Первым звоночком стала детская соска в бардачке автомобиля Дмитрия. Голубая, с изображением медвежонка, она лежала среди документов, словно забытая случайно. Когда я спросила мужа, откуда она взялась, он не моргнув глазом ответил:
— Валера с женой просили подвезти их малыша к педиатру. Наверное, выпала из сумки.
Объяснение казалось разумным. Дима действительно часто помогал друзьям и коллегам, особенно если речь шла о поездках по городу. Я кивнула и забыла об инциденте на несколько месяцев.
Наша семейная жизнь длилась уже девять лет. Мы познакомились в университете — он изучал программирование, я экономику. После свадьбы сняли квартиру, через три года взяли ипотеку на двушку в новостройке. Дима работал в крупной IT-компании, я вела бухгалтерию небольшой фирмы. Жили скромно, но стабильно.
Единственной ложкой дегтя в нашем семейном меду было отсутствие детей. Первые годы мы не спешили — хотели встать на ноги, накопить денег, съездить по миру. Потом начали пытаться, но беременность никак не наступала. Обследования ничего серьезного не выявили — просто «несовместимость», как деликатно выразился врач.
Мать Димы, Людмила Николаевна, всегда была ко мне доброжелательна. Невысокая, полноватая женщина с добрыми глазами, она работала воспитателем в детском саду и обожала детей. Когда у нас долго не получалось завести ребенка, она никогда не упрекала, не давила, лишь иногда говорила:
— Наденька, все в свое время. Господь даст — будут у вас детки. А пока живите для себя, путешествуйте.
Как же я была ей благодарна за понимание! Особенно на фоне моих родителей, которые то и дело намекали на усыновление или ЭКО.
После находки соски прошло полгода спокойной жизни. Дима по-прежнему работал допоздна, иногда ездил в командировки в Санкт-Петербург или Новосибирск. Я не ревновала — он был предсказуем, надежен, каждый вечер звонил, рассказывал о делах.
Странности начались постепенно. Сначала я заметила, что Дима стал чаще покупать продукты — приносил большие пакеты из супермаркета, хотя мы вдвоем много не съедали. На мой вопрос отвечал, что появились акции, выгодно брать впрок.
Потом в его телефоне появились звонки на незнакомые номера. Когда я случайно увидела список вызовов и поинтересовалась, кто такая Алина, Дима сказал, что это новая коллега по проекту.
— А почему ты ей звонишь по вечерам? — уточнила я.
— Рабочие вопросы не ждут. Проект горящий, заказчик торопит.
Все объяснения были логичными, но что-то внутри меня настораживалось. Женская интуиция — штука тонкая, ее сложно игнорировать.
Решающий момент наступил в один из февральских вечеров. Дима задерживался на работе, а я решила заехать к Людмиле Николаевне — давно не виделись, хотела передать торт, который испекла накануне.
Свекровь открыла дверь в домашнем халате, волосы растрепаны, лицо уставшее.
— Надечка! — удивилась она. — А ты одна? Где Димочка?
— Работает до позднего. Я торт принесла, ваш любимый медовик.
— Спасибо, дорогая. Проходи, чай поставлю.
Мы сели на кухне, и я рассказывала о работе, планах на отпуск. Людмила Николаевна слушала рассеянно, часто поглядывала на часы.
— Вы кого-то ждете? — спросила я.
— Нет-нет, что ты. Просто устала сегодня. В садике двое воспитателей заболели, пришлось работать за троих.
В этот момент в прихожей раздался звук открывающейся двери и детский смех. Людмила Николаевна резко побледнела.
— Баба Люда, мы пришли! — прозвучал звонкий голосок.
— Мама, ты дома? — это был голос Димы.
Мой муж. Который должен был сидеть в офисе над проектом.
Людмила Николаевна вскочила с места:
— Надя, это... это не то, что ты думаешь...
Но я уже шла в прихожую. То, что я там увидела, перевернуло мой мир с ног на голову.
Дима стоял, держа за руку девочку лет трех-четырех. Белокурая, с его серыми глазами и упрямым подбородком. Рядом с ними — молодая женщина с коляской, из которой доносилось сопение спящего младенца.
Все четверо замерли, увидев меня.
— Папа, а кто эта тетя? — спросила девочка, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
Папа. Она назвала моего мужа папой.
— Привет, Надя, — тихо сказал Дима. — Я могу объяснить.
Женщина рядом с ним — видимо, та самая Алина — молчала, прижимая коляску к себе. Она была красивой, лет на семь младше меня, с длинными темными волосами и большими карими глазами.
— Объяснить что? — услышала я свой голос как будто со стороны. — Что у тебя есть дети? Что у тебя есть другая семья?
— Надюша, — заговорила Людмила Николаевна, подходя ко мне. — Давай поговорим спокойно...
— Спокойно?! — я развернулась к ней. — Вы знали? Вы знали и молчали?
Свекровь опустила глаза.
— Знала, — прошептала она. — Но я не могла... Это мои внуки, понимаешь? Я не могла лишить их бабушки.
— А меня вы могли лишить правды! Сколько лет вы мне врали? Сколько?!
— Надя, пожалуйста, — Дима сделал шаг ко мне. — Не при детях.
— Ах, не при детях! Твоих детях, которых я никогда не видела!
Девочка испуганно прижалась к отцу. Алина тихо сказала:
— Может, мне лучше уйти?
— Не уходите, — ответила я. — Это я уйду. Из жизни, которая оказалась сплошной ложью.
Я развернулась и направилась к выходу. Дима догнал меня на лестничной площадке.
— Надя, стой! Выслушай меня!
— Что выслушать? Сколько лет ты ведешь двойную жизнь?
— Пять лет, — тихо сказал он. — Но это не то, что ты думаешь!
— А что это?
— Мы познакомились случайно. Алина работала в кафе рядом с нашим офисом. Я часто там обедал... Мы разговорились... Понравились друг другу...
— И ты решил завести роман на стороне.
— Нет! То есть да, но не планировал! Просто получилось... А когда она забеременела...
— Ты обрадовался, — закончила я. — Наконец-то у тебя будет ребенок.
Дима молчал, и это было красноречивее любых слов.
— Почему не сказал мне сразу? Почему не развелся, если хотел быть с ней?
— Потому что я не хотел выбирать! Я люблю тебя, Надя. Ты моя жена, с тобой я прошел столько... А Алина... она дала мне то, чего у нас не было.
— Детей.
— Да, детей. Но это не значит, что я тебя меньше люблю!
Меня трясло от ярости и боли.
— А твоя мать? Как она могла мне врать все эти годы? Смотреть в глаза и сочувствовать моему без детству, зная, что у тебя двое детей растут?
— Мама не хотела делать больно...
— Не хотела боли? Да она меня предала! Я ей доверяла, считала почти родной матерью!
Дима попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Не трогай меня. Никогда больше не трогай.
— Надя, пожалуйста... Мы можем все обсудить, найти выход...
— Какой выход? Я буду официальной женой, а она любовницей с детьми? Или наоборот? Может, устроим коммуну?
— Надя...
— Нет! Достаточно! Пять лет вы все мне врали. Пять лет я жила в иллюзии, думала, что у нас нормальная семья. А оказалось — я просто запасной аэродром на случай, если с основной семьей что-то не сложится!
Я побежала вниз по лестнице. Дима кричал вслед, но я не оборачивалась.
Домой я приехала в состоянии, близком к шоку. Ходила по комнатам, смотрела на фотографии нашей совместной жизни, на подарки, которые дарил мне Дима. Теперь все это казалось фальшивым.
Он пришел через час. Мы проговорили всю ночь.
Выяснилось, что Алина — экономист, работает удаленно. Они снимают квартиру в соседнем районе. У них дочка Вероника — четыре года, и сын Максим — семь месяцев. Дима обеспечивает их финансово, проводит с ними выходные, отпуска.
— А со мной что? — спросила я. — Вечера по будням?
— Надя, я не хотел, чтобы так получилось. Просто... жизнь сложилась.
— Жизнь не складывается сама по себе! Ее выстраивают люди, делая выбор. Ты выбрал ложь.
— Я выбрал любовь. К вам обеим.
— Такой любви мне не нужно.
На следующий день я подала на развод. Дима пытался отговорить, предлагал разные варианты — официально развестись, но продолжать отношения, или наоборот — остаться в браке, но жить каждый своей жизнью. Я отказалась от всех предложений.
Людмила Николаевна приходила ко мне несколько раз. Плакала, просила прощения, говорила, что не знала, как поступить правильно.
— Надюша, пойми меня. Когда Димочка сказал, что у него будет ребенок, я так обрадовалась! Внуки наконец-то! А потом родилась Никочка... Такая лапочка... Как я могла отказаться от общения с ней?
— А как вы могли смотреть мне в глаза, зная правду?
— Мне было больно! Каждый раз, когда ты говорила о детях, о том, что хочешь стать мамой... Но Дима просил не рассказывать, говорил, что сам скажет, когда будет готов.
— Пять лет он готовился?
— Он боялся тебя потерять. Говорил, что ты для него тоже важна, что не может выбирать между семьями.
— Значит, я должна была разделить мужа с другой женщиной?
— Я не знаю, Надюша. Не знаю, как правильно. Может быть, мне стоило сказать тебе с самого начала. Но я боялась разрушить семью.
— А в итоге все равно разрушили. Только я потеряла еще и пять лет жизни.
Развод прошел относительно спокойно. Квартиру мы продали, разделив деньги пополам. Я переехала в съемную студию и попыталась начать жизнь заново.
Было трудно. Больше всего болело предательство не Димы — от него я как-то ожидала подвоха, — а Людмилы Николаевны. Женщина, которую я считала второй мамой, оказалась соучастницей лжи, длившейся годами.
Через полгода после развода я случайно встретила их в торговом центре. Дима катил коляску с малышом, рядом шла Алина, держа за руку Веронику. Людмила Николаевна несла пакеты с детскими вещами.
Они выглядели как обычная счастливая семья.