Стук в дверь прозвучал в тот момент, когда я примеряла новое платье цвета морской волны – подарок самой себе на день рождения. Сорок пять лет, подумала я, поправляя перед зеркалом короткую стрижку. Лучший возраст для женщины. Я наконец-то знаю, кто я и чего хочу.
Открыв дверь, я обнаружила на пороге человека, которого не видела полтора года. Виктор стоял, сжимая в руках букет белых роз – мои когда-то любимые цветы. Выглядел он неважно: помятый костюм, непривычно длинные волосы, тени под глазами. Совсем не похож на того уверенного в себе директора строительной компании, которым был при мне.
– Катя, – выдохнул он, словно произнесение моего имени далось ему с трудом.
Я стояла в дверном проеме, разглядывая мужчину, с которым прожила шестнадцать лет. Того самого, который полтора года назад заявил мне за завтраком, что «не может больше жить в этой семейной рутине» и что Алиса – его двадцатипятилетняя секретарша – «подарила ему второе дыхание».
– Что тебе нужно? – спросила я спокойно, не приглашая войти.
Он протянул букет:
– Можно поговорить? Это важно.
Я взяла цветы, скорее машинально, чем от желания. Белые розы пахли свадебным салоном и прошлой жизнью.
– У нас есть о чем говорить? – Мой голос звучал ровно, без эмоций. Два года назад я бы уже рыдала или кричала. Год назад – дрожала от злости. Сейчас чувствовала только легкое любопытство.
– Пожалуйста, – в его голосе послышались нотки отчаяния, которых я никогда прежде не слышала. – Десять минут.
Я пропустила его в прихожую, но не дальше. Пусть говорит здесь, среди висящих пальто и зонтов. Он потерял право сидеть в моей уютной гостиной, пить чай из нашего – теперь моего – сервиза.
– Алиса ушла, – выпалил он без предисловий. – К своему бывшему. Сказала, что я слишком старый и скучный для нее.
Ирония ситуации была настолько очевидной, что я едва сдержала смешок. Полтора года назад я была для него «скучной домохозяйкой», от которой «веет нафталином и борщом». А теперь и его самого назвали скучным.
– Соболезную, – сказала я сдержанно.
– Катя, я понял, какую ошибку совершил. – Он сделал шаг ко мне, и я автоматически отступила. – Ты была права. Семья – это главное. Наш дом, наша дочка...
– Наша дочка, – перебила я, – год не разговаривает с тобой после того, как ты пропустил ее выпускной, потому что был с Алисой в Турции.
Виктор сжался, словно я ударила его. Наша Лиза действительно не простила отцу этого поступка. Семнадцать лет, время, когда поддержка родителей особенно важна, а он выбрал романтический отпуск с любовницей.
– Я все исправлю, – заговорил он быстро. – Поговорю с Лизой, объясню. А с тобой... Катя, мы можем начать все сначала. Я изменился. Понял, что натворил.
Я слушала его и думала о том, какой была полтора года назад. Екатерина Владимировна Морозова, домохозяйка со стажем, мать-одиночка по факту, потому что муж постоянно пропадал на работе. Женщина, которая забыла, как выглядит без фартука, и считала походы в продуктовый магазин главным развлечением недели.
Когда Виктор ушел, я думала, что мир рухнул. Шестнадцать лет брака, общий дом, планы на будущее – все разлетелось в прах за один завтрак. Он собрал вещи в две сумки и уехал к Алисе, оставив мне квартиру, дочь и руины собственной самооценки.
Первые месяцы были адскими. Я не выходила из дома без крайней необходимости, боясь встретить знакомых и увидеть в их глазах жалость. Лиза тогда училась в одиннадцатом классе, готовилась к экзаменам, и я из последних сил старалась не показывать ей, как мне плохо.
– Мам, может, тебе к психологу сходить? – осторожно предложила она однажды, найдя меня рыдающей на кухне над фотографиями со свадьбы.
И я пошла. К Анне Сергеевне, женщине лет пятидесяти с проницательными глазами и мягким голосом.
– Расскажите мне о себе, – попросила она на первом сеансе.
– Мне сорок три года, я домохозяйка, бывшая жена и мать семнадцатилетней дочери, – отчеканила я.
– А еще кто?
Я растерялась. Еще кто? Других ролей у меня не было. Последний раз я работала, когда родилась Лиза. Виктор зарабатывал хорошо, настаивал, чтобы я сидела дома, занималась семьей. Хобби? Не было времени. Интересы? Семья и был моим единственным интересом.
– А кем вы были до замужества? – продолжала психолог.
До замужества... Это было так давно. Я работала в турагентстве, мечтала увидеть мир, изучала языки, ходила в театры. Встретила Виктора в двадцать семь, влюбилась без памяти, вышла замуж и постепенно растворилась в его потребностях и планах.
– Я хотела путешествовать, – вспомнила я. – И изучать историю искусств. У меня даже на курсы записи лежали...
– Что вас останавливает сейчас?
Что меня останавливает? Страх, привычка, неуверенность в себе. Шестнадцать лет я жила чужой жизнью и забыла, как жить своей.
Но я начала учиться заново. Сначала записалась на курсы итальянского – всегда мечтала выучить этот язык. Потом на лекции по истории искусства в университете третьего возраста. Познакомилась с удивительными людьми – женщинами и мужчинами разного возраста, которые, как и я, решили, что никогда не поздно начать новую жизнь.
Марина, разведенная журналистка пятидесяти лет, научила меня не бояться ездить одной в другие города. Валентин, овдовевший профессор, показал, как находить красоту в обыденных вещах. А Света, мама двоих детей, доказала, что можно успевать и семью, и собственные интересы.
Когда Лиза поступила в университет в другом городе, я не впала в депрессию пустого гнезда, как ожидала. Наоборот, почувствовала свободу. Впервые за двадцать лет я могла планировать день только для себя.
Устроилась на работу в туристическую компанию – опыт пригодился, а знание языков и искусства сделали меня востребованным специалистом. Сначала робко, потом все увереннее начала водить экскурсии. Оказывается, я умею интересно рассказывать и люблю работать с людьми.
Съездила в Италию – впервые в жизни одна, впервые туда, куда хотела именно я. Стояла перед Сикстинской капеллой и плакала от восторга. Бродила по улочкам Венеции, пила утренний кофе во Флоренции, любовалась закатом в Риме. И думала: почему я так долго себе это запрещала?
Вернулась другим человеком. Сделала короткую стрижку вместо привычного пучка, обновила гардероб, записалась в спортзал. Не для кого-то, а для себя. Потому что поняла: я достойна заботы и красоты.
Лиза заметила перемены, когда приехала на каникулы:
– Мам, ты как будто помолодела лет на десять! И глаза горят по-другому.
А еще через полгода произошло то, во что я уже не верила. Познакомилась с мужчиной. Андрей, сорок восемь лет, фотограф, разведен, двое взрослых детей. Встретились на выставке, разговорились об искусстве, потом пошли пить кофе...
Ничего серьезного между нами не случилось – мы слишком разные. Но эти несколько месяцев общения показали мне: я все еще способна нравиться, все еще женщина, а не только мать и бывшая жена.
– Ты удивительная, – говорил мне Андрей. – Такая живая, интересная. Рядом с тобой хочется развиваться.
Как же не похоже это было на слова Виктора о том, что я «скучная домохозяйка».
А теперь вот стоит в моей прихожей тот самый человек, который назвал меня скучной, и просит вернуться. Потому что его молодая пассия решила, что он слишком стар для нее.
– Послушай, – продолжал Виктор, видимо, интерпретируя мое молчание как раздумья. – Я знаю, что поступил как свинья. Но ведь у нас столько общего! Лиза, дом, шестнадцать лет жизни. Это же нельзя просто перечеркнуть.
– Это ты перечеркнул, – напомнила я. – Ты сам сказал, что наш брак был ошибкой, что я «высосала из тебя все соки своей домашностью».
Он поморщился, вспомнив собственные слова. Тогда, полтора года назад, он был беспощаден. Говорил о том, как устал от «семейного болота», как я «располнела и опустилась», как с Алисой он чувствует себя молодым и успешным.
– Я был дураком, – признался он. – Кризис среднего возраста, наверное. Захотелось доказать себе, что я еще ого-го...
– И доказал, – согласилась я. – Доказал, что готов разрушить семью ради иллюзии молодости.
Я посмотрела на него внимательнее. Виктор действительно постарел за эти полтора года. Не внешне – внутренне. Пропала та энергия, уверенность в себе, которая когда-то меня привлекала. Остался уставший мужчина, испуганный одиночеством.
– Катя, ты тоже изменилась, – сказал он, словно прочитав мои мысли. – Ты... красивая. И какая-то другая.
– Да, – кивнула я. – Я стала собой. Настоящей собой, а не тенью твоих представлений об идеальной жене.
– Мы можем попробовать заново, – настаивал он. – Учесть ошибки, построить отношения на новой основе.
– Какой новой основе? – Я впервые за весь разговор повысила голос. – На том, что ты вернулся, потому что тебя бросила молодая? На том, что я должна быть благодарна за твою милость? На том, что при следующем кризисе ты снова убежишь к кому-то моложе?
– Такого не повторится, – поспешно заверил он, но в глазах читалась неуверенность.
– А если повторится? – Я сделала шаг к нему, и он невольно отступил. – Если через пять лет появится новая Алиса? Если тебе снова станет скучно? Что тогда?
Он молчал, и этого молчания было достаточно.
– Знаешь, что самое печальное? – продолжила я. – Год назад я бы согласилась. Полгода назад еще колебалась бы. Я так ждала, что ты образумишься и вернешься. Представляла эту сцену тысячу раз.
В его глазах мелькнула надежда.
– Но теперь я понимаю, что не хочу назад, – добавила я, и надежда погасла. – Не хочу снова становиться удобной женой, жить чужими интересами, забывать о собственных потребностях.
– Но я же говорю – все будет по-другому!
– Да, будет. Но не с тобой!