Дверь открылась, и передо мной предстала высокая женщина в безупречном синем платье и кружевном фартуке. Лидия Петровна, мама моего жениха Андрея, пахнула дорогими духами и чем-то подгоревшим.
— Заходи, заходи, Анечка, — улыбнулась она, цепко беря меня за локоть. — Мы как раз садимся ужинать.
Коридор поражал богатством — паркет с инкрустацией, хрустальная люстра, антикварная консоль с фарфоровыми статуэтками. Но когда мы прошли на кухню, мой нос сморщился от странного запаха — смесь пережаренного масла и чего-то кислого.
— Мама, мы пришли, — сказал Андрей, целуя мать в щеку.
— Садись, сынок, я тебе лучший кусочек оставила, — она ласково потрепала его по щеке и указала мне на стул в конце стола.
Стол ломился от блюд, но что-то в них было... неправильное. Суп странного серого цвета, котлеты, больше напоминающие угольки, картофельное пюре с комками. На краю стола скромно стояла тарелка с нарезанным хлебом — единственное, что выглядело съедобным.
— Это семейный рецепт, — гордо сказала Лидия Петровна, накладывая мне в тарелку суп. — Готовила его еще моя бабушка.
Я осторожно поднесла ложку ко рту. Солёное. Невыносимо солёное. Я едва сдержала гримасу и потянулась за водой.
— Вкусно? — свекровь пристально смотрела на меня.
— Мм... Как у мамы! — машинально вырвалось у меня.
В кухне повисла гробовая тишина. Андрей замер с поднятой вилкой, его отец Николай Васильевич медленно опустил ложку. Лидия Петровна побледнела, затем покраснела.
— Что... что ты сказала? — её голос дрожал.
— Я... — я растерялась. — Это же комплимент...
Андрей вдруг закашлял, будто подавился. Его отец встал и вышел на балкон покурить, хотя раньше терпеть не мог табака.
— В нашей семье, — медленно прошептал Андрей, — фраза "как у мамы" означает, что блюдо... несъедобно.
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ужин продолжался в мучительном молчании. Я пыталась жевать резиновое мясо, наблюдая, как Николай Васильевич методично заливает еду водой, а Андрей быстро заглатывает куски, почти не пережёвывая.
После ужина, когда Лидия Петровна ушла на кухню мыть посуду, я шепотом спросила Андрея:
— Почему ты не предупредил?
— Думал, сама догадаешься, — он нервно улыбнулся. — У нас в холодильнике никогда нет нормальной еды, только банки с соленьями 2015 года и какая-то странная колбаса.
— Но почему? У вас же деньги есть!
— Мама считает, что вкусная еда — это баловство, — вздохнул Андрей. — Говорит, в их детстве ели что придётся, и ничего, выросли.
Николай Васильевич вернулся с балкона и неожиданно вручил мне банку домашнего варенья.
— Спрячь в сумку, — прошептал он. — Лида не любит, когда еду выносят. Это я в гараже держу, для таких... особых случаев.
На обратном пути Андрей рассказал мне историю их семейных обедов. Как в детстве он плакал над тарелкой холодного супа с плавающими луковыми хлопьями. Как однажды на день рождения Лидия Петровна испекла торт, от которого все гости незаметно отламывали кусочки и прятали в салфетки. Как фраза "как у мамы" стала их секретным сигналом бедствия.
— Папа однажды попытался научить её готовить, — смеялся Андрей. — Она специально пересолила борщ, сказала, что так и задумано. У них потом три дня ссора была.
Наша свадьба приближалась, и Лидия Петровна настаивала, что сама приготовит банкет. У меня сжалось сердце при этой мысли.
— Дорогая, — сказала я Андрею в день дегустации меню. — Если твоя мама испортит наш свадебный ужин, я сбегу прямо из-под венца.
Он поцеловал меня в лоб:
— Не переживай, у меня есть план.
Дегустация превратилась в кошмар. Лидия Петровна подала "фирменные" закуски — селёдку под шубой с прогорклым майонезом, холодец с волосами (я надеюсь, что это была щетина), салат "Оливье" с зелёным картофелем. Когда она вынесла торт с сырыми коржами и перебитым кремом, я не выдержала и заплакала.
— Всё очень вкусно, — сквозь слёзы прошептала я. — Прямо... как у мамы.
Лидия Петровна вспыхнула:
— Ты смеешься надо мной?
— Нет-нет, — поспешно сказал Андрей. — Просто мы уже договорились с рестораном. У них... специальное меню для аллергиков.
Свадьба прошла прекрасно. Кейтеринг спас сотню гостей от пищевого отравления. Лидия Петровна весь вечер сидела с кислым лицом в углу, отказываясь пробовать "эту ресторанную дрянь".
Прошёл год. Мы с Андреем установили железное правило — воскресные ужины только у нас, и готовим мы сами. В первое время Лидия Петровна приносила свои "фирменные" блюда, которые мы вежливо принимали и... незаметно выкидывали. Николай Васильевич подмигивал нам, пряча в карман бутерброд с колбасой.
В день нашей годовщины Лидия Петровна явилась с огромным тортом.
— Особый рецепт, — гордо сказала она. — Как у мамы.
Андрей взял торт, подошёл к мусорному ведру и с решительным видом выбросил его.
— Теперь у нас еда как у жены, — твёрдо сказал он. — И это навсегда.
Лидия Петровна расплакалась, но к ужину пришла. И даже попросила добавки. А Николай Васильевич впервые за много лет не попросил воды, чтобы запить еду.