Операция прошла быстро, поэтому, когда я спустилась на свой этаж, Глеба уже вывозили на каталке из лифта

Операция прошла быстро, поэтому, когда я спустилась на свой этаж, Глеба уже вывозили на каталке из лифта. Он спал. Но поза, в которой застал его наркоз, говорила о том, как ему было страшно: его шея вжалась в плечи, всё тело охватило напряжение, уголки губ опустились вниз. Я представила, как он видел склонившиеся над ним чужие, серьезные лица в масках; как ему было страшно, больно и одиноко. Всё, что я могла - это быть рядом в ним, когда он очнется.

⠀

Минут через пять он уже начал тереть глазки и просить воды. Ночью часто просыпался и, видимо из-за остаточного действия наркоза, бормотал «я обиделся» и «они меня не слушаются». А дальше потянулись размеренные дни сурка.

⠀

Сейчас Глеб чувствует себя отлично. Научился одной рукой забираться на койку, снимать майку, играть - вообщем, адаптировался к новым условиям. А меня с самого начала не покидало ощущение, будто я снова в роддоме. Эффекта добавил перинатальный центр, виднеющийся из окна нашей палаты. Только я, ребенок и тишина. И мне так хорошо от всего этого!

⠀

Я поняла то, в чем долго не могла себе признаться: что наш семейный «марафон» с начала осени и до конца весны выжал из меня все соки, и что лето - это время, когда я просто тряпочкой отмокаю в тазу ничегонеделания. И именно этого я хочу по-настоящему! Раньше я бы терзала себя обвинениями в непродуктивности, а сейчас хвалю, что умею слышать свои потребности и спокойно их принимать. Чего и всем желаю.