
– Ык – выдает Торк и принимается глотать силк.
В отличие от него я от неожиданности я застываю, а Сангран, нервно глотнув вина закашливается.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: