О любви к знанию.
Любим такое: когда начинаешь читать одного автора - узнаешь в нем другого и приходишь к третьему.
Читаем Амвросия Медиоланского «Об обязанностях» (1.26.125):
Omnibus igitur hominibus inest secundum naturam humanam verum investigare, quae nos ad studium cognitionis et scientiae trahit et inquirendi infundit cupiditatem/ Изучение истины свойственно всем людям по природе, которая влечет нас к исследованию и к науке и внушает стремление к познанию.
Видим Цицерона - также «Об обязанностях»:
Ex quattuor autem locis, in quos honesti naturam vimque divisimus, primus ille, qui in veri cognitione consistit, maxime naturam attingit humanam. Omnes enim trahimur et ducimur ad cognitionis et scientiae cupiditatem/ Из четырех положений, на какие мы разделили сущность и смысл нравственной красоты, первое, состоящее в познании истины, более всего относится к человеческой природе. Ведь всех нас влечет к себе и ведет горячее желание познавать и изучать (1.6.18)
Отсюда рукой подать до Аристотеля и его «Метафизики» (980а):
Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому - влечение к чувственным восприятиям / Πάντες ἄνθρωποι τοῦ εἰδέναι ὀρέγονται φύσει. σημεῖον δ᾽ ἡ τῶν αἰσθήσεων ἀγάπησις.
Что же? Философы лишь просто красиво пересказывали друг друга? Все же нет. Посмотрим, чем они завершают свою мысль.
Аристотель:
к знанию стали стремиться ради понимания, а не ради какой-нибудь пользы / φανερὸν ὅτι διὰ τὸ εἰδέναι τὸ ἐπίστασθαι ἐδίωκον, καὶ οὐ χρήσεώς τινος ἕνεκεν (982b20).
Цицерон:
обязанность, способную оберегать объединение и общественные узы между людьми, надо ставить выше обязанности, состоящей в познании и занятиях наукой /Ergo omne officium, quod ad coniunctionem hominum et ad societatem tuendam valet, anteponendum est illi officio, quod cognitione et scientia continetur (1.44.158) .
Амвросий:
Ведь ничто не ставит человека выше остальных живых существ, чем то, что он обладает разумом, ищет причины всех вещей, считает необходимым познавать своего Творца, в Чьей власти находится наша жизнь и смерть, Который Своей волею управляет миром и Которому, как мы знаем, мы должны будем дать отчет о наших деяниях / Nihil est enim, quo magis homo ceteris animantibus praestet, quam quod rationis est particeps, causas rerum requirit, generis sui auctorem investigandum putat, in cuius potestate vitae necisque nostrae potestas sit, qui mundum hunc suo nutu regat, cui sciamus rationem esse reddendam nostrorum actuum (1.26.124).
Восхищаемся, как красиво идея путешествовала во времени. По Аристотелю, знание - высшая ценность, в стремлении к знанию человек обретает полноту человеческой природы, свободу и, пусть и ненадолго, возвышается до бога. Для Цицерона общение и общественные узы (consociatio hominum atque communitas) важнее чистой науки. Она ценна как инструмент, служащий высшей цели.
Христианский епископ, без сомнения, вдохновляется обоими философами, но не соглашается: ценно знание, ищущее Бога. Разум дан нам не просто так, а чтобы искать Творца. Так аристотелевское «стремление к знанию» превращается в «путь к спасению».
