Нина стояла в опустевшей веранде деревенского дома. Она сжала кулаки и посмотрела в окно, провожая взглядом старенькую "Ладу", которая медленно удалялась по пыльной дороге. Грузовик с вещами, нанятый накануне, уже исчез за поворотом.
— Какие же вы гости, вы хуже, вы родственники! — тихо проговорила женщина, обводя взглядом разгром, оставшийся после двухнедельного визита семьи мужа.
Тишина, наконец опустившаяся на дом и участок, казалась почти звенящей после постоянного гама, криков и бесконечных требований последних дней.
Нина глубоко вздохнула, наслаждаясь долгожданным покоем. Затем она медленно пошла на кухню.
Все началось с невинного, казалось бы, звонка две недели назад. Звонил свекор Егор Ефимович.
— Алло, Нина? Кирилл дома? — бодро спросил пожилой мужчина с командирскими нотками в голосе, хотя уже десять лет был на пенсии.
— Нет, Егор Ефимович, на работе. Что случилось? — сноха прижала телефон к уху, продолжая мыть посуду.
— Да вот беда-то какая! — тяжело вздохнул свекор. — Соседка сверху, эта коза бестолковая, затопила нас капитально! Весь потолок натяжной в гостиной обвалился! Жить невозможно, ремонт – на месяц минимум. Мы вот думаем, пока тут все уладят, к вам что ли перебраться? Свежим воздухом подышим, внуков повидаем. Ваня-то, поди, вымахал, да? Сонечка, наверняка, красавица стала?!
Нина замерла с тарелкой в руке. Она жила с мужем и детьми в деревне под Костромой.
Дом был крепкий, просторный, с большим участком. Но рассчитан он был только на них четверых: Нину, ее мужа Кирилла, восьмилетнего Ваню и пятилетнюю Соню.
Приезд Егора Ефимовича и Лидии Павловны – дело привычное, они навещали сына и внуков каждые выходные.
Но вместе с ними всегда приезжала их младшая дочь Яна с мужем Денисом и их детьми: шестилетний Тимофей и трехлетняя Марина, а еще — Барсик, огромный, лохматый и невоспитанный пес.
— Егор Ефимович... — осторожно начала сноха. — Вы же понимаете, что у нас места на всех не хватит? Ваня и Соня - в одной комнате, мы с Кириллом - в другой. Гостиная-то одна...
— Ничего, ничего! — весело перебил свекор. — Мы с Лидией Павловной на диване в гостиной – нам и диван сгодится! Яна с Денисом – они же молодые, им на матрасе на полу, в той же гостиной. Дети – с ними или с вашими. Разместимся! Не бойся! А Барсик будет отлично себя чувствовать во дворе. У вас же забор крепкий!
Нина почувствовала, как внутри все сжалось. Две недели, шесть взрослых и четверо детей в доме, где комфортно могли бы разместиться лишь четверо. Да еще и огромная собака.
— Егор Ефимович, а может, снять Яне с Денисом квартиру в поселке? Недалеко... — попыталась она вставить разумное предложение.
— Какая квартира?! — возмутился Егор Ефимович. — Это же деньги на ветер! Да и скучно им там будет без нас. А тут все вместе, семья! Весело! Лидия Павловна уже чемоданы собирает! Завтра к вечеру будем. Договорились!
Пенсионер повесил трубку, не дожидаясь ответа. Нина медленно опустила телефон. Вечером Кирилл, выслушав жену, лишь развел руками:
— Что поделаешь, это же родственники? Выгнать их мы не можем. Придется потерпеть. Они помогут на огороде, с детьми посидят.
Нина взглянула на наивного мужа, предчувствуя надвигающуюся катастрофу.
Родственники приехали, как и обещали, на следующий день ближе к вечеру на двух машинах.
Из багажника старой "Лады" Егора Ефимовича вытащили чемоданы, сумки, пакеты с кастрюлями, а также большую корзину с вязаными крючком салфетками Лидии Павловны.
Из более новой иномарки Дениса высыпала Яна с детьми и тут же выпустила Барсика.
Пес, не обращая внимания на окрики Яны: "Барсик, к ноге! Барсик, фу!", рванул через двор, подняв облако пыли, и помчался к грядкам с только что взошедшей зеленью.
— Барсик! Нельзя! — закричала Нина, но было уже поздно.
Лапы размером с блюдце оставили глубокие следы на рыхлой земле, вытоптав несколько рядов моркови и редиски.
— Ой, Ниночка, не страшно! — махнула рукой Яна, распаковывая дорожную сумку прямо на крыльце. — Трава – она же вырастет! Он же так радуется просторам! В городе ему тесно, бедняжке. Денис, сними-ка чемодан с крыши, да осторожно, там моя косметичка и духи!
Лидия Павловна, миловидная и вечно озабоченная женщина, сразу направилась на кухню.
— Ниночка, дорогая, а где у тебя соль? И сахарок? И чай? У Егора Ефимовича давление, ему чай с сахаром сейчас нужен обязательно. Ах, какая у тебя плита хорошая! Газовая! У нас вон электрическая, после потопа и вовсе не работает. Мука есть? Я для пирожков привезла начинку – капустку и яичко с лучком. Сейчас напеку, все перекусят с дороги.
Егор Ефимович, громко приветствуя внуков, уже расхаживал по участку, одобрительно похлопывая по стволам молодых яблонь.
— Место хорошее, Кирилл не прогадал! Только вот забор, Нина, у тебя тут местами шатается. Надо подремонтировать. Скажу сыну, чтобы нашел пару досок и вместе починим, — по-хозяйски произнес свекор.
Хаос начался мгновенно. Вещи гостей заняли всю прихожую и часть гостиной. Матрас для Яны и Дениса оказался слишком широким для свободного пространства на полу, и его пришлось запихивать с усилием, сдвинув журнальный столик и кресло.
Детская комната Ваньки и Сони превратилась в проходной двор. Тимофей, энергичный и избалованный мальчишка, сразу заявил права на Ванькины машинки и конструктор.
Марина, капризная и плаксивая, требовала Сонину любимую куклу, которую та не хотела отдавать.
Ссоры и плач стали постоянным фоном в доме. Первый серьезный инцидент произошел на следующее утро.
Нина, вставшая раньше всех, чтобы приготовить завтрак на такую ораву, вышла в гостиную и замерла.
Ее новый диван, купленный в прошлом году, был усеян крошками, пятнами от варенья и каким-то липким налетом.
На полу валялись огрызки яблок, фантики, разобранный пульт от телевизора. Барсик спал посреди комнаты на ворохе вещей, вытащенных из сумки Яны.
В туалете не смыли, раковина в кухне была заляпана зубной пастой, а на плите Лидия Павловна уже что-то варила в огромной хозяйской кастрюле, используя для помешивания деревянную ложку Кирилла, которую он берег для маринадов.
— Лидия Павловна, доброе утро, — сдержанно поздоровалась Нина. — Вы не видели мою силиконовую лопатку? Для омлета.
— Ах, лопатка? — задумалась свекровь. — Кажется, Мариночка играла ею вчера. Должна быть где-то здесь...
Женщина небрежно махнула рукой в сторону заваленной игрушками детской.
— Ниночка, а у тебя сметана есть? Для соуса к драникам. Я утром картошечку натерла из вашего погребка, — невозмутимо спросила Лидия Павловна.
Сноха молча открыла холодильник и достала сметану. Ее лопатку нашли позже в кустах под окном, сломанную пополам.
Дни сливались в череду бесконечного обслуживания и уборки. Гости жили по своему расписанию.
Вставали поздно, отчего их завтрак плавно перетекал в разговоры об обеде. Лидия Павловна хозяйничала на кухне, используя хозяйскую посуду и продукты без спроса, искренне считая, что в семье все общее.
Егор Ефимович давал сыну "ценные указания" по ремонту сарая, который Кирилл и так планировал делать осенью, а не в разгар лета.
Сам свекор большую часть времени проводил в гамаке, который привез с собой и повесил между двумя соснами, читая газету или громко рассуждая о политике.
Яна и Денис воспринимали происходящее как отпуск. Они просыпались последними, завтракали, приготовленными Лидией Павловной или Ниной блюдами, и тут же объявляли о своих планах.
— Сегодня мы с Денисом едем на озеро, будем купаться! — сообщила Яна, нанося тушь перед маленьким зеркальцем в гостиной. — Мамочка, присмотришь за Маринкой? Тимофей, ты останешься с бабушкой или с дедушкой?
— А кто с нашими детьми посидит? — спросила Нина, пытаясь собрать разбросанные по полу карандаши.
Ей нужно было поработать удаленно на ноутбуке. Срок сдачи проекта поджимал.
— Да Ваня с Соней с ними поиграют! — легко ответила Яна. — Им же весело вместе! Денис, пошли, а то солнце уже высоко!
Супруги регулярно уезжали на несколько часов, оставляя своих детей на попечение Нины, Кирилла или Лидии Павловны, которая в это время обычно была занята готовкой или разговорами по телефону с подругами о своем ремонте.
Барсик был отдельной головной болью. Он гонял хозяйскую кошку Мурку, которая теперь не вылезала из-под дивана.
Пес рыл ямы в клумбах с цветами и громко лаял на каждую проходящую мимо забора собаку или кошку.
А однажды и вовсе умудрился стащить со стола целую курицу-гриль, купленную Ниной на ужин. Яна лишь посмеялась:
— Ох, ты и хитрец! Ну ничего, Нина, свари макароны, мы их и без мяса поедим!
Работать в таких условиях было невозможно. Нина пыталась уединиться в спальне, но Тимофей постоянно ломился в дверь с криками: "Тетя Нина, Ваня не дает машинку!"
Лидия Павловна чуть ли не каждые тридцать минут стучалась: "Ниночка, а где крахмал?" или "Ниночка, а как у тебя духовка включается?"
А Егор Ефимович громко разговаривал по телефону в гостиной. Кульминация наступила на пятый день.
Нине удалось сесть за ноутбук утром, пока все еще спали. Она сосредоточилась, погрузившись в отчет. Вдруг в комнату ворвался Тимофей, за ним забежала Соня.
— Дай поиграть! — требовал Тимофей, тыча пальцем в ноутбук. — Там игры есть!
— Тимоша, здесь нет игр, я работаю, — терпеливо объяснила женщина. — Иди, поиграй с Ваней в его комнате.
— Не хочу! Хочу комп! — заупрямился мальчик.
Он приблизился и резко схватил кружку с чаем, стоявшую возле ноутбука. Нина не успела отреагировать. Кружка опрокинулась, и теплый чай хлынул на клавиатуру и тачпад.
— Тимофей! — вскрикнула его тетя, вскакивая и хватая салфетки.
Но было поздно. Ноутбук захрипел, экран погас. Запахло паленым. В дверях стояла сонная Яна.
— Что случилось? — спросила она, зевая.
— Твой сын опрокинул чай на мой ноутбук! Он сгорел! — срывающимся голосом проговорила сноха, пытаясь тряпкой собрать жидкость.
— Ой, боже мой! — золовка подошла и потрепала сына по голове. — Ну что ты, Тимоша, неаккуратный! Тетя Нина расстроилась. Нина, ну что поделать, дети есть дети. Он же не специально! Денис у нас в компьютерах шарит, он посмотрит, может, просушить можно?
Денис, привлеченный шумом, осмотрел ноутбук и развел руками:
— Да, похоже, материнская плата сгорела. Дорогостоящий ремонт, а то и замена. Такое, бывает. Надо было не ставить чай рядом.
Нина не нашлась, что ответить. Ком в горле мешал дышать. Это был ее рабочий инструмент, ее проект, ее ответственность, а вот теперь он был безнадежно сломан.
И виновата, получается, она сама? Потому что не убрала чай? Вечером она высказала все Кириллу:
— Я не вынесу еще неделю этого безумия. Они должны уехать. Или я уеду с детьми к моим родителям.
Муж видел, что она на грани. Мертвый ноутбук, вечный хаос в доме — всё это ясно говорило ему: семья на грани распада.
— Хорошо, я поговорю с отцом, — пообещал он устало.
Разговор был тяжелым. Егор Ефимович возмутился:
— Как? Из-за какого-то компьютера родственников на улицу выставлять? Это же пустяк! Мы же семья! Ну, Тимоша мальчик живой, что тут такого? Нина сама виновата, чай поставила, где попало!
Но Кирилл стоял на своем. Он нашел в интернете объявление о сдающейся квартире в поселке, позвонил и договорился о краткосрочной аренде.
После чего сказал отцу, что оплатит неделю аренды. Вскоре начался скандал: Егор Ефимович бушевал, Лидия Павловна плакала, что их не любят, не ценят, а Яна кричала, что их вышвыривают.
Но факт оставался фактом: ремонт в их квартире еще не начался, а жить в костромской деревне без приглашения хозяев больше не получалось.
На следующий день начались сборы. Все говорили громко, вздыхали, упрекали Нину и Кирилла. "Ну что вы такие равнодушные!", "Мы же семья!", "Хорошо, мы это учтем!"
За это время родственники успели сломать хозяйскую сушилку для белья, загружая мокрые вещи.
Они забыли в ванной свои полотенца и мочалки, оставили в холодильнике полупустую банку с солеными огурцами и пакет с засохшим хлебом.
Барсик в последний раз пробежался по грядкам с зеленью, выкапывая только что посаженную Ниной рассаду капусты.
И вот наконец-то они уехали. Нина осталась одна на кухне. Везде требовалась уборка: пол был липким, раковина забита, на столе остались крошки и следы от чашек; в гостиной пятна на ковре и диване, столик с погнутой ножкой; в детской игрушки перемешаны, часть сломана.
На участке - вытоптанные грядки, сломанная ветка смородины и дыра под забором, которую раскопал Барсик. Кирилл вошел, огляделся, тяжело вздохнул.
— Ну что... будем приводить в порядок? — сконфуженно спросил он.
— Да, — коротко ответила супруга.
Она подошла к шкафу, достала ведро, тряпки и моющие средства.
— Начнем с кухни. Затем перейдем в гостиную. После этого займемся детской. И наконец, уделим внимание двору, — уверенно распорядилась Нина.
Женщина налила в ведро горячей воды, добавила средство. Резкий, чистый запах лимона заполнил пространство, перебивая запахи чужих готовок, собачьей шерсти и детских капризов.
Ваня и Соня, наконец-то оставшись в своей комнате одни, тихо играли на ковре, восстанавливая свой разрушенный мирок.
— Мама, они больше не приедут? — спросил сын, не отрываясь от машинки.
— Приедут, но надеюсь, что не скоро, — ответила Нина, переставляя ведро.
— А почему? — не унимался Ваня.
— Потому что у них много дел, — объяснила мама. — Но они обязательно вернутся.
Она выжала тряпку, и грязная вода хлынула обратно в ведро. "Гости?" – подумала она, вспомнив язвительные слова Яны на прощание: "Спасибо за гостеприимство!".
Нет, гости ведут себя иначе. Гости уважают чужой дом, чужой порядок, чужую жизнь.
Нина слила грязную воду в раковину и набрала свежую, прозрачную. Впереди ее ждали часы уборки.
Но это была уборка в ее доме. В доме, который снова стал только ее крепостью. Ощущение тишины, простора и возвращенного контроля стоило всех испорченных грядок, пятен на диване и сгоревшего ноутбука.
Оно стоило того, чтобы произнести вслух горькую, но освобождающую истину:
— Какие же вы гости... Вы хуже. Вы родственники.