Первый звонок прозвучал как приговор. Короткий, сухой: «Мама, сегодня приведу свою девушку. Приготовь что-нибудь особенное». И всё. Никаких подробностей, никаких предварительных рассказов о ней. За тридцать лет материнства я привыкла читать настроение Артёма по интонации, и сейчас в его голосе звучало что-то новое — решительность, граничащая с вызовом.
Я носилась по квартире, как сумасшедшая. Перемыла всю посуду, перестирала занавески, приготовила его любимую курицу с овощами. Волновалась так, будто ждала приезда королевы. В глубине души теплилась надежда: наконец-то мой мальчик нашёл спутницу жизни. Может быть, она будет мне как дочь, которой у меня никогда не было?
Дверь открылась ровно в семь. Артём вошёл первым, а за ним показалась она — высокая блондинка в белом пальто, с идеальным макияжем и холодной улыбкой. Красивая, очень красивая, но почему-то от неё веяло такой неприступностью, что я невольно поёжилась.
— Мам, знакомься, это Анжелика, — сказал сын, и я заметила, как изменился его голос рядом с ней. Стал мягче, почти заискивающе.
— Очень приятно, — протянула девушка руку в дорогой перчатке. Даже в доме она не спешила их снимать.
За ужином Анжелика больше молчала, чем говорила, лишь изредка отвечая на мои вопросы односложными фразами. Работает в банке, живёт в центре, родители в Германии. Курицу почти не трогала, только ковыряла вилкой овощи.
— Не нравится? — спросила я. — Может, приготовить что-то другое?
— Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответила она. — Просто я на диете.
А Артём смотрел на неё влюблёнными глазами и кивал на каждое её слово, словно она произносила истины мирового масштаба.
— Мам, мы хотим тебе сказать, — вдруг объявил сын, — что решили жить вместе.
Я поперхнулась чаем:
— Это... это замечательно. Значит, будете снимать квартиру побольше?
Артём переглянулся с Анжеликой:
— Собственно, мы подумали... Твоя квартира довольно просторная. Две комнаты, хорошее расположение. Зачем тратить деньги на аренду?
Сердце ухнуло вниз. Они хотят жить здесь? Со мной?
— Но как же... — начала было я.
— Мама, ты же не против? — в голосе сына прозвучали стальные нотки. — Мы молодая семья, нам нужно копить деньги на будущее, а не разбрасываться на съёмное жильё.
Анжелика молчала, но её взгляд скользил по стенам с плохо скрываемым неодобрением. Видимо, квартира не соответствовала её представлениям о комфорте.
— Конечно, не против, — услышала я свой голос как будто со стороны. — Это же хорошо, что мы будем жить вместе.
Но хорошо ли?
Первые изменения начались уже через неделю. Анжелика принесла свои вещи — несколько огромных чемоданов и коробок с одеждой — и сразу же принялась «организовывать пространство».
— Тётя Лида, — сказала она (когда я успела стать тётей Лидой?), — не могли бы вы освободить шкаф в большой комнате? Моим вещам нужно больше места.
Мои вещи переехали в маленький шкафчик в прихожей. Зато в большой комнате появились десятки платьев, блузок, туфель. Анжелика развесила их с таким видом, словно отвоёвывала законную территорию.
— А можно убрать эти цветы с подоконника? — попросила она на следующий день. — Они создают беспорядок, и от них аллергия.
Мои любимые фиалки, которые я выращивала пятнадцать лет, отправились на кухню. Правда, там им было темно, и вскоре они начали вянуть.
Артём не замечал этих изменений. Вернее, не хотел замечать. Он работал допоздна, а дома весь вечер проводил с Анжеликой в их комнате. Они смотрели фильмы, которые она выбирала, ели еду, которую она заказывала, обсуждали планы, в которых для меня не находилось места.
— Мам, а можешь готовить потише по утрам? — попросил сын как-то раз. — Анжелика поздно ложится, ей нужен сон.
Я стала вставать на час раньше, чтобы приготовить завтрак до того, как проснётся невестка. Но этого оказалось мало.
— Тётя Лида, — обратилась ко мне Анжелика, — а нельзя ли завтракать попроще? Йогурт, мюсли, фрукты. А то эти ваши каши и омлеты слишком тяжёлые.
Сорок лет я готовила Артёму полноценные завтраки, и он всегда был благодарен. Теперь мои каши стали «слишком тяжёлыми».
— Конечно, — ответила я. — Как скажешь.
А через месяц грянула настоящая буря.
— Мам, нам нужно серьёзно поговорить, — сказал Артём, усаживая меня за кухонный стол. Анжелика стояла рядом с видом прокурора, готовящегося озвучить обвинение.
— Мы решили сделать ремонт, — объявил сын. — Квартира требует обновления.
— Какой ремонт? — растерялась я. — Мы же три года назад делали...
— Тётя Лида, — вмешалась Анжелика, — с уважением к вашему вкусу, но интерьер устарел. Эти обои, эта мебель... Всё это было модно двадцать лет назад.
Двадцать лет назад мы с мужем покупали эту мебель на свою первую большую зарплату. Выбирали долго, советовались, радовались каждой новой вещи. После его смерти каждый предмет в доме хранил память о нас.
— Мы хотим сделать современный евроремонт, — продолжал Артём. — Светлые тона, минимализм, функциональность.
— А сколько это будет стоить? — осторожно спросила я.
— Ну, около миллиона, — небрежно бросил сын. — Ты же понимаешь, мы молодая семья, свадьба планируется, денег пока нет. Но у тебя есть накопления...
Мои накопления. Те самые деньги, которые я откладывала по копейке из пенсии, экономя на всём. Деньги на чёрный день, на лечение, на старость.
— Артём, — прошептала я, — это всё, что у меня есть...
— Мама, не будь эгоисткой, — жёстко сказал сын. — Мы живём все вместе, значит, должны вместе заботиться о доме. Или ты против нашего счастья?
Против их счастья? Как можно быть против счастья собственного ребёнка?
— Нет, конечно, — сдалась я. — Делайте ремонт.
Следующие два месяца превратились в ад. Квартира была завалена стройматериалами, повсюду стояла пыль, грохотали дрели и перфораторы. А я жалась в единственной не тронутой ремонтом комнате — крохотной кладовке, которую Анжелика милостиво разрешила мне использовать как временное убежище.
— Тётя Лида, потерпите немножко, — говорила она, проходя мимо в респираторе и дорогом костюме. — Ремонт — дело временное, а красота навечно.
Красота навечно... А моя жизнь, мои воспоминания, моё право жить в собственном доме — это что, мелочи?
Когда ремонт закончился, я не узнала свою квартиру. Всё стало белым, холодным, безликим. Исчезли семейные фотографии («не вписываются в концепцию»), дедушкины часы («слишком старомодно»). Даже запаха больше не было того домашнего, уютного запаха, который накапливается годами.
— Ну как, мам? Нравится? — спросил Артём, с гордостью обводя рукой преобразившиеся комнаты.
— Красиво, — солгала я. — Очень красиво.
А внутри плакала по своему исчезнувшему дому.
Но самое страшное было ещё впереди.
— Мам, мы решили пожениться в следующем месяце, — объявил Артём за ужином. — Анжелика хочет скромную церемонию, только самые близкие.
— Это замечательно! — обрадовалась я. — Нужно составить список гостей, продумать меню...
— Всё уже продумано, — перебила меня Анжелика. — Церемония в загсе, потом банкет в ресторане. Человек на тридцать.
— А родственники? Твоя тётя Вера, дядя Коля, мои подруги...
— Тётя Лида, — снисходительно улыбнулась невестка, — мы хотим современную свадьбу, а не деревенские посиделки. Наши друзья, коллеги, несколько родственников. Всё элегантно и стильно.
— Но тётя Вера же крёстная Артёма, — растерянно сказала я.
— Мама, пойми, это наша свадьба, — отрезал сын. — Мы сами решаем, кого приглашать.
Наша свадьба... А я кто? Просто женщина, которая родила жениха, воспитала его, отдала ему всю свою жизнь?
За неделю до свадьбы Анжелика вручила мне коробку:
— Тётя Лида, я купила вам платье на торжество.
Я открыла коробку и увидела невзрачное серое платье с длинными рукавами и высоким воротом. Фасон был таким, что подошёл бы разве что монахине.
— Спасибо, — выдавила я. — Но у меня есть нарядное платье...
— То голубое? — скривилась Анжелика. — Тётя Лида, оно слишком яркое для женщины вашего возраста. А это элегантно и сдержанно. Как раз то, что нужно.
Моё голубое платье, в котором я танцевала на выпускном Артёма, в котором встречала его из армии, — оно стало «слишком ярким для моего возраста».
В день свадьбы я сидела в углу ресторана в сером платье, как тень. Гости веселились, танцевали, произносили тосты, а меня словно не замечали. Даже сын подходил редко, да и то с дежурной улыбкой:
— Мам, тебе не скучно? Всё хорошо?
Скучно? Мне было больно. Больно видеть, как чужие люди поздравляют моего ребёнка, а я сижу в стороне, как ненужное приложение к празднику.
Когда молодые уехали в свадебное путешествие, я осталась одна в белоснежной квартире. Две недели тишины показались раем после месяцев напряжения. Я поставила на подоконник новые цветы, достала спрятанные фотографии, включила музыку. На несколько дней мой дом снова стал домом.
Но рай закончился с возвращением молодожёнов.
— Мам, нам нужно поговорить, — сказал Артём, едва переступив порог. — Мы приняли решение.
Сердце сжалось. Что теперь?
— Мы хотим жить отдельно, — объявил сын. — Снимем квартиру, пока не купим свою.
Отдельно? Но ведь ещё два месяца назад они говорили о необходимости экономить!
— Тётя Лида, — встрепенулась Анжелика, — вы же понимаете, молодой семье нужно личное пространство. А жить с... ну, с родителями в наше время как-то не принято.