Когда сын, открыв дверь своим ключом, вошёл в квартиру родителей, в помещение чувствовалось высокое напряжение. Воздух был каким-то густым, и пахло сгоревшими нервными клетками.
- Что, опять собачились? - хмуро спросил Толик, глядя на всклокоченного отца, которому, которому, кстати, была уже под восемьдесят. - Всё никак не угомонитесь?
- Не лезь не в своё дело! – нервно отрезал Николай, хмуро думая о чём-то своём.
- Да! - тут же раздался из кухни и резкий голос матери. - Не лезь в наши отношения, сынок! Мы свои проблемы как-нибудь решим сами! Иди, лучше, сюда. Я тебя покормлю.
- Я, вообще-то, сытый! За документами я пришёл! - так же резко ответил сын, и полез в старый комод, на котором стоял телевизор. - Ну и родители мне попались... Пришёл к ним от жизни отдышаться, а у них тут опять словесная битва. Мне вот интересно, где вы в свои восемьдесят лет умудряетесь находить причины для скандалов?
- А чего тут находить? Не так посмотрел на мать, вот тебе и причина, - сердито усмехнулся отец. – Чего ты там копаешься? Какие документы ищешь?
- Да так... – уклончиво ответил Толик. - Мы у вас с Иркой кое-что оставляли... Вы мне вот что скажите, товарищи родители, если вы так часто ругаетесь, почему давным-давно не развелись?
- Чего?.. - почти хором ответили Николай с Натальей, при этом мать Толика даже выглянула из кухни. - Как это - почему не развелись? Ты, чего говоришь, Толя?
- А то и говорю. Вам так жить не надоело? Я же помню, что вы всю вашу совместную жизнь треплете друг дружке нервы. И теперь, как не приду сюда, у вас искры по квартире летают.
- Ну и что? – пожала плечами Наталья. - Мы же, чай, муж и жена. Мы друг к дружке не равнодушные, поэтому так и получается.
- Да,- кивнул ошарашенный Николай. - Если бы мы друг друга не любили, то и сидели бы молча целый день, глядя в телевизор.
- Погодите... - Сын даже копаться в комоде перестал. - Вы хотите сказать, что вы собачитесь из-за большой любви? Так, что ли?
- Во-первых, мы не собачимся, а бранимся, - поправила его Наталья.
- А во-вторых, мы теперь не так уж сильно и ругаемся, - подхватил её мысль Николай. - Вот, раньше мы, да...
- Можете мне не напоминать, - поморщился Толик. - Я хорошо помню, как это происходило. Соседи, от вашего крика, так по батареям колотили, прямо страсть.
- Подумаешь, батареи... - усмехнулся отец. - Ты бы видел, что происходило, когда мы тебя в спортивный лагерь отправляли. Мы ведь два раза на развод собирались подавать, пока тебя дома не было.
- Не два, а три раза, - заулыбалась вдруг Наталья. - Но к твоему приезду всякий раз передумывали.
- А чему вы радуетесь-то? - занервничал вдруг сын. - Мама, тебе что, приятно слышать, как на тебя отец орёт?
- Нет, конечно. Не приятно.
- А тебе, пап, нравится слушать мамину ругань?
- Погоди, сын, а ты, чего, сам-то завёлся? - насторожился Николай. - Или ты обрадовался бы, если бы мы с матерью разбежались?
- Нет, конечно. Я бы переживал. Но ведь вам же от ваших разборок самим противно! Себя бы пожалели, что ли. Так жить нельзя! Если не умеете мирно сосуществовать, нужно разводиться! Я так думаю! - Толик опять полез в комод, покопался там несколько секунд, и нервно простонал: - Да куда же он мог деться? Мам, у нас ведь документы всегда только в этом ящике лежали? Правильно?
- Ну, да, там, - кивнула Наталья. - А ты, что ищешь-то?
- Наше с Иркой свидетельство о браке. Мы, вроде, у вас его оставляли. Десять лет назад как принесли вам похвалиться, так оно здесь и зависло. Оно же теперь нигде не нужно.
- А зачем, тогда, оно вам сейчас понадобилось?
- Да, тут такое дело... - Сын замер, вздохнул, и махнул рукой. - Ладно, скажу. Всё равно узнаете. Короче, мы... на развод решили подать. Ирке кто-то сказал, что в загсе, при подаче заявления, это свидетельство могут потребовать.
- Погоди-погоди... - Родители вытаращили на сына глаза. - Вы чего, сынок, рехнулись оба, что ли?
- Ой, только не надо вот этого всего!.. - Толик сморщился, как будто разжевал клопа. - Мы уже всё решили. У нас недавно такой скандал с ней случился, что мы после него... Короче, всё... Хватит...
- А дети? Вы о них не подумали?
- А при чем здесь дети? Мы с Иркой и сами ещё молодые. Нам о себе нужно думать.
- Ах, о себе... - Николай нахмурился. - Ну, да... Она же тебя бьёт, Ирка-то. Правильно? Если бьет, терпеть нельзя.
- Чего? – Толик замер, пытаясь понять, что ему сказал отец.
- Или это ты её лупишь, как Сидорову козу? – продолжил Николай. - Если так, то конечно. Тирании в семье быть не должно. Тирания – это табу для семейной жизни. Ну, признавайся, кто из вас жертва, а кто - тиран?
- Пап, ты что, издеваешься? – воскликнул Толик. - Мы друг друга даже пальцем никогда не тронули!
- А чего тогда лыжи навострили? Или она тебе изменила?
- Ну, хватит, пап!
- Неужели, ты ей изменил?
- Нет!
- А чего тогда вдруг засобирались? Или у вас теперь, у молодых, мода на развод? Сколько ты, говоришь, у вас скандалов было?
- Да один всего. Но, зато - какой!
- Какой?
- Мы таких гадостей наговорили, вспоминать противно.
- Значит, вам теперь стыдно друг дружке в глаза смотреть?
- Типа того.
- Ну, да. Как теперь жить, если стыдно... А попросить прощения? Ты не пробовал?
- Я? Прощение? У неё?
- Ах, да. Вы же теперь все - ужасно гордые. Слово "прости" у вас из оборота вышло. От него у вас язык отваливается.
- Папа, почему я должен просить прощение, если скандал начала она?!
- Сынок, но ты же мужчина, – подала голос Наталья.
- И что? Я, мама, не виноват!
- В чем ты не виноват?
- Ни в чем я не виноват!
- А вот и врешь! - усмехнулся отец. – Ты-то как раз во всём и виноват!
- Нет! Я лучше знаю! Вы же наш скандал не слышали.
- А при чем здесь этот ваш скандал? Ты виноват, что однажды взял эту женщину в жены. Что поклялся ей в вечной любви. Ведь клялся? Даже я помню, что ты говорил ей при росписи.
- Бать, ну хватит! Я что, теперь должен терпеть всё её женские взбрыки?
- А как же? Нет, ты можешь ругаться, огрызаться, протестовать, но раз ты поклялся быть в горести и в радости всегда рядом с ней - будь. Клятва для мужика, это же - святое. Гляди, как это делается. – Николай вдруг подошёл к Наталье вплотную, кое-как, но встал перед ней на колени, склонил голову и тихо произнёс: - Наташа, прости ты меня, Христа ради. Это всё - мой поганый язык. Я был виноват. Только я.
Наталья печально вздохнула, положила мужу руку на голову, и так же тихо сказала:
- Да, ладно, Коля… Я и сама - тоже - не ангел. И ты меня прости. Вставай... Ну, чего там… - Она помогла Николаю подняться, и взяла его под руку. - Пойдём, я тебя, что-ли, накормлю… Раз Толя сытый. Пойдём…
Они, не обращая внимания на сына, скрылись на кухне, а Толя, растерянный, остался в комнате.
- Эй, мам... - через какое-то время, неуверенно подал он голос. - Ну, чего? Ты помнишь, где наше свидетельство о браке лежит, или нет? - Не дождавшись ответа, он сел на диван, и растерянно вздохнул. - Ну, вообще... Пришел, называется, к родителям, а они... - Мам, пап, я тогда пойду, что ли... Может, и правда, мне стоит, тоже, так же... Бухнутся Ирке в ноги... А что? У меня же язык не отсохнет, и коленки не треснут... Да и, на самом деле, дети же у нас... Двое... Ладно, пока...
Через минуту родители услышали, как за сыном закрылась входная дверь.
- Как думаешь, помирятся они? - спросила Наталья.
- Если не дураки, то да... - вздохнул Николай, и обнял жену. - Ну, почему не умеют теперь молодые жить? Совсем не умеют...
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов