Солнце ещё не достигло своего пика, когда в придорожном кафе небольшого провинциального города в центральной России за длинным, богато сервированным по местным меркам столом собралась в удручающей тишине разношерстная компания во главе со вдовой, чью голову больно сжимал, как терновый венец, чёрный шёлковый платок.
Даже дети, для которых вместо поминальных блинов заказали игривую яркую пиццу не решались стащить свой кусок, а тоскливо поглядывали на неловко молчавших взрослых.
Потеющая в духоте официантка сбилась с ног, выставляя все новые и новые блюда, которые тактично подчеркивали статус усопшего. Могу себе позволить, горделиво говорило каждая новая закуска и с вызовом смотрела на притихших гостей.
На другом от вдовы конце стола сидел голодный художник. Несколько раз он украдкой хватался за вилку, но так неловко чокалась с тарелкой, нарушая жужжащую вентилятором тишину.
-А вот я помню, однажды, - начал художник, откашлявшись и проглотив скопившуюся во рту слюну. – Однажды покойный одолжил мне денег…
Вдова с надеждой подняла красные глаза. Дети нетерпеливо заерзали на стульях. С компотом на подносе замерла официантка.
-Да, да. А обратно брать отказался. Тебе говорит, друг Геннадий, сейчас нужнее. Вот такой был человек.
-Да, Николай, такой был, - подхватил кто-то хрипло.
-Помянем, - закончил художник, осушил рюмку, поймал пальцами масляный хвост шпротины и ловко закинул себе в рот.
За столом оживились. Дети зажевали пиццу, над тарелками замелькали руки.
Утолив первый голод, художник выжидательно посмотрел на заново заполненный водкой стакан. С противоположной стороны на художника с надеждой взирала вдова.
Приободренный художник встал. Утер ладонью масляные после блинов губы.
-Да, такой был наш Николай. Говорил он мне, бывало – друг Геннадий, если меня не станет, жена моя всегда тебе поможет, в беле не оставит. Приходи к ней в любое время и проси, что хочешь. Вот такой был Николай.
-Да, - раздался все оставить же, но уже чуть рыхлый голос. – Такой был наш Николай.
-Помянем.
Вдова выпила залпом. Глаза её увлажнились.
Официантка принесла новую порцию компота. Дети потребовали ещё пиццы.
И снова душная тишина водрузилась в зале.
Художник тяжело поднялся опять.
-А ещё Николай говорил, что и дети его никогда не оставят друга Геннадия одного. Так и сказал: друг Геннадий…
-Помянем, - прозвенел голос вдовы.
-Вообще-то Николай ещё тот жмот был.
-Да и человек, мягко скажем, г-но.
-Помянем, - истерично выкинула вдова.
Краем глаза художник заметил, что к нему направляются взрослые мужики, подозрительно похожие на портрет усопшего. Художник догадался, что пора и честь знать.
Опрокинув напоследок рюмочку , он игриво подмигнул вдове, громко сказал, что выйдет «до ветру», а сам смылся через чёрный ход.
Со вдовой договорились на вечер.
Встретились в сквере возле памятника Ленину. Вдова сняла чёрную косынку и сразу будто помолодела лет на десять.
Подсев к художнику она недовольно сказала, копаясь в сумочке.
-Зачем было так переигрывать? Достаточно сказать пару хороших слов и уйти.
-Я же артист! -возмутился художник. Я не знаю полумер.
-Возьмите ваши деньги и проваливайте, - устало сказала вдова. - Вообще-то они правы – редкое го-но был мой Николай. Н кто бы о нем доброго слова не сказал. Всё пожрать на халяву пришли. А я же хочу, чтобы правильно. Как у людей. Прощайте.