Дождь стучал по зонту монотонными каплями, когда Катя вышла из метро и окинула взглядом высотку в центре города. Именно здесь, на двадцать втором этаже, жил тот самый мужчина, с которым её познакомила подруга на вечеринке две недели назад. Сергей. На восемь лет старше, с хорошей работой в банке и той самой взрослой уверенностью, которой так не хватало её ровесникам.
"Свидание в его квартире — слишком быстро", — подумала Катя, поправляя воротник нового платья. Но Сергей убедил её, что хочет сам приготовить ужин, а не "тащиться в очередной ресторан". В лифте она ловила своё отражение в зеркальных стенах — взволнованные глаза, нервно сжатые губы. Почему она так переживает? В конце концов, это всего лишь третье свидание.
Лифт остановился, и Катя оказалась перед массивной дубовой дверью с латунной табличкой "78". Она ещё не успела нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась, и перед ней возник Сергей — в тёмных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, от него пахло чем-то вкусным и дорогим парфюмом.
— Ты пришла, — улыбнулся он, и в его глазах вспыхнули тёплые искорки. — Я уже начал волноваться.
— Опаздываю? — Катя машинально проверила часы.
— Нет-нет, просто... — он замялся, — мама будет сегодня у нас. Ненадолго. Она хотела познакомиться.
Катя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Знакомство с матерью на третьем свидании? Это было... неожиданно.
— О, — только и смогла выдавить она, переступая порог.
Квартира оказалась просторной и удивительно стерильной — бежевые стены, коричневая кожаная мебель, ни одной лишней вещи. Как будто здесь не жили, а только демонстрировали интерьер для журнала. На полке в гостиной Катя заметила десятки фотографий в одинаковых рамках — все с Сергеем. Сергей-ребёнок в школьной форме, Сергей-студент в мантии, Сергей в костюме на фоне банковского здания. Ни одной семейной фотографии, только он один.
— Мама! — крикнул Сергей в глубь квартиры. — Мы пришли!
Из кухни вышла женщина лет шестидесяти — высокого роста, с идеально уложенными седыми волосами и пронзительным взглядом. Наталья Викторовна. Она окинула Катю оценивающим взглядом от макушки до туфель, затем резко улыбнулась.
— Наконец-то Серёжа привёл девушку, — сказала она, делая ударение на слове "девушку". — А то одни какие-то... — она махнула рукой, давая понять, что остальное недостойно озвучивания.
Катя неловко протянула руку:
— Очень приятно, я Катя...
— Да-да, Серёжа мне уже рассказал, — перебила её Наталья Викторовна, демонстративно игнорируя протянутую руку. — Пойдём, поможешь мне на кухне.
Это не было предложением. Это был приказ. Катя бросила взгляд на Сергея, но он лишь улыбался своей новой, странной улыбкой — как будто превратился в послушного мальчика.
Кухня оказалась огромной и ослепительно белой — белые шкафы, белый мраморный стол, белые стулья. Только холодильник был чёрным, и это контрастировало настолько резко, что Катя на секунду задержала на нём взгляд.
— Садись, — указала Наталья Викторовна на стул. — Мне нужно с тобой поговорить.
Катя послушно опустилась на край стула, чувствуя себя школьницей на ковре у директора.
— Тебе сколько лет? — начала женщина, доставая из холодильника салатницу.
— Двадцать пять, — ответила Катя.
— Молоденькая... — Наталья Викторовна прищурилась. — Но ничего, рожать ещё не поздно.
Катя почувствовала, как её лицо заливается краской.
— Простите?
— Серёже уже тридцать три, — продолжала женщина, будто не слыша вопроса. — Он нагулялся, наигрался. Ему срочно нужна семья. Дети. — Она резко поставила салатницу на стол. — У меня уже есть внук от дочери, поэтому вам нужно родить девочку. И точка.
Катя застыла с открытым ртом. Это не могло быть реальностью. Это должно было быть каким-то странным розыгрышем. Но Наталья Викторовна смотрела на неё совершенно серьёзно, ожидая ответа.
— Я... — Катя закашлялась, пытаясь собраться с мыслями. — Я обязательно учту ваши пожелания, Наталья Викторовна. Как только мы с Сергеем решим, что готовы к детям.
Женщина фыркнула:
— Решите? Детей не планируют, Катенька. Их рожают. Когда приходит время. А время Серёжи пришло.
Из гостиной донёсся смех Сергея — странный, неестественный. Катя вдруг осознала, что он смеётся над шуткой по телефону. Своей матери? Нет, слишком громко для этого. Но кто ещё мог звонить ему в такой момент?
— Пойдёмте к столу, — вдруг сменила тему Наталья Викторовна, беря Катю за локоть. — Серёжа приготовил утку. Его фирменное блюдо.
Ужин прошёл в странной атмосфере. Сергей говорил мало, в основном кивал и поддакивал матери. Наталья Викторовна рассказывала о его достижениях — как будто он не сидел рядом, а был на экране телевизора.
— Он у меня золотой ребёнок, — говорила она, поправляя салфетку на коленях сына. — Всегда слушался, никогда не пререкался. В школе только пятёрки, в институте — красный диплом. Даже когда все мальчишки гуляли, мой Серёжа сидел дома, учился.
Катя ловила себя на мысли, что смотрит на Сергея, как на экспонат в музее. Этот взрослый мужчина в дорогом костюме вдруг превратился в её глазах в марионетку. Она заметила, как он нервно постукивает пальцами по столу, когда мать говорит о его "единственной ошибке" — отношениях с девушкой, которая "не оценила его".
— Она хотела, чтобы он съехал от меня, — с презрением говорила Наталья Викторовна. — Как будто я не имею права жить с собственным сыном.
Катя взглянула на Сергея, ожидая, что он хоть как-то отреагирует. Но он лишь опустил глаза в тарелку.
Когда Наталья Викторовна наконец ушла — ровно в девять, как она "всегда ложится спать", — Катя осталась наедине с Сергеем. В квартире вдруг стало тихо, как будто выключили фоновый шум.
— Твоя мама... — начала Катя, но он перебил её:
— Она просто заботится. Ты её не понимаешь.
— Она сказала мне, что мы должны срочно пожениться и родить девочку! — не выдержала Катя. — Это же абсурд!
Сергей нахмурился:
— Она просто хочет, чтобы у меня была семья. Разве это плохо?
Катя встала и подошла к окну. За стеклом мерцали огни города, такие далёкие и безразличные ко всему, что происходило в этой стерильной квартире.
— Сергей, тебе не кажется странным, что твоя мама решает за тебя, когда жениться и каких детей заводить?
Он пожал плечами:
— Она всегда знает, что для меня лучше.
В этот момент на столе зазвонил телефон Сергея. Он взглянул на экран и тут же поднял трубку:
— Да, мама?.. Нет, всё хорошо... Да, она уже ушла... Нет, не будем... Хорошо, спокойной ночи.
Катя наблюдала за этим диалогом с растущим недоумением. Сергей положил телефон и улыбнулся:
— Мама просто проверила, всё ли в порядке.
— Она звонит тебе каждый вечер? — спросила Катя.
— И каждое утро, — ответил он, как будто это было совершенно нормально. — Она волнуется.
Катя вдруг почувствовала усталость. Она посмотрела на часы — всего десять, но ей внезапно захотелось домой, под своё одеяло, в свою реальность, где взрослые мужчины сами решают, когда жениться и заводить детей.
— Мне пора, — сказала она, поднимаясь.
— Уже? — Сергей выглядел искренне удивлённым. — Но мы же ещё не...
— Мне завтра рано, — солгала Катя, направляясь к прихожей.
Он проводил её до лифта, неловко пытаясь поцеловать на прощание. Катя отвернулась, сделав вид, что поправляет сумку. Когда лифт закрылся, она глубоко вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает невидимая тяжесть.
На улице снова пошёл дождь, но Катя даже не раскрыла зонт. Капли стекали по её лицу, смешиваясь с внезапно нахлынувшими слезами. Она шла по мокрому тротуару, не разбирая дороги, и думала о том, как легко некоторые люди отдают свою жизнь в чужие руки. Даже не замечая этого.
Через две недели Катя окончательно поняла, что не хочет быть частью этой странной семьи. Она перестала отвечать на звонки Сергея, а потом и вовсе удалила его номер. Последней каплей стало сообщение от Натальи Викторовны: "Катенька, когда вы с Серёжей придёте на ужин? Я уже присмотрела вам свадебный зал".
Катя удалила и это сообщение, затем заблокировала номер. Она стояла у окна своей маленькой квартиры, пила кофе и смотрела на город, который вдруг показался ей огромным и полным возможностей. Возможностей жить так, как хочет она. А не так, как решила чья-то мама.